Голубой пакет - Брянцев Георгий Михайлович - Страница 169

— Выходить! Быстрее!

Ему ответила тишина.

— Выходите же, черт вас возьми!

После второй команды из машины выпрыгнули трое мужчин, а женщина нерешительно задержалась в дверном проеме.

— Бегите, вы спасены! — объявил неизвестный.

Трое бросились в переулок и скрылись в темноте.

Неизвестный подхватил Юлю на руки и направился к «опелю».

А бомбардировщики носились по небу, как разъяренные демоны, и удары бомб сотрясали землю.

50

Группа подпольщиков таилась в развалинах бывшего городского театра, устремив глаза в небо, по которому, подобно черным молниям, мелькали ревущие бомбовозы, делая заходы для очередного удара.

Неожиданно начавшаяся бомбардировка города была как нельзя кстати, но никому и в голову не пришло сейчас увязать ее с предпоследней радиограммой Кости Голованова и с появлением сегодня днем советского разведчика над Гореловом.

— Вот так дают! — глядя в небо, восхищенно заметил Калюжный. — И кто же мог думать, что они придут нам сегодня на помощь!

— Молодцы, хлопцы! — отозвался стоявший рядом Чернопятов. — А мы ломали головы…

— Глядите! — вскрикнул Заболотный.

Все повернули головы в сторону вокзала, где взметнулся огромный столб пламени. Он был так велик, что захватил край неба.

— Что это?

Словно в ответ раздался страшный взрыв.

Едва стих грохот, как опять стали слышны самолеты и уханье бомб. Наблюдая за небом, подпольщики не забывали дела, ради которого собрались.

Короткий и резкий свист вызвал их на улицу. Около разрушенного дома стоял человек и всматривался в темноту.

— Идет! — сообщил он приглушенным голосом.

— Какая? — спросил Чернопятов.

— Пятерка.

— Ее нам и надо.

Из подворотни выбежали еще трое и присоединились к группе Чернопятова. Теперь их было уже восемь человек.

— Быстро! — распорядился Чернопятов.

Все устремились к развалинам. Не прошло и минуты, как огромные глыбы кирпича, спаянного цементом, перегородили улицу.

— По местам! — скомандовал Чернопятов.

Группа рассыпалась, исчезнув в темноте.

Сперва послышался шум приближавшейся машины. Она подошла к препятствию и остановилась. Из кабины выскочил водитель, а вслед за ним один из конвоиров. Конвоир мигнул карманным фонарем и осветил груду кирпичей, перегородившую улицу. Водитель нагнулся, разглядывая препятствие.

В это время на него и на конвоира навалились сразу пятеро.

Трое подбежали к кабине и вытащили оттуда ничего не понимающего растерянного эсэсовца. Борьба была короткой и почти беззвучной.

Более сложным оказалось открыть дверь кузова. На это ушло добрых пять минут. Наконец, с помощью железного бруска удалось сорвать замок вместе с петлей. Дверь открылась, и арестованные, уже сообразившие в чем дело, один за другим выскочили из машины.

— Все? — с нарастающим беспокойством спросил Чернопятов.

— Все, — ответил кто-то.

— А девушка где? — не удержался Заболотный.

— Нет девушки, — ответил тот же голос. — Когда ехали в тюрьму, она была с нами, а на обратном пути ее посадили в другую машину.

Подпольщики остолбенели.

51

Автомобиль «опель-капитан» вылетел на одну из окраинных улиц города, прижался к узенькому тротуару и остановился возле небольшого дома.

Мужчина вышел первым. Обойдя машину, он открыл переднюю дверцу и выпустил Юлю. Она быстро осмотрелась.

Кирпичный дом с облупившейся штукатуркой, наглухо забитыми окнами и разрушенными ступеньками крыльца выглядел отчужденно и неприветливо. Темная улица была пустынна.

Провожатый мигнул фонариком, и его луч осветил не только входную дверь в дом, но и железную дощечку с надписью: «Улица Кирпичная, 38».

Человек привычным движением достал ключ, открыл дверь и первым вошел в дом. Юля шла сзади.

Луч фонаря указывал дорогу. Хлопнула одна дверь, другая — и, наконец, они оказались в большой, заставленной мебелью комнате.

Чиркнула спичка, загорелась свеча. Мужчина поставил ее на буфет и повернулся.

