Аналогичный мир - 3 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 165

Но уже встал Мирон Трофимович, в честь первого дня в парадном костюме-тройке с орденами.

— Время. Общей переклички делать не будем, проведём по классам. Неграмотных к Полине Степановне, потом на английский. С незаконченным средним ко мне, потом на историю. А с начальным к Галине Сергеевне, потом на биологию. Аристарх Владимирович, так?

— У меня всё готово.

— Да, по расписанию.

— На первый день четыре урока вполне достаточно.

— Собираемся после четвёртого?

— Да, конечно.

И под этот вполне рабочий шум Мирон Трофимович пошёл к двери. Джинни перевела дыхание. Её уроки — третий и четвёртый, она пока посидит, ещё раз всё просмотрит, приготовит…

— Ничего, девонька, — сидевшая рядом с ней Полина Степановна похлопала её по руке. — Ученики они всегда ученики, сколько бы лет им ни было.

И Джинни улыбнулась ей.

Появление Мирона Трофимовича вызвало сначала шум, а потом тишину. Зычным «командирским» голосом он сказал, не зачитывая списков, кому куда идти. И вся толпа дружно повалила по коридору в отведённые для взрослых комнаты.

Тим, Эркин и Артём шли вместе.

— Ты же грамотный? — удивился Эркин.

— Слышал же, — неохотно ответил Тим. — Класс «В», кто в школе не учился.

— Верно, — кивнул Эркин.

Толпа редела. Больше всего народу оказалось в «Б», кто только четыре года проучился. И что там, что в «А» для не закончивших школу, ни одного цветного, только белые.

Рассаживались неуверенно, искоса настороженно поглядывая друг на друга. Тим сел в дальнем углу, прикрывая спину и чтобы видеть и дверь и окна. Эркин сел у окна за второй стол, и Артём рядом с ним. Невысокий мулат, ещё двое негров со стройки… Класс потихоньку заполнялся.

Оглушительно, заставив многих вздрогнуть, зазвенел звонок, открылась дверь, и вошла невысокая седая женщина в сером пуховом платке на плечах. Чем-то она напомнила Эркину бабу Фиму, и, когда сев за стол, стоявший отдельно впереди, лицом к ним, она поздоровалась, он улыбнулся ей.

— Здравствуйте, давайте знакомиться. Меня зовут Полина Степановна. А как вас зовут, я сейчас узнаю.

Она раскрыла большую — Эркин не понял — то ли книгу, то ли тетрадь, которую принесла с собой.

— Кого я назову, пусть встанет и скажет, что он умеет и где учился. Хорошо?

Неуверенные кивки, многие понурились. Неужели испугались? Полина Степановна зорко оглядывала класс. Или стесняются своей неграмотности? Ну ничего, это даже к лучшему, будут старательнее учиться.

— Андреев Павел.

Встал угловатый, не старше Артёма, белобрысый парень.

— Это я. Я буквы знаю, мне в угоне показали, ну, и читаю чуть-чуть.

— Хорошо, садись. Аржанов Николай.

Смуглый, похожий на трёхкровку, мужчина встал.

— Я ничего не знаю.

И неожиданное, удивившее всех:

— Хорошо.

Аржанов неуверенно сел. Полина Степановна улыбнулась, кивнула и сделала пометку в графе «разговорная речь».

Она не спешила — на знакомство и выяснение уровня можно и урок потратить.

— Мороз Эркин.

Встал красивый индеец у окна.

— Я умею читать и писать. Немного, — Эркин замялся, не зная, называть Женю, или нет. — В школе я не учился, меня так научили.

— Хорошо, садись.

Эркин перевёл дыхание и сел, покосился на Артёма.

— Спокойно, малец, сказал он камерным шёпотом.

Артём улыбнулся в ответ.

— Новиков Антон.

— Я ничего не знаю, — старательно выговаривает русские слова немолодой негр.

И опять:

— Хорошо.

И наконец:

— Савельцев Артём.

Побледнев, Артём встал.

— Я ничего не знаю.

— Хорошо, садись.

Тим молча слушал перекличку. Что же ему сказать? Из цветных только Эркин умеет читать и писать, не побоялся сказать, хотя… а чего тут-то бояться? Нет, лучше не врать.

— Чернов Тимофей.

Тим встал.

— Я умею читать и писать по-английски, — и мгновенно обернувшиеся к нему удивлённые лица цветных. — Русской… грамоты я не знаю.

