Аналогичный мир - 3 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 230

— Здравствуй, братишка.

— Здравствуй, — кивнул Эркин. — Ты… — он говорил медленно, будто только учился говорить. — Ты давно приехал?

— Сегодня, на «зяблике». А ты что, в школе был?

— Да, — всё так же медленно ответил Эркин.

И тут вмешалась Женя, затеребила их, заставила Эркина вернуться в прихожую, снять и повесить куртку, разуться, ничего, пусть в носках, пол чистый, сейчас чай будем пить. Эркин со всем соглашался, но его отсутствующее выражение всё больше не нравилось Жене. И Андрей не узнавал Эркина. Он пытался балагурить, шутить, но Эркин словно не слышал его шуток и только молча смотрел на него.

— Все, Эркин, Андрей, за стол, — скомандовала Женя.

— Да, я сейчас, Женя, — Эркин как-то виновато улыбнулся и показал ей свои руки. — Только руки вымою.

Войдя в ванную, Эркин тщательно закрыл за собой дверь и щёлкнул задвижкой, будто собирался мыться. Всё, вот теперь он один. Можно перевести дыхание и… Андрей жив! Нет, этого не может быть, нет! Он спит и видит сон, Андрея убили, сожгли, его похоронили, со священником, справили дважды поминки, всё как положено, а он пришёл. И это не мертвяк, мертвяки приходят по ночам, они холодные, а Андрей тёплый, живой… Но этого же не может быть.

— Эркин, ты не утонул? — вернул его в реальность голос Жени.

— Да, иду.

Он с размаху плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды, наскоро промокнул её полотенцем и вышел.

Андрей, по-прежнему в его халате, сидит на том же месте, Женя разливает чай, горка бутербродов, печенье в вазочке… Пытливый взгляд серо-голубых Андрея, встревоженное лицо Жени… Эркин заставил себя улыбнуться.

— Я даже испугался поначалу, — он сел и придвинул к себе чашку. — Решил, что всё. Крыша съехала.

Андрей понимающе кивнул.

— Ничего. Главное — что мы встретились.

— Да, — Эркин глотнул горячего чая и начал есть.

— Как же так получилось, Андрюша? — Женя видела, что Эркин уже становится прежним. — Нам сказали, что тебя убили.

— Ранили меня, — что сказать Андрей продумал ещё в лагере и теперь говорил уверенно. — Ну, нашлись добрые люди, подобрали, выходили. Ну, как оклемался, пошёл в комендатуру. Виза просрочена, и стал я по новой визу ждать, — и быстро, чтоб не спросили о том, почему не давал о себе знать. — А кто сказал, что меня убили? — и разговор перевести, и узнать, кто его с Найфом в тот вечер видел.

Женя и Эркин ответили одновременно.

— Алиса.

— Что?! — изумился Андрей. — Как это?

Алиски там быть не могло, это он точно помнил.

— Расскажи, Эркин, — попросила Женя, грея вдруг похолодевшие ладони о заварочный чайник.

Эркин кивнул.

— Я в Цветном был, мы завал сделали, а свора в Цветной лезла. Ну, а когда затихло, — рассказывал Эркин, как и раньше: очень точно и обстоятельно.

Выслушав его, Андрей даже присвистнул.

— Ну, дела-а. Так кого ж вместо меня в землю положили?

— Не знаю, — виновато ответил Эркин. — Их, сгоревших, мне рассказывали, шестеро было. Ни одного не опознали.

— Ну, — Андрей дёрнул углом рта, — ну, вечная им память, бедолагам.

Опять наступила тишина, и прервала её Женя, решительно перейдя от прошлого к будущему.

— Так. Завтра я отпрошусь, и мы пойдём всё купим, а сегодня будете спать вместе, а я к Алисе пойду.

Она распоряжалась с таким безапелляционным напором, что о сопротивлении и помыслить было нельзя. Да они и не сопротивлялись. Эркин всё ещё не вышел из оцепенения, а Андрею стало как-то всё равно. Он даже не разглядел спальню, сразу полез под одеяло. Эркин забрал халат и ушёл в ванную, погасив по дороге свет.

В ванной, прежде чем повесить халат на обычное место, он вдруг зарылся в него лицом и ощутил слабый, еле заметный, забиваемый запахом мыла памятный с перегона, с той ночи в Мышеловке, запах Андрея. Значит, это он. От мертвяка пахнет смертью, а этот запах живой.

— Эркин, — тихо позвали его из-за двери, — это я.

— Да, Женя, — Эркин быстро открыл задвижку, впустив Женю. — Что?

— Ничего, — Женя быстро обняла его, погладила по голове. — Что с тобой, Эркин?

