Темнее дня - Шеффилд Чарльз - Страница 101

— Проблемы возникли из-за того, что я спросила вас, чего вы хотите от жизни?

— Чего я хочу, не ваше дело. Вы уволены, Милли Ву. Ноги вашей больше на станции «Аргус» не будет.

— Вот это правильно. Избавляйтесь от всех, кто пытается повернуть вас лицом к правде. Вы думаете, мне интересно, где я живу или на кого работаю? — Милли уже чувствовала свою эмоциональную заряженность несмотря на твердое намерение этого избежать. — То, чего мы пытаемся добиться, и люди, с которыми мы работаем — вот что имеет значение. Я скучаю по Ханне, скучаю по Саймону Биттерсу, Лотте Дейнс и Арнольду Рудольфу. Бог мой, я даже по вам скучаю. Только не спрашивайте меня, почему. Но то, что мы пытаемся сделать, куда важнее любых личных чувств. И наша работа продолжится независимо от того, где буду я или где будете вы. Она будет продолжаться, даже если мы оба умрем.

Джек молча на нее глазел.

— Это верно. Потребности проекта превосходят потребности любого отдельного индивида.

— Включая вас.

— Включая меня. Ладно, я слишком остро отреагировал. Вы не уволены. Но вам следует несколько дней отдыха взять. Вы перенапряглись и переутомились, и вы также слишком остро реагируете.

Прежде чем Милли успела послать его подальше, как он того заслуживал, Людоед добавил:

— Хорошенько поешьте и выспитесь. Это не предложение, Милли Ву. Это приказ. Обо всем остальном мы после поговорим.

И образ Джека исчез, вынуждая Милли кричать в пустой экран:

— Мудак, тварь надутая! Сукин сын! Ублюдок самый натуральный, куда там братцу! И нечего мне приказывать! Я на вас, Джек Бестон, больше не работаю!

Тут Милли посмотрела на свои ладони, лежащие на столе. Они тряслись. Она чувствовала, что внутри у нее все тоже трясется.

Хорошенько поешьте и выспитесь? Славная шутка. Если бы Милли в таком состоянии попыталась поесть, то подавилась бы первым же куском. Вопрос о сне вообще не стоял.

Милли была слишком возбуждена даже для того, чтобы спокойно сидеть. Стены ее комнаты, обычно такой скромной и уютной, теперь словно бы на нее сходились. Старые гравюры Дюрера и Эшера, которые Милли захватила с собой со станции «Аргус» и развесила здесь для своего удовольствия, скорее раздражали, чем радовали. Она вспомнила о том, что ей сказала Ханна Краусс вскоре после прибытия Милли в юпитерианскую точку Л-4. Профессиональными угрозами математиков, логиков и криптоаналитиков были депрессия, безумие, паранойя и самоубийство.

С депрессией Милли еще в подростковом возрасте боролась. Выходом в те годы был не отдых, а физическая активность и смена умственного фокуса.

Милли натянула на себя спортивный костюм и быстро направилась к ближайшему входу на свободно-скоростную дорожку. Прямо на ходу она поставила перед собой практическую проблему. Прошлая ночь началась в комнате командного центра Сети Головоломок в секторе 291, глубоко на уровне 147. А закончилась в изоляторе научно-исследовательского центра у самой поверхности на уровне 4. Сегодняшнее собрание с Совой в качестве его председателя логичным образом должно было состояться в одном из этих мест. Милли хотелось избрать такой маршрут своего моциона, который позволил бы ей максимально быстро добраться и туда, и туда.

Большинство людей в подобных случаях консультировалось с главным маршрутным плановиком, обеспечивая себе оптимальные маршруты между любыми парами уровней и секторов внутри Ганимеда. Милли этого делать не хотела. Ей требовалось на что-то отвлечься. Войдя на свободно-скоростную дорожку, Милли побежала трусцой мимо десятков людей, упражняющихся там тренировки или удовольствия ради. Прямо на ходу она визуализировала и стала держать в уме замысловатую сеть вертикальных и горизонтальных маршрутов, к которым у свободно-скоростной дорожки имелся доступ. Когда приглашение поступит, Милли потребуется в темпе переместиться из своего текущего местоположения туда, где Сова будет проводить собрание.

