Аналогичный мир - 3 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 197

…Артём и Санька баловались, гоняясь друг за другом с ковшом холодной воды.

— Хватит, мальцы, — остановил их дед. — Санька, промыл башку? Тогда пошли.

Артём послушно вылил воду обратно в кадку и шлепком вышиб Саньку в предбанник. Тот был без крыши, и их сразу ослепило синее по-весеннему небо. Квас в деревянном расписанном красными цветами туеске их уже ждал. Выпили по ковшику, строго соблюдая старшинство, вытерлись, оделись во всё чистое.

— Ну, — дед обеими руками распушил бороду. — Пошли, пока не выстыло. Пусть и бабы попарятся.

Не спеша, по скользкой талой тропинке прошли в дом. Бабка суетливо, подгоняя Ларьку и Лильку, захлопотала, чтоб отдохнули, пока они быстренько…

— Ладно тебе, — остановил её скороговорку дед. — Идите, пока пар держится.

— Тём, — попросила Лилька. — Вы без нас чаю с конфетами не пейте, ладно?

— Ладно-ладно, — засмеялся Артём.

И хотя почти всё было к чаю готово, они пошли в свою горницу и легли. Дед, как всегда, на лежанку, а Артём с Санькой на кровать.

Артём вытянулся на спине, привычно закинув руки за голову, рядом сопел Санька. Тихо, тепло, безопасно, тело приятно ломит, как после массажа или хорошей растяжки. Он бездумно и легко дремал, ничего не вспоминая и не опасаясь. Все страхи, боль, отчаяние — всё позади, будто и не было ничего, будто он и вправду… дедов внук и мамкин сынок, и не было ни питомника, ни Паласа, ни хозяина… А придут из бани бабка с Лилькой и Ларькой, будут все вместе пить чай, с конфетами и мёдом, а потом делать уроки для школы, а потом… Мысли путались, уплывая в тёплую мягкую темноту сна.

— Тём, вставай, — потрясли его за плечо.

Он рывком сел, ошалело моргая со сна.

— Лилька?

— Ага!

Красная, с туго обвязанной белым платком головой, Лилька смеялась во весь рот.

— А самовар на столе-е!

— Ага-а! — Артём зевнул и легонько толкнул в бок Саньку. — Вставай, чай пить будем.

Санька длинно с подвывом зевнул.

— А-а… а конфеты?

— Будут тебе конфеты, — вошёл в горницу дед. — Лилька, бабке помоги. Давайте, одевайтесь, а то не ровён час…

Артём, сразу поняв недосказанное, быстро натянул штаны и стал надевать рубашку. Ну да, в прошлую субботу как раз, они только за самовар сели, как пришли эти, из Комитета. С проверкой. Тогда обошлось, хотя везде нос сунули, обо всём спросили, но ведь если захотят прицепиться, то найдут, к чему. Что они втроём на одной кровати спят, а он знает, как о таком думают, поморщились ведь. Дед, правда, заговорил их, увёл в сторону, а всё равно…

— Давай, Санька, шевелись.

Санька со сна путался в рукавах и пуговицах. Артём помог ему, застегнул и аккуратно заправил в штаны рубашку. Штаны тоже новые, две недели, как купили. Всю одежду сменили, всем, и белья теперь у каждого четыре смены, Лильке ещё платье на занятия ходить. Сундук мамкин уже доверху набит, ну, почти доверху.

В кухне на столе большие, сверкающие красными цветами чашки, деревянная чашка с конфетами и туесок с мёдом. Расселись, бабка разлила чай. Первую чашку деду, вторую — Артёму. И дальше по старшинству.

Пили истово, не спеша и чинно. Ларька, правда, получил по лбу, чтоб не лез за мёдом. Мал ещё, накапает больше, а Лилька пусть следит за малым, она же старшая.

— Надо бы отделить её, — задумчиво сказал дед. — Не дело вот так спать, навалом.

— И тесно, — поддержал деда Санька.

Артём молча кивнул. Дед важно отхлебнул.

— Так что в понедельник к Филиппычу сходим. Кровать присмотрим.

— Да уж, — бабка взяла у деда чашку и налила ему ещё чаю. — И сундук под приданое.

— А оно-то мне зачем? — фыркнула Лилька. — Я замуж не хочу.

— Хоти, не хоти, а приданое должно быть, — веско сказала бабка.

Она со вкусом, подробно стала рассказывать, чего и сколько должно быть в приданом. Артём, изумлённо при открыв рот, только переводил взгляд с неё на деда и обратно.

