Аналогичный мир - 4 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 53

— Оу! — встрепенулась Джинни. — Спасибо.

Эркин мягко толкнул Андрея.

— Просыпайся, приехали.

— Ага, — сразу открыл глаза Андрей.

Они вышли из автобуса и невольно огляделись, будто попали в незнакомое место. Тим вышел следом, открыл багажник и достал их корзины.

— Пожалуйста, мисс Джинни. Держите, парни.

— Спасибо.

— Ага, спасибо.

Тим захлопнул багажник пошёл на своё место. К его удивлению, Андрей последовал за ним. Удивился и Эркин.

— Эй, ты куда?

— Не боись, братишка, — рассмеялся Андрей, — не заблудился, — и чуть серьёзнее, глядя на Тима. — Подмогну с машиной. Не против?

Помедлив, Тим кивнул.

— Не против.

Эркин нахмурился, но… но он не может запретить Андрею, и ведь решили, что прошлое в прошлое, вместе решали, так что… ладно, авось обойдётся. И он уже спокойно пошёл вслед за Джинни к дому, к их подъезду.

Хотя было ещё достаточно светло, но гуляющих уже нет: завтра понедельник, всем на работу. Джинни это устраивало. И то, что Андрей уехал, тоже. Всю дорогу в автобусе она вспоминала, заставляла себя вспомнить. Рядом было тёплое мягкое плечо Полины Степановны, и она рискнула. Ей говорили, сначала доктор айзек, а потом врачи и психологи в лагере: «Не вспоминайте, оставьте это в прошлом, за чертой», — но сегодня она рискнула перейти эту черту. И вспомнила. Да, эти руки, жёстко сжимавшие её запястья, и подъём вверх из темноты, и навалившееся на неё сильное тяжёлое тело, и… Джинни покосилась на идущего ступенькой ниже Эркина и остановилась. Невольно остановился и Эркин, удивлённо поглядел на Джинни. И медленно, начиная догадываться, нахмурился.

— Послушайте, — Джинни сглотнула, — я хочу… Мне надо поговорить с вами.

Она говорила по-английски, и Эркин ответил ей на том же языке.

— Здесь и сейчас?

— Да, — твёрдо ответила Джинни. — Именно сейчас. И здесь.

Эркин хмуро кивнул.

— И что… О чём вы хотите говорить?

— Вы, — Джинни говорила медленно, явно подбирая слова, — Вы до освобождения были рабом, так?

— Да, — резко ответил Эркин и, вскинув голову, посмотрел ей в глаза. — Я был рабом, мэм, и что дальше?

И Джинни уже не стала проверять имена хозяев, название имения, нет, это не нужно, она не ошиблась.

— Вы помните меня? Помните, что случилось… в ту ночь?

Эркин отвёл глаза. Вот, значит, что.

— Да, помню, — и снова повернулся к ней. — Спрятал вас в скотной, а потом вытащил, и вы ушли из имения.

Джинни на секунду растерялась.

— Но… но я сама там спряталась.

Эркин невольно улыбнулся.

— Вас бык видел. Он запах чуял и беспокоился. Я и задвинул брикет.

— Хорошо, — помедлив, кивнула Джинни. — Но… но когда вы… вытащили меня, вы помните, почему вы это сделали?

— Что? — угрюмо повторил Эркин. — Что вам непонятно?

— Ну, вы же… — Джинни запнулась. — Вы же хотели… — она не смогла произнести это вслух, — и не стали. Почему?

— Ничего такого я не хотел, — твёрдо ответил Эркин.

— Но… но вы же…

— Что я? — Эркин перевёл дыхание. Нет, он не отступит, да, пусть здесь и сейчас всё решится. — Что я сделал?

— Вы… трогали меня, — неуверенно сказала Джинни. — Я… я хочу понять. Зачем вы это делали? — и, так как он молчал, упрямо продолжила: — Наваливались, трогали и… и не сделали ничего, отпустили. Почему?

— Почему делал или почему не сделал? — решил уточнить Эркин.

Джинни удивлённо посмотрел на него и тряхнула головой.

— Я хочу знать правду. Всю правду.

Эркин вздохнул.

— Я не знал… кого прячу. А когда вытащил, подумал, что вдруг хозяйка. Вот и проверял, — она молча смотрела на него круглыми удивлёнными, но не испуганными глазами, явно не понимая, и он нехотя пояснил: — Хозяйка серьги носила, вот я и… трогал, проверял. А, когда понял, что не хозяйка, ушёл, — и наконец улыбнулся. — На вас у меня злобы не было.

