Аналогичный мир - 4 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 146

— А что спальник он? Тоже тебе по хрену?

— Ты ж сам сказал, что Эркин грузчиком работает, — насмешливо удивился Бурлаков.

И Андрей досадливо согласился.

— Подловил. Но ведь тебе этим тоже глаза колоть станут.

— Пусть попробуют. Ваше прошлое — оно прошлое, я уже говорил. Что у каждого за спиной висит…

— А у тебя что есть? — перебил его Андрей.

— Любопытной Варваре что с носом сделали? — тут же отпарировал Бурлаков и сам ответил: — То-то.

— Меньше знаешь, дольше живёшь, — кивнул Андрей и по-английски: — Резонно, — и опять по-русски: — Своё при себе и держи, это ты правильно. Но вот у Эркина семья. Жена, дочь.

— Женя мне невестка, Алиса — внучка, — уже совсем спокойно ответил Бурлаков и улыбнулся. — Кто ж от такого добра отказывается.

— Слушай, — ухмыльнулся Андрей. — А чего это ты со всем согласен? Так мы тебе уж и нужны?

— Нужны, — стал серьёзным Бурлаков.

— Зачем?

— Детей не зачем-то рожают, а просто, чтобы были. И дружат не зачем-то, а просто дружат. И любят так же.

Андрей задумчиво кивнул, но упрямо продолжил:

— Это ж тебе обуза лишняя.

— Любовь обузой не бывает.

— А ты что, уже полюбил меня?

— Не уже, я всегда тебя любил.

Бурлаков встал и повернулся к плите. Снова зажёг огонь под сковородкой, положил масло. Андрей, выложив на стол сжатые кулаки, молча следил за ним.

— Эркина, — он прокашлялся, — его ты тоже… любишь? А его когда успел?

— Когда узнал, что он твой брат, — ответил, не оборачиваясь, бурлаков.

Андрей улыбнулся.

— Здоровско отбиваешься.

Бурлаков пожал плечами.

— Это правда. Гарнира у меня нет, вернее, его долго делать. Хотя, постой…

— Я сижу, — придурочно поправил его Андрей.

Бурлаков усмехнулся и достал из холодильника кастрюльку.

— Когда поджарятся, разогрею кашу. Будешь с кашей?

— Чего не съешь из вежливости, — ответил Андрей.

Бурлаков весело хмыкнул. Ну всё, главное они друг другу сказали, а это уже так… пузыри-пузырики для куража. Перевернув отбивные, он сдвинул их на край сковородки и выложил в кипящее масло кашу, перемешал. Конечно, отбивные хороши с луком и картошкой, но возиться с этим некогда. Чайник уже закипел, надо заварить свежего чаю.

Андрей сидел и молча следил за его хлопотами. Как тогда в Загорье — мелькнуло вдруг в памяти. Женя хлопотала у плиты, а он сидел в халате Эркина и молча смотрел на неё. Ладно, это он сделал. Правда, ещё кое-что надо уточнить, но то уже так, мелочёвка.

Бурлаков заварил чай и оставил его настаиваться. Достал тарелки.

— Тебе помочь? — решил всё-таки предложить а\Андрей.

— Нет, сиди, я сам.

Он накрыл на стол, нарезал хлеб.

— Водку пьёшь?

— Я всеядный, — усмехнулся Андрей. — Отчего и нет, когда компания подходящая.

Бурлаков поставил на стол маленькие стопки и достал из холодильника сразу запотевшую початую бутылку. Нашлись и маринованные огурцы.

Выпили, не чокаясь и без тоста, залпом. Закусили огурцами и чёрным хлебом, и Андрей накинулся на еду.

— Ты обедал сегодня?

— А что? — поднял глаза от тарелки Андрей. — Заметно? — и улыбнулся. — Так, перехватил кое-чего. Не до того было.

Бурлаков кивнул.

— Пьёшь много?

— Не больше других и меньше многих, — усмехнулся Андрей и пояснил: — Меня редко берёт.

— В деда, — одобрительно кивнул Бурлаков.

Андрей неопределённо хмыкнул, но промолчал.

Вторую отбивную он доедал уже спокойно. Сам не ждал, что так проголодался, даже вкуса сначала не почувствовал. От еды и выпитого он разрумянился, глаза блестели уже не зло или насмешливо, а весело.

— А теперь что?

— Чай будем пить.

— Годится, — улыбнулся Андрей. — Сейчас ещё одно дело решим, и баста, освобожу тебя.

— Сначала решим, а там посмотрим, — спокойно ответил бурлаков, убирая тарелки и расставляя чашки. — сахар сам себе клади.

— Ага, — согласился Андрей.

Бурлаков сел и налил себе чаю, отхлебнул.