Это был стажер гестапо Роберт Герц.

— Куда вы меня привезли? — спросила девушка.

— Это моя служебная квартира, — пояснил Герц.

Дом, снаружи поражавший своим убожеством и обветшалостью, внутри выглядел совсем иначе.

— Вы разведчица и должны понимать, что значит служебная, — добавил Герц.

Туманова посмотрела на него с удивлением. Но он даже не попытался расшифровать сказанное, считая, очевидно, что она хорошо его поняла.

— Эта дверь ведет в спальню, — продолжал Герц. — Там вы можете отдохнуть и найти кое-что из одежды. Я все приготовил. Из спальни есть ход в туалетную комнату. Если хотите воспользоваться ванной, пожалуйста. Колонка исправна, дрова есть. Разводить огонь вы, по-видимому, умеете лучше меня.

Бровь у Тумановой приподнялась. Она соображала: что за намеки? «Вы должны понимать, что значит служебная» или «Разводить огонь вы, по-видимому, умеете лучше меня»?… Впрочем, ладно. Посмотрим, что будет дальше…

— Через эту дверь, — показал рукой Герц, — вы попадете в кабинет. И, наконец, через эту мы вошли. Почему вы так смотрите? Вы по-прежнему не доверяете мне?

Туманова тряхнула головой.

— Вы, кажется, лишили меня этого права, — ответила она.

— Рад слышать, — заметил Герц. — Чувствуйте себя здесь полной хозяйкой. Это ключ от входной двери. — Он положил его на круглый стол. — Вы можете покинуть дом, когда вам заблагорассудится. Это — ваше дело. Но я не советовал бы вам выходить из дома до определенного времени. Учтите: чтобы вызволить вас, мне пришлось уложить троих своих земляков, а троих ваших выпустить на свободу. Гестапо, конечно, уже поднято на ноги.

— Хорошо. Я последую вашему совету. Но как долго надо пробыть здесь?

— Хотя бы до утра.

— Хорошо. А вы поможете мне выбраться из города?

— Я сделаю все, что вы прикажете.

— Благодарю, — сказала Туманова.

— А теперь мне надо покинуть вас, — произнес Герц. — Тревога кончилась, и меня могут хватиться. В буфете есть кое-что из еды. Если будут стучать, то не отзывайтесь и не открывайте дверь. Если зазвонит телефон, послушайте: кроме меня, никто сюда звонить не может. — Он взглянул на часы. — Уже прошло пятьдесят шесть минут новых суток. Вам надо отдыхать. Желаю спокойной ночи.

— Спасибо, — ответила Юля.

Герц отвесил поклон и направился к выходу, но девушка его остановила:

— Господин Герц!

— Да? — он быстро повернулся.

— У меня к вам необычная просьба.

— Можете просить все, что пожелаете.

— Оставьте мне пистолет… Все-таки я одна и… женщина.

Герц без малейшего колебания опустил руку в задний карман брюк, извлек из него «Вальтер», заменил расстрелянную обойму новой, щелкнул предохранителем и молча подал пистолет Тумановой.

— Прошу, — сказал он коротко.

Девушка, взяв пистолет, ощутила холодок стали. Держа его в руке, она смотрела на гестаповца, а он на нее. Так они стояли несколько мгновений. Потом она взволнованно сказала:

— Еще раз спасибо! Большое спасибо!

Герц опять поклонился и вышел.

Юля долго стояла неподвижно, опустив руки, совершенно сбитая с толку. За всю свою небольшую жизнь она не перенесла столько треволнений, как за эту короткую летнюю ночь. В таком круговороте событий нетрудно потерять голову: какой-то час все изменил. Она уже не в каменном мешке тюрьмы, а здесь, в этом доме, она свободна, ей не угрожает опасность, в руках у нее оружие! Снова жизнь!

Она стояла посреди комнаты и думала.

Если Герц — гестаповец только по положению и должности, а в душе благородный, смелый человек, связанный с подпольной группой Чернопятова и выполняющий его указания, тогда все хорошо. Так хорошо, что и придумать трудно. Ну, а если?… И прежние сомнения вновь овладели ею.

Если Герц не тот, за кого она его принимает? Если, добиваясь цели, поставленной перед ним гестапо, он только мастерски разыгрывает свою роль?