— Нет, ничего, я… я просто растерялся. Его же убили, а он пришёл.

— Ну, ты же слышал, был ранен, отлёживался, знаешь, сколько таких случаев на войне бывало, а это тоже была война, — убеждённо говорила Женя.

Эркин слушал не так её слова, как голос. И Женя, почувствовав это, всё шептала и шептала, гладя, успокаивая его.

— Ну вот, ты помойся и ложись, тебе на работу завтра, в первую, ну же, Эркин, всё, милый, и… и я ничего не сказала ему… о профессоре, скажи ты, ладно?

Когда Женя ушла, Эркин быстро и без особого вкуса вымылся и, накинув халат, прошёл в спальню. Тихо, темно и ровное сонное дыхание. Не Жени, но тоже знакомое. Эркин привычно сбросил халат на пуф и лёг.

Андрей, как и когда-то, завернулся, закутался в одеяло и, когда Эркин потянул на себя угол, проснулся.

— Кто?

Страх в голосе Андрея не удивил, а наоборот — успокоил Эркин.

— Это я. Поздно уже, спи.

— Эркин? — как-то неуверенно спросил Андрей, поворачиваясь на спину. — Это правда ты?

— А кто же ещё? — попытался пошутить Эркин.

— Да, ты, — не принял шутки Андрей.

Теперь они лежали рядом под одним одеялом, как тогда, в Мышеловке, но не обнимая друг друга, а просто рядом, каждый сам по себе.

— Эркин, — вдруг тихо позвал Андрей.

— Да. Что, Андрей?

— Ты… ты прости меня.

— За что?!

— Ну, — Андрей сглотнул вставший в горле комок. — Ну, я не довёл Алису…

— Нет, Андрей, что ты? — перебил его Эркин. — Это я виноват, послал тебя… Если бы не Алиса, ты бы запросто отбился, я же понял, что ты её спасал, на себя отвлёк, все поняли.

Андрей всхлипом перевёл дыхание.

— Я… я ведь боялся… — и не договорил, всхлипнул уже плачем.

— Ты что? — Эркин рывком повернулся к нему, осторожно тронул за плечо. — Ты что, Андрей? Это я…

— Нет, — теперь Андрей перебил его. — Это ладно. Я о другом. Эркин, — он тоже повернулся набок, положил руку на плечо Эркина. — Обещай мне… как брата прошу…

— Что? Что сделать?

— Не спрашивай меня. Ну, где был, как выжил. Ладно? Ну, ранили меня в Хэллоуин, отлежался. И всё. Не надо больше.

— Хорошо, — сразу ответил Эркин. — И… и Жене скажу, чтоб не спрашивала.

— Спасибо, брат.

Андрей, как когда-то, ткнулся лбом в его плечо.

— Я тебе одну вещь должен сказать, — медленно начал Эркин.

— Не сейчас, ладно? — попросил Андрей и виновато добавил: — Устал я чего-то.

— Хорошо, потом, — обрадовался Эркин. — Ты спи, отдыхай.

Андрей снова всхлипнул и затих.

И как тогда, в Мышеловке, они так и заснули, обнявшись.

Эркин, как всегда, проснулся за две минуты до звонка будильника. И едва он шевельнулся, как Андрей открыл глаза.

— Уже утро?

— Да, мне на работу. А ты спи.

Но Андрей зевнул и сел на постели. Эркин прошлёпал к комоду, достал и натянул трусы, и уже тогда отдёрнул шторы.

— Ага-а, — Андрей с интересом огляделся. — Однако шикарно ты устроился. Слушай, — голос его стал смущённым. — А сумка моя где? А то я голышом…

Эркин улыбнулся.

— Сейчас принесу.

Он принёс Андрею его сумку, удивившись про себя: как это он вчера не обратил на неё внимания, а потом из ванной его брюки. И, когда из Алисиной комнаты вышла Женя, на кухне кипел чайник, а Эркин и Андрей были уже одеты.

Пока пили чай, Женя по-прежнему решительно и даже властно, изложила план действий. Эркин идёт на работу, Она с Андреем идут к коменданту, оттуда к ней на работу, она отпрашивается, а Андрей ждёт её снаружи, и прямо от завода они идут в мебельный и покупают всё в маленькую комнату для Андрея.

— Я на квартиру записался, — вставил Андрей. — В новом доме.

— Это в «холостяжнике»? Ну и отлично.

— Ха-арошее название, — пробормотал Андрей.

А Женя продолжала. Но тут вышла небольшая заминка с деньгами. Андрей настаивал, чтобы мебель покупали на его ссуду. Эркин мрачно уставился в чашку, но Женя опять всё решила.