— Ну, так что за дело?

Андрей ухмыльнулся.

— Семейное. У Эркина двадцать первого свадьба.

— Как?!

— А просто. Годовщина у него с Женей. Так что хотим отметить, собраться, — Андрей снова ухмыльнулся, — по-семейному. Ну как, приедешь?

— Обязательно, — сразу ответил Бурлаков. — Тем более по такому случаю. О подарках ты уже подумал?

— А что положено дарить? — с искренним интересом спросил Андрей.

Бурлаков задумчиво кивнул.

— Обычно, что-нибудь в хозяйство. Посуду или бельё.

— Какое? Ну, нательное:

— Это слишком интимный подарок, — улыбнулся Бурлаков. — Столовое или постельное.

— Аг-га! — Андрей отхлебнул чаю. — Ну, посуды много, скатертей тоже, простыней…

— Бельё лишним не бывает. Сколько смен должно быть?

— Три, — сразу ответил Андрей. — В ходу, в стирке и запасная. Ну и сверх как получится.

— Бельё всегда считали дюжинами.

— Двенадцать смен?! — изумился Андрей. — Ни хрена себе!

Бурлаков рассмеялся его изумлению.

— Полудюжина-то у тебя наберётся?

— Не обо мне речь, — отмахнулся Андрей. — Ладно, давай белья. Красивого. Я видел, с кружевами там, с прошвами. Как раз свадебное.

— Хорошо, — согласился бурлаков. — Если хочешь ещё, сам наливай.

Андрей покачал головой.

— Ладно, спасибо, что накормил. Теперь что ещё?

— Спешишь куда? — спокойно поинтересовался Бурлаков.

— Тебя ж там ждут, — Андрей кивком показал куда-то на стену. — Я слышал, ты сказал, что позвонишь. Так что я пойду, пожалуй.

— Никуда ты не пойдёшь.

Андрей прищурился.

— Свяжешь или запрёшь? Или всё вместе?

— Или ты дурить не будешь, — в тон ему ответил Бурлаков. — Куда ты сейчас пойдёшь, сам подумай. И зачем? — и повторил: — Не дури.

Андрей настороженно оглядел его и, помедлив, кивнул.

— Допустим, останусь, дальше что?

— Ничего особого, — Бурлаков улыбнулся. — Ляжем спать, с утра позавтракаем.

— А дальше? — и сам, не дожидаясь вопросов: — Поезд у меня в шесть.

Бурлаков кивнул.

— Посмотрим город, по магазинам пройдёмся. Устраивает?

— Отчего ж нет, — пожал плечами Андрей и посмотрел на свои часы. — Ну что, на боковую?

Бурлаков встал.

— Иди, приводи себя в порядок, в ванной всё есть. Я тебе в кабинете постелю.

— Ладно, — встал и Андрей.

Он ощущал подкатывающую, придавливающую его усталость и не хотел, чтобы Бурлаков это заметил. Потому и не спорил. Да и глупо спорить с очевидным. Куда, в самом деле, он бы подался ночью в чужом городе. На вокзале ночевать, что ли?

Ярослав сказал, что приедет обязательно, но не раньше двадцати трёх.

— Хорошо, Ярик, — согласилась Елизавета Гермогеновна. Мы тебя ждём. До свидания.

Положила трубку и пошла в спальню. Степан Медардович лежал под пледом на диване. Кадошка и Фиделька, свернувшиеся клубочками на своём законном месте в его ногах, подняли головы и завиляли хвостами.

— Ярик будет в одиннадцать.

— Спасибо, Лизанька, я отдохну пока, а вы ужинайте, не ждите меня.

— Не выдумывай, — улыбнулась Елизавета Гермогеновна. — Мальчики жаждут услышать рассказ. Отдыхай спокойно, я зайду за тобой.

Она вышла, прикрыв за собой дверь, и закрутилась в неизбежных домашних хлопотах.

Без пяти одиннадцать зазвенел звонок, и Кадошка с Фиделькой бросились вниз облаять и приветствовать гостя. По верхнему коридору они пробежали молча и залаяли только на лестнице. Степан Медардович встал и сменил халат на домашнюю куртку. В спальню заглянула Елизавета Гермогеновна.

— Как ты?

— Всё в порядке, Лизанька. Ярослав приехал?

— Да. Сядем по-семейному.

— Разумеется, Лизанька.

Ярослав приходился Степану Медардовичу племянником по родству, так как братьями были их прапрадедушки, и по возрасту, будучи ровесником Захара, бывал у них часто, и потому можно спокойно ужинать на кухне. Тем более, что совсем недавно, в войну, кухня слишком часто бывала единственным тёплом местом в огромном доме, а в одну из зим даже спали здесь же.