Она равномерно бегала почти час, ощущая, как внутреннее возбуждение постепенно спадает. Мозг Милли благодаря пробежке перешел в приятное состояние эндорфинного утешения, и ей даже стало досадно, когда приемник настойчиво загудел.

— Слушаю?

Раздался голос не Совы, не Алекса Лигона и даже не кого-то, кого она знала. Он сказал:

— Заинтересованные стороны должны собраться в экспериментальном центре «Лигон-Индустрии», уровень двадцать второй, сектор сто восемнадцатый.

Милли мысленно выругалась. Собрание должно было состояться далеко от тех мест, к которым она планировала стремительный маршрут. В экспериментальном центре «Лигон-Индустрии» Милли никогда не бывала; откровенно говоря, она даже никогда о нем не слышала.

Милли устремилась к ближайшему выходу со свободно-скоростной дорожки и быстро проскочила выходную камеру. Вообще-то так делать не полагалось. В результате у выходного процессора не оказалось достаточно времени, чтобы закончить свою работу. Пот с тела и одежды Милли был удален, однако температура ее наружных покровов по-прежнему осталась существенно выше нормы. Пока она звонила главному плановику и просила обеспечить ее маршрутом к уровню 22, сектору 118, на теле выступил новый пот.

Впрочем, когда Милли прибыла к экспериментальному центру, сразу же стало ясно, что пот непосредственной проблемы не составит. Дежурный Факс второго уровня ввязался в нешуточную перепалку — насколько Факсу вообще было позволено ввязываться в перепалки — с какой-то женщиной.

— Я не мисс Блум, ты, жертва броуновского движения. — Женщина, яростно спорящая с Факсом, была тощая, рыжеволосая и предельно стервозная. — Клякса электронная. Десять раз тебе сказала — доктор Блум. И если «Лигон-Индустрия» может среди ночи без разрешения в мою лабораторию вломиться, будь я проклята, если мне здесь пройти нельзя. А ну пропусти.

— Прошу прощения, мисс Блум, но у меня нет оснований вас пропускать.

— Ах, так? Прочь. Исчезни. Я требую Факс пятого уровня.

— Очень хорошо, мисс Блум.

Милли сделала шаг вперед.

— Доктор Блум? Меня зовут Милли Ву. Я одна из тех людей, которые прошлой ночью в ваше учреждение прошли.

Женщина повернулась к ней.

— В самом деле? А кто сказал, что вам можно?

— Никто. Но я, пожалуй, смогу вам помочь. — Милли повернулась к Факсу, который, предпринимая попытку воззвать к версии пятого уровня, колебался в своих контурах. Прямо сейчас он казался персоной неопределенного пола и возраста. — Меня зовут Милли Ву. Думаю, у меня есть полномочия посетить это собрание.

Образ Факса застыл.

— Совершенно верно, мисс Ву. Вы можете войти. — Двустворчатые двери за спиной у Факса раскрылись.

— Со мной моя коллега, доктор... — Милли повернулась к другой женщине.

— Блум. Вальния Блум.

— Моя коллега, доктор Вальния Блум. Мы обе должны посетить это собрание. И мы обе требуем доступа.

— Очень хорошо. — Факс кивнул. — Я объявлю о вашем прибытии и передам имена. Милли Ву и доктор Вальния Блум. Следуйте стенным указателям.

Две женщины вместе двинулись вперед. Когда они прошли двустворчатые двери, Вальния Блум сказала:

— Думаю, мне следует вас поблагодарить. Но я хочу знать, что за дьявольщина прошлой ночью происходила. По возвращении в лабораторию я обнаружила, что на меня возложено обвинение в несанкционированном использовании корабля класса «муха» и скутера «москит». «Муха» пропала, а «москит» с двумя пассажирами на борту был подобран медицинским судном, следующим по неотложному вызову. Капитан ЛВС «Ахиллес» позвонил мне, спрашивая, что я сделала с его старшим помощником. Я узнала о том, что ночью в мое учреждение незаконно проникли какие-то люди. А что хуже всего, человек, находившийся на моем попечении, погиб — и мне до сих пор не предложили ровным счетом никаких объяснений по поводу происходящего. Потребовались колоссальные усилия с моей стороны, чтобы я по крайней мере узнала о проведении здесь этого собрания.

— Поверьте, доктор Блум, я бы хотела иметь ответы, но у меня их нет. Некоторые из них нам были обещаны сегодня. Вот почему я здесь.