— Хорошо, садись.

Полина Степановна проставила последний плюс в графе «разговорная речь» и улыбнулась.

— Ну и отлично. Будем учиться.

Она не спрашивала, но они закивали. Да, конечно, они будут учиться, за этим и пришли.

До конца урока Полина Степановна расспрашивала их о доме, работе, семьях, поправляя ударения и падежи, просила повторить сказанное уже правильно, и всё с улыбкой и похвалой. А потом прозвенел звонок, и она сказала, что это перемена, десять минут, а курить в классе нельзя, и ушла.

— Уфф! — Андреев встал, вытащил сигареты. — Айда, мужики, покурим.

И не делал ничего, а устал, — удивлённо сказал молодой мулат, откликнувшийся на фамилию Кузнецов.

— Это ещё не урок, — Олег Трофимов, единственный в классе, учившийся, как он гордо сказал, аж целых два года, тоже достал сигареты. — Так, беседа. Посмотрим, что дальше будет.

— Посмотрим, — встал и Эркин.

Хотелось потянуться, размять мышцы, но это невозможно, так хоть пройтись. Остальные тоже устали от сидения, и кто не пошёл курить, те просто ходили по классу, разглядывая висящие на стене напротив окон картины — пейзажи времён года. Дверь осталась открытой, и были слышны голоса гуляющих по коридору.

В учительской Полину Степановну сразу встретили общим вопросом:

— Ну как?

— А никак, — Полина Степановна, сверяясь с журналом, отбирала на своём столе книги и надписывала тетради. — По списку двенадцать, разговорным владеют все, в школе учился, но давно, один, грамотных четверо, уровень ещё не смотрела, один ещё грамотен по-английски.

— Кто это? — живо спросила Джинни.

— Чернов.

Полина Степановна собрала тетради и книги в стопку.

— Так, ручки ещё.

— Правильно, сразу и раздать, и начать работать, — подошёл к ней Аристарх Владимирович. — Помочь?

— Спасибо, конечно, ждать да тянуть нечего, нет, не надо, сейчас…

Она подошла к двери и выглянула в коридор.

— Ага, Артём, так?

— Да, — остановился Артём.

— Помоги-ка мне.

— Да, конечно.

Вслед за Полиной Степановной он прошёл в учительскую, настороженно из-под опущенных ресниц оглядываясь по сторонам, и бережно принял на руки стопку книг и тетрадей.

— Ну вот, а теперь отнесём это всё в класс.

Мягкий ласковый голос Полины Степановны и успокаивал, и… нет, Артём слишком хорошо знал, какую боль таит белая ласка, и не доверял ей. А учительская — это вроде надзирательской, так что…

В коридоре он вздохнул свободнее. Обошлось, ни в спину, ни по затылку не ударили. Его появление в классе с ношей вызвало общий шум:

— Ух ты-и!

— Это чегой-то?

— Нам, что ли?

— Подбери губы, так тебе и дадут!

— Вам, вам, — вместе со звонком вошла в класс Полина Степановна. — Садитесь по местам, каждый получит.

Тетрадь, книга, ручка. На тетрадной обложке уже написаны их фамилии. А книги всем разные. Кому букварь, кому «Родная речь», а всем ещё «Прописи». Смешное слово какое.

— А заплатить сколько? — спросил Эркин, разглядывая новенькие блестящие обложки.

Артём испуганно покосился на него. Ну, вот зачем напомнил? Если сейчас платить, так он без денег сегодня, вот влип…

— Когда хочешь что-то сказать или спросить, — спокойно сказала Полина Степановна, сначала подними руку. Вот так, — она показала. — Понял? — Эркин кивнул. — Вот и хорошо. А за книги платить не надо, вам их на время дали. Когда закончим с ними работать, отдадите, и они уже другим для работы пойдут. А тетрадь и ручка — подарок.

— От Комитета? — спросил Никонов, забыв поднять руку, и тут же сжался в ожидании неминуемого наказания.

Но Полина Степановна только покачала головой и ответила.

— Да, от Комитета. А теперь давайте читать. Кто самый смелый? Мороз, ты, может, начнёшь?

Эркин кивнул. Деваться некуда, сам признался, что умеет. Так что… Он открыл книгу, перелистнул первую странице, где повторялась обложка.

— Да, — кивнула Полина Степановна. — С этой страницы и читай.