— Да, — кивнул дед. — За один год такое не сделаешь.

— Успеем.

Бабка оглядела стол: у всех ли всё есть, и подвинула туесок с мёдом ближе к Артёму. Мёд, он пользительный, а парню сила нужна, работник уже. Артём заметил и поблагодарил улыбкой.

Ларька деловито собирал разбросанные по столу фантики, отбрыкиваясь под столом от Саньки и Лильки. Пару раз задели Артёма, и он быстро щёлкнул каждого по макушке, а дед строго повёл бородой.

— А ну не баловать за столом, — и, дав им допить свои чашки, погнал в горницу играть.

А Артём остался за столом. Он бы ушёл, но бабка быстро налила ему ещё чаю, а уйти от еды он не мог. Пошёл серьёзный хозяйственный разговор. Вот-вот стает, огород надо делать. Снова уточнили, на какие саженцы и рассаду записаться Артёму, поговорили, куда ставить Лилькину кровать. И Артём решился.

— От пособия сколько осталось?

— Не густо, — дед внимательно смотрел на него. — Или задумал чего?

— Свет провести, — нерешительно сказал Артём.

— Дело, — кивнул дед.

Бабка вздохнула.

— Дорого больно. Это если к Бобку, он за пару бутылок возьмётся.

— С током не шутят, — перебил её дед, а Артём хмуро кивнул. — Нет уж, схожу в контору ихнюю, узнаю почём у них, тогда и думать будем.

Бабка закивала, соглашаясь. В самом деле, Бобок уже своей проводкой чуть на рынке пожар не устроил. Но там-то ларёк, это ж тьфу, растереть и забыть, а если что с домом, не дай-то бог…

— То-то, — дед перекрестился и встал, показывая окончание чаепития.

Встал и Артём. Бабка налила из самовара горячей воды в миску и позвала Лильку помочь мыть посуду. Артём убедился, что лучины у печки достаточно, и сел вместе с дедом в горнице шорничать: вроде и невелико хозяйство, а рук требует. Убрав со стола, бабка с Лилькой тоже пришли в горницу, и бабка стала учить Лильку прясть. Санька с Ларькой возились с мозаикой. Незаметно стемнело, и дед зажёг большую лампу под потолком.

Обычный вечер. Тепло, безопасно, он среди своих, его никто не обидит, не надо драться, отстаивая себя и своё место, вообще можно не бояться… Артём никак не мог привыкнуть к этому, каждый раз заново удивляясь.

В первую поездку на ту сторону они отправились вместе. Слишком велик риск. И его лучше поделить на двоих. На ушах стояли, чтобы найти для «Октавы» русских клиентов, хоть одного. Чтобы получить зацепку на той стороне. Не о выгоде речь. Хоть в убыток себе, но зацепиться. А чего и сколько стоили документы… лучше не думать. Они и не думали.

Ехать пришлось через Атланту и Стоп-сити. В Атланте задержались на пару дней. Фредди хотел прощупать подходы к лагерю. Вернулся он под утро и злой, как никогда. Прошёл в ванную, на ходу срывая с себя одежду и стал остервенело бриться. Джонатан заказал в номер завтрак на двоих, больше похожий на ленч, и стал ждать. И, уже приканчивая стейк, Фредди наконец высказался.

— Глухо. В город выходят, крутятся, а к восьми бегут обратно. А туда только через комендатуру. Полиции сдают засветившихся по первой заявке.

Джонатан кивнул.

— Хреново. Его никто не видел?

— Может, мне словесный портрет надо было дать? — рявкнул Фредди. — С особыми приметами? Ладно, Джонни. Если он там, то не выходил.

— Там и не выходил, — задумчиво повторил Джонатан.

— Да, — сразу понял его Фредди. — Тогда всё точно. Пойдём в комендатуру…

— Наведём бульдога, — закончил за него джонатан. — Есть ещё благотворительные фонды…

— Никого, — Фредди вдруг ухмыльнулся. — Экстерриториальность, Джонни.

— Грамотный, — кивнул Джонатан и встал, прошёлся по комнате. — Точки на той стороне всё равно нужны. Безотносительно.

— Верно. В имение будем успевать?

— Будем, — отмахнулся Джонатан. — Всё будет. Никогда не ставь всех денег на одну карту.

— Поучи меня, — Фредди допил кофе и встал. — Выборами будем заниматься?

— А что, здесь трепыхаются? — живо спросил Джонатан.

Фредди пожал плечами.

— Хотят.

— Пусть в своём бардаке сначала разберутся, — предложил Джонатан.