Джинни задумчиво кивнула. Эркин молча ждал. Наконец, она сказала:

— Хорошо, Я всё поняла. Но это… не вся правда. А если бы это была хозяйка? Что бы вы сделали?

И спокойный, страшный этим спокойствием ответ:

— Убил.

— Вы… — ошеломлённо пролепетала Джинни, — вы так ненавидели её? За что?

Эркин уже совсем успокоился. Самое страшное сказано, и вроде бы его поняли, а это… уже пустяки.

— Я её и сейчас ненавижу. А за что? — он зло улыбнулся. — Это долгая история. И не для вас.

Джинни поняла, чот он ей больше ничего не скажет про миссис Кренстон, и спросила о другом:

— Я узнала вас только сегодня, а… вы? Когда вы меня узнали?

Эркин улыбнулся уже совсем по=другому: весело и открыто.

— На первом уроке. Когда услышал.

— Но, — удивилась Джинни. — Но мы же и раньше… встречались. И на беженском новоселье и потом…

— Но тошда вы по-учительски не говорили, — объяснил Эркин.

Разговор стал уже совсем другим, и они оба понимали это.

— А там? Разве там вы слышали меня?

— Ну да, — негромко рассмеялся Эркин. — Вы же приходили на скотную, про коровок и молочко рассказывали.

— А вы…

— А я в стойле у быка сидел и слушал. Они уже не стояли, а поднимались по лестнице, шли рядом и говорили… как добрые знакомые.

— Я и не знала.

— А никто не знал, — весело хмыкнул Эркин. — Самое безопасное место в имении.

Они уже вошли в коридор своего этажа, и второго своего вопроса: почему тогда он не попытался… не захотел… неужели она ему настолько не понравилась? — Джинни так и не задала.

Их двери напротив, и остановились они одновременно. Эркин достал ключи.

— До свидания, мисс Дженнифер, — улыбнулся он ей. — Спокойной ночи.

— Да, — кивнула Джинни и протянула ему руку. — До свидания, спокойной ночи, и… и спасибо вам, Эркин.

Они обменялись рукопожатием, Эркин открыл дверь и вошёл в свою квартиру.

Алиса уже спала, но Женя ждала его.

— Я очень поздно, да? — виновато спросил Эркин, когда они уже сидели на кухне и пили чай.

— Ну что ты, Эркин?! — искренне изумилась Женя. — Когда у меня был выпускной, в колледже, мы до утра гуляли. И в школе тоже. Вы ещё рано закончили.

Эркин вспомнил разговоры в автобусе и усмехнулся.

— Кому мало, те догуливать пошли.

Женя охотно рассмеялась.

— И Андрей?

Эркин пожал плечами.

— Он поехал с Тимом, помочь тому с автобусом, ну, помыть, почистить… а потом… не знаю. Его дело.

— Конечно, — кивнула Женя. — Ты доволен, Эркин?

— Да, — Эркин счастливо улыбнулся. — Да, Женя, очень. Было очень хорошо, весело.

И вдруг он неожиданно для себя зевнул.

— Иди спать, Эркин, — рассмеялась Женя. — От радости тоже устают.

— Да-а? — удивился Эркин, но послушно встал. — Женя, твои пирожки так все понравились.

— Ну и отлично. Тебе завтра ведь во вторую смену, да? Вот и выспишься.

— Ага, — согласился Эркин.

Душ, спальня… кажется, он заснул, ещё выходя из кухни, и всё остальное продела во сне и не проснулся, когда Женя легла рядом и поцеловала его, только вздохнул и улыбнулся.

Выслушав рассказ Джинни, Норма покачала головой.

— Джинни, ну, когда ты повзрослеешь? Ну, зачем ты полезла в берлогу?

— Мама, я не полезла, а упала, и потом Гриша сказал, что медведя там и быть не могло.

— Конечно, медведь — умное животное. В отличие от некоторых учительниц.

— Ну, мама! — рассмеялась Джинни. — Всё закончилось хорошо, а конец делу венец.

Последние слова она сказала по-русски, Норма не так поняла, как догадалась и кивнула.

— Немцы говорят: Ende gut — alles gut. Конец хорош, всё хорошо, — перевела она сама себя на английский. — Но, Джинни, глупость, окончившаяся благополучно, остаётся глупостью.

— Да, мама, помню, ты мне это столько раз говорила.

Джинни вскочила и со смехом расцеловала мать.

— Мамочка, всё хорошо, и я иду спать.

— Конечно, Джинни.

И, когда Джинни вышла, снова покачала головой. Но уже с другой улыбкой. Как хорошо, что её девочка выздоровела.