Голубой пакет - Брянцев Георгий Михайлович - Страница 159

— Вам тоже придется когда-нибудь выбирать! — не сдержалась Юля.

Глаза Штауфера побелели. Он быстро подошел к сейфу, взял лежавший на нем кусок резинового шланга в палец толщиной и, крепко зажав один конец в своей руке, приблизился к арестованной…

— Вы… неразумная! — зло, сквозь зубы, бросил он. — Всякому терпению может прийти конец. Я не намерен слушать ваши остроты. Я могу сделать так, что ваш язык будет говорить только то, что мне нужно.

Туманова посмотрела ему в глаза и усмехнулась.

Зазвонил телефон. Штауфер хлестнул шлангом по голенищу сапога и подошел к столу. Повернувшись к арестованной спиной, он снял трубку.

— Да, я! Ну? — спросил он резко и отрывисто. — Ерунда! Делайте то, что вам приказано. Вот, вот!… К вашему сведению, нет на свете человека, который не страдал бы каким-нибудь недугом. Что?…

Гестаповец в штатском наклонился вперед, тронул девушку рукой и тихо, едва шевеля губами, произнес:

— Вы прочли мою записку? Доверьтесь мне… — Он умолк, заметив движение Штауфера, и углубился в бумаги.

Туманова испытующе взглянула на него. И ей почудилось, что в его глазах мелькнуло участие.

Кося глазами на Штауфера, гестаповец снова быстро зашептал:

— Я готов помочь вам… надо действовать осторожно… Слушайтесь меня…

Туманова подозрительно смотрела на него и молчала.

— Возможно, даже… — Он быстро выпрямился и умолк.

Штауфер повернулся вполоборота и, видимо, заканчивал разговор:

— И я болен, и вы больны! Отправляйте его в лагерь! К черту! Да, сегодня же! Я уверен, что он там быстро поправит свое пошатнувшееся здоровье. Все!

Он бросил трубку на рычажок и, обратившись к гестаповцу, сказал:

— Распорядитесь сейчас же вызвать Готовцева!

Штатский поднял голову.

— Он, вероятно, еще на службе. Мы постараемся при его содействии уточнить кое-какие подробности, — продолжал Штауфер.

Гестаповец поднялся и молча удалился.

Штауфер прошелся по комнате и присел на подоконник, играя концами шланга.

— Вы учтите, фрейлейн, — предупредил он Туманову, — я перестану с вами церемониться. Вы накликаете беду на свою голову. Мне попадались такие, как вы, и еще почище. Они тоже пытались дурить, но потом горько раскаивались. И еще запомните, что нет на свете такого человека, который в конце концов не разговорился бы у меня! Поняли?

Туманова смерила его презрительным взглядом и с брезгливостью сказала:

— У вас физиономия крысы…

Штауфер замер от неожиданности. Кровь быстро сходила с его острого лица. Заложив руку за спину и наклонив голову, он стал медленно приближаться к девушке и вдруг быстро взмахнул над ее головой резиновым шлангом.

36

С северо-запада на город надвигалась туча. Вспышки молнии уже обжигали ее, раскаты грома приближались. Туча наступала медленно, неумолимо и постепенно гасила звезды.

Пахнул свежий, предгрозовой ветерок, зашелестел в листве деревьев, встряхнул тяжелые флаги со свастикой у входа в гестапо, промчался по городу, волоча за собой пыль и мусор.

В дверях здания гестапо показался Готовцев. Он вторично пытался помочь Штауферу заставить разведчицу сознаться, но из этого ничего не вышло. Раздосадованный и озлобленный, он покинул кабинет, чувствуя, что гауптштурмфюрер не был в особенном восторге от хода следствия.

Готовцев остановился на улице, раздумывая, возвратиться ли в кафе, до закрытия которого оставалось минут двадцать, или же идти домой. Решил идти домой.

Поминутно озираясь, перебегая с одной стороны улицы на другую, Готовцев добрался до своего переулка. Туча уже висела над городом и как бы остановилась. Длинная ломаная молния прорезала небо, озарила на миг все вокруг, и грохнул такой удар грома, что в ушах Готовцева зазвенело.

Он бросился бежать по переулку, юркнул в проходной двор, и вдруг перед ним, точно из-под земли, появились две фигуры.

— Кто? — вскрикнул Готовцев и шарахнулся в сторону.

