Темнее дня - Шеффилд Чарльз - Страница 61

Филип в ожидании на нее смотрел.

— Я об этом подумаю, — сказала Милли. — Хотя, если разобраться, я уже достаточно об этом подумала.

— И что вы решили?

— Я решила, что кличка, которую Джек для вас придумал, совершенно точна. Вы Филип Ублюдок. Тот сорт ублюдка, который сделает все, лишь бы у родного брата украсть. Джек может быть Людоедом, когда дело до работы доходит, но он стоит десятка таких, как вы.

Для того, что Милли только что сделала, существовала совершенно точная фраза: сжечь мосты. Но, поразительное дело, Филип Бестон казался ничуть не расстроенным.

— Ох уж этот мой братец, — сказал он. — Даже не знаю, как у него это получается. Заставляет своих людей работать до упаду, при каждом удобном случае их оскорбляет — а вы все равно у него с руки едите. В чем тут фокус, Милли? Исполнил он перед вами то представление с маленьким потерянным мальчиком, заставляя вас думать, что он весь такой ужасно нервный, уязвимый и неуверенный? Со мной у него это прекрасно работало, когда мы были детьми, пока я не понял, что это наглое надувательство. Братец Джек отлично знает, как людьми манипулировать, и всегда знал.

«Нервный, уязвимый и неуверенный». Эти слова до жути точно описывали то впечатление, которое сложилось у Милли от Джека за время их совместного путешествия от станции «Аргус».

Либо Филип Бестон был полностью уверен в своей оценке, либо отклик Милли его попросту не интересовал. Прежде чем она успела ответить, он встал и направился к двери.

— Интуиция подсказывает мне, что мы близки к нужной регулировке блока антенн. — Казалось, Филип скорее обращается к себе, нежели к Милли. — Давайте найдем место, откуда можно будет увидеть, что происходит.

Милли сомневалась, что это была интуиция — куда более вероятно, в ухе у Филипа имелся приемник, — и все же от его слов у нее аж мурашки по коже побежали. Она поспешила за ним. Когда вся твоя жизнь зависела от нескольких следующих минут, то, что Джек и Филип Бестоны вытворяли друг с другом, отходило куда-то на уровень фонового шума. Комната, в которую он ее привел, оказалась пуста, но славно оборудована виртуалами. Милли увидела три объема дисплеев. В первом была панорама открытого космоса, с блоком антенн, теперь уже твердо зафиксированным или подстраивающимся так тонко, что человеческий глаз не мог различить движения. Второй виртуал, судя по всему, давал вид аппаратной, где с полдюжины сотрудников разглядывали выходные таблицы и возбужденно переговаривались. Третий виртуал показывал Джека Бестона, сидящего там, где Милли и Филип его оставили, и внимательно изучающим то, что, как она догадалась, было миниатюрными версиями других виртуалов.

— Где мы сейчас, Ласло? — тихо спросил Филип Бестон.

Одна из фигур в аппаратной оторвала взгляд от монитора.

— У нас есть захват, и очень крепкий. Максимум среднего квадратического нашего сигнала лежит в 0,6 угловых секундах от координат, выданных станцией «Аргус». Мы находим в точности тот же самый паттерн для угасания сигнала с углом — круговое нормальное распределение с сигмой в 1,3 угловых секунды. — Его голос оставался ровным и сухим, цитируя статистику, но последние слова стали другими, более оживленными. — Он там, Филип — на этот счет никакого сомнения. Он там, он определенный, он четкий и он на межзвездном расстоянии. Наша прикидка дает максимально вероятное значение в 25,8 световых лет, а наименьшее расстояние — 19 световых лет.

— Целевая звезда?

— Отсутствует. Судя по всему, сигнал генерируется в открытом космосе. Особого удивления тут нет — мы всегда считали, что система межзвездных реле должна иметь смысл.