— Свои, Даниил, без паники, — успокоил его знакомый голос Заболотного.

— Степан? — не без опаски спросил Готовцев, подходя поближе и заглядывая в лицо.

— Он самый, — спокойно ответил тот.

— А это кто? — предчувствуя недоброе, задал вопрос Готовцев, вглядываясь в спутника Заболотного.

— Тоже свой, — сказал невозмутимо Степан. — Веди нас к себе… Мы с вечера ждем тебя и надоели Клашке. Она уже спать улеглась.

— А что случилось? — спросил Готовцев с тревожными нотками в голосе.

— Ничего особенного… Надо ночку отсидеться у тебя. Нас трое.

Готовцев оглянулся.

— Что ж, пошли, — нехотя согласился он и повел двоих через проходной двор к небольшому дому с крылечком, стоявшему рядом с полуразрушенным общежитием бывшего сельскохозяйственного техникума. Зашумел дождь — крупный, стремительный, прямой.

У самого крыльца, держа наготове ключ от дверей, Готовцев увидел третьего. Он отделился от темной стены и присоединился к ним.

Готовцев долго не мог попасть ключом в замочную скважину, так тряслись его руки, и наконец отпер дверь.

Первым в дом вошел Заболотный.

37

В начале третьего Туманову в бессознательном состоянии доставили в тюрьму. Два конвоира вытащили ее из арестантской машины и, подхватив на руки, внесли в коридор.

— Фу! — произнес один из конвоиров. — Как будто и не велика птичка, а тяжелая.

— На дворе дождь? — спросил дежурный.

— Такой льет… — ответил конвоир и, взглянув на неподвижную Туманову, заметил: — Чего доброго, богу душу отдаст. Потеха, да и только! Когда туда везли, все воды просила, а сейчас…

Дежурный посмотрел на арестованную. Она лежала на боку, вытянув одну руку, и будто спала. Спекшийся рот ее был слегка приоткрыт. Под глазами лежали густые синие полосы. Платье, пропитанное кровью, прилипло к спине.

Дежурный направился к пожарному крану, снял брезентовый рукав, вытянул его, задрал конец вверх и открыл вентиль. Вода стремительной струей рванулась к потолку. Дежурный направил сильную струю прямо в лицо арестованной, и она мгновенно очнулась. Вода заливала рот, нос, глаза. Девушка пыталась изменить положение, приподнялась на руку, но безжалостный дежурный зашел с другой стороны и продолжал свое дело. Струя снова свалила ее.

Конвоиры прыгали, как ребятишки, и хохотали.

— Встать! — свирепым голосом крикнул дежурный и отвел струю в сторону.

Хватаясь за стену, Юля встала и сильно закашлялась. Дежурный закрыл кран и, не собрав шланга, подошел к двери камеры.

— На место! — скомандовал он.

Но Туманова кашляла до конвульсий, выплевывала воду, добравшуюся до легких, и чувствовала, что вот-вот упадет. Ноги почти не держали ее, и голова кружилась.

— На место! — повторил дежурный.

Оттолкнувшись от стены, разведчица сделала шаг, другой и медленно сошла по ступенькам вниз, боясь взглянуть в лицо страшному тюремщику. Едва достигнув койки, она упала на нее и, забыв о боли в спине, вызванной побоями, мгновенно забылась в полусне-полуобмороке.

38

За небольшим квадратным столом, застланным старенькой клеенкой, друг против друга сидели Чернопятов и Готовцев. Заболотный стоял за спиной Готовцева, Калюжный дежурил в уголке.

Посреди стола тихим огоньком теплилась стеариновая плошка. По стенам двигались большие расплывчатые тени.

Чернопятов писал. Странно было видеть, как мускулистая, неуклюжая на вид рука Чернопятова держала тоненький химический карандаш и старательно выводила мелкие буквы.

История падения Даниила Готовцева была такова. Как-то ночью сорок первого года Заболотный брал воду в колонке, стоявшей наискось от его дома. В это время где-то недалеко прогремел выстрел. Время было тревожное, беспокойное. Оккупанты днем и ночью проводили аресты, обыски, облавы. Показываться ночью на улице без специального пропуска категорически запрещалось. Во избежание неприятностей Заболотный, не успев наполнить ведра, заторопился к дому. На полпути он услышал свистки патрулей, какие-то крики и увидел бегущего человека.