Ласло говорил о том, что Милли и Филип Бестон уже определенно знали. Учитывая то возбуждение, которое испытывал он и все остальные в виртуалах, не было ничего странного в том, что Ласло слегка болтал лишнего.

— Джек, ты слушаешь? — спросил Филип Бестон. Увидев медленный и задумчивый кивок Джека, он добавил: — Мои поздравления, братец. У тебя уже есть регистрация, а также, похоже, отличная заявка на подтверждение. Отсюда вытекает, что остается только одно.

Джек снова кивнул.

— Да. Только одно. Самое главное.

— Хочешь послать сообщение, если сигнал подтвердится?

— Он подтвердится. Давай пошлем это сообщение вместе. В одиночку я намерен только третье послать.

— Лучше давай скажем, что кто-то из нас в одиночку его пошлет. Ну что, братец, загнал я тебя в угол, а? — Филип щелкнул переключателем, и виртуал с Джеком исчез. — Что-то меняется, но кое-что, по-моему, никогда. Двенадцать лет тому назад Джек рассказывал всем, кто только желал его слушать, что идея большого проекта СЕТИ принадлежала ему и только ему. На самом деле это было не так, но я бросил спорить. Джек, похоже, всю жизнь решил потратить на то, чтобы доказать, что он меня круче.

— Очень может быть, — отозвалась Милли.

— А еще очень может быть, что он вас вокруг пальца обвел. Когда вы увидите его насквозь или когда дела на станции «Аргус» начнут идти скверно, свяжитесь со мной. — Широкие, невинные голубые глаза не отрывались от Милли. — Я по-прежнему буду здесь. И, может статься, вы дадите мне шанс доказать, что я вовсе не тот ублюдок, каким Джек меня выставляет.

Подтверждение. После первого совещания с персоналом Филипа Бестона Милли заключила, что вся работа практически закончена. Ей следовало хорошенько этот вывод обдумать.

Потребовалось еще трое суток упорной и кропотливой работы, всего на свете от измерения точного перемещения источника до интерферометрического анализа его пространственной протяженности, прежде чем оба брата согласились признать: параллакс, наблюдаемый из юпитерианских точек Л-4 и Л-5, реален. Источник был так удален, что воспринимался как точечный. Сигнал приходил из какого-то места далеко за пределами Солнечной системы.

За все эти трое суток Филип Бестон не прибавил ни единого слова к своему предложению насчет того, чтобы Милли переметнулась на другую сторону и в дальнейшем работала на станции «Цербер». Лишь при последнем прощании он задержал ее руку чуть дольше необходимого и негромко сказал:

— Когда вы решите, что вам хочется быть на стороне победителя, вы будете знать, к кому обратиться.

Джек Бестон, скорее всего, не мог этого слышать. Тем не менее, он находился в крайне скверном настроении, когда «Ведьма Агнези» отчаливала от станции «Цербер» и пускалась в обратный путь. Милли не могла понять, почему. У них имелось подтверждение сигнала и солидное временное преимущество над Филипом Бестоном в том, что касалось интерпретации.

Но когда она сказала об этом Джеку, он лишь сверкнул на нее огнем сквозь зеленые щелки глаз.

— Он знает, что мы ведем в забеге, и он знает, что сигнал нашли мы, а не он. Учитывая все это, у него слишком уж радостный вид.

— Возможно, он сотрудникам станции «Цербер» показуху устраивает. Они должны чертовски подавленно себя чувствовать.

— Нет. — Джек покачал головой. — Просто вы вместе с Ублюдком в детстве не росли. Он никогда показух не устраивает. У него что-то такое в рукаве. Что-то, с интерпретацией связанное.

— У вас есть хоть какое-то представление, что это может быть?

— Ни малейшего представления. — Джек напряженно глазел в носовой иллюминатор, словно желая, чтобы корабль как можно скорее летел к станции «Аргус». — Мы все узнаем, когда он нам это на головы обрушит.