Темное вожделение (ЛП) - Фихан Кристин - Страница 80

— Мне придется пройти длинный путь, прежде чем снова стану нормальным.

Она рассмеялась.

— А никто и не говорил, что ты когда-то был нормальным, Жак.

Он почувствовал, как его затопило тепло от ее поддразнивания, согревая.

— Оставайся здесь, маленькая Рыжеволоска. Оставайся в безопасности ради меня.

Она откинулась назад, лениво облокачиваясь на ровную скалу. Ее яркие рыжие волосы рассыпались вокруг, словно волны шелка. Чистые линии нагого тела, полных грудей, упругих, огненных завитков манили его. Жак отступил от нее. Он оказался перед необходимостью заново учиться самоконтролю в следующие несколько сотен лет. Он резко развернулся и вышел.

Дойдя до узкого проема, ведущего в туннель, изменил форму, спеша через лабиринт ходов. Его тело стало сжиматься, уменьшаясь и уменьшаясь, пока не превратилось в то самое существо, так пугавшее Шиа. Маленькие крылья легко и быстро несли его через сеть туннелей вверх к выходу, напоминавшему крошечный дымоход, появившийся в результате работы воды, сочившейся через твердую скальную породу столетиями. Он скользну в него и вылетел в вечернее небо. И почти мгновенно сменил в полете свой образ, становясь больше, преобразуясь в сильную и огромную сову. С острыми, как бритва, когтями и загнутым клювом, густыми перьями и глазами, с легкостью видящими в ночи, отлично служащими ему. Его путь по небу пролегал над лесным массивом к жилому домику с тремя охотниками.

Жак намеренно добился от них согласия. Они остались на ночь, не понимая, почему это так важно, не в силах избавиться от гипнотического приказа. Он возьмет их кровь, будет управлять их разумом, вызывая к себе по своему желанию. Охотники не собирались оставаться, считая землю неприветливой к ним и начиная понимать суеверия местных жителей. Он знал, вспоминая внедренное им, они останутся на сколько нужно и всегда будут отвечать его желаниям.

Красота ночи, увиденная совиным зрением, была невероятна. Далеко внизу, на травяном ковре, маленькие животные неслись в укрытия. Зеленый занавес, покрывающий деревья, шелестел и танцевал на ветру, словно прекрасный балет Ветерок обдувал перья, вороша и перебирая, с ощущением радости и силы. Он увидел домик внизу и устремился туда.

Почти мгновенно он понял, что-то не так. Не было дыма из трубы, а в такую ночь как эта, трое охотников нуждались бы в тепле. Сова резко спикировала вниз и, скользя, стала выпускать когти. На землю он приземлился уже как человек, на свои ноги, ощущая нависшую тревогу всеми чувствами, раскрываясь и начиная сканировать окружение. И не уловил признаков жизни, но поймал аромат смерти. Зловоние коснулось его ноздрей, вместе с острым запахом ужаса. Кто-то умирал, понимая это, но все равно яростно сражаясь. Жак двигался осторожно, скрывая себя от людей. Он не обнаружил ни одного поблизости, но не обнаружил и раннее присутствие Смита или Уолласа. Жак не мог определить угрозу, но все же продолжал осторожно двигаться к темному домику.

Он нашел первое тело возле крыльца. Человек был изуродован, горло разодрано, раны были страшными, рваными, как если бы напало огромное животное и убило его. Он был высушен. Жак постоял около охотника еще мгновение, сердясь на себя за то, что подверг человека такой опасности. Конечно, Рэнд знал, о его необходимости часто питаться и стал искать источник Жака, а затем уничтожил.

Жак все еще стоял, изучая окружающую среду. Убийство совершено недавно, всего несколькими минутами ранее, тело было все еще теплым. Вампир находился где-то рядом, ожидая его. Жак не сомневался, что именно он был следующим в списке вампира. Жак не мог обнаружить его присутствие, но был уверен в преследовании. Он резко вдохнул и позволил демону с ревом пробудиться. Жак ощутил слабое прикосновение к своему сознанию, нежное, теплое, вопросительное.

«Не пытайся связаться со мной, Шиа. Вампир пытается поймать меня в ловушку. Я не могу отвлекаться».

«Тогда я иду к тебе!» — Шиа была очень встревожена.

Жак почти мог видеть ее лицо, огромные глаза, широко раскрытые от беспокойства, поднятый подбородок.

«Ты сделаешь так, как я сказал, Шиа. Я не могу волноваться о нас обоих и выиграть». — Он использовал свой самый спокойный голос, посылая ей импульс приказа.

Он ощущал ее нежелание повиноваться, но она не протестовала далее, считая, что может подвергнуть его опасности. Жак осторожно двинулся вверх по лестнице. Дверь была немного приоткрыта, и под ветром мягко гуляла туда-сюда. Петли были старыми и ржавыми и скрипели от каждого дуновения ветерка. Жак скользнул внутрь к запахам смерти и страха, подавляющим аромат крови.

Пол был залит темной, почти черной жидкостью, липкой и вязкой. Два тела были небрежно отброшены в сторону, после того как вампир пересытился своим хлебом насущным, поймав волну адреналина.

Он намеренно разлил оставшуюся кровь из тел, чтобы от ее запаха у Жака появилась потребность питаться. Он так же удостоверился в том, чтобы у Жака не было ничего, чем можно было бы воспользоваться для ослабления этого резкого, грызущего голода, который рос с каждым мгновением, ослабляя тело, уменьшая силу.

«Нет, не так, Жак». — Голос Шиа прозвучал мягкими свежими нотками у него в голове. — «Ты не слаб. Ты силен, очень силен и здоров. Вампир подготовил другую ловушку для тебя. Выйди из дома на открытую местность. Ты молод и силен. Нет ничего, что он мог бы сделать с тобой». — Она была полностью уверена в нем.

Жак не мог сделать ничего другого, кроме как последовать ее указаниям и поверить в себя.

Очень тщательно он осмотрел интерьер домика, выискивая скрытые ловушки. Когда ощущение смерти снова стало заползать в его разум, он прикоснулся к Шиа. Она всегда была там, уверенная в нем, настроенная заставить увидеть его себя таким, каким видела сама. Ее вера в него позволила увидеть, как с помощью ловушки вампир охотился на его разум. Он улыбнулся мрачно, без веселья. Узнал силу вампира и иллюзию, но Шиа удалось сломать это своей верой в него. Жак был достаточно силен, чтобы иметь дело с нежитью. Именно этот факт имел значение в восприятие ловушек иллюзий.

Жак стал пробираться наружу в прохладный вечерний воздух. Ветер теребил одежду, откидывая длинные волосы. Одинокий волк завывал, звал пару. Звук захватил его, прикоснулся к воспоминаниям, и он поднял свою голову, начиная мягко напевать в ночь. Волк гулял далеко от своих сородичей, был одиночкой, изгоем для тех, кто не понимал его природу хищника.

В готовность его привел раздавшийся звук, простой шелест в подлеске, но и этого было достаточно, чтобы отвлечь от волка, сконцентрироваться на враге, преследующем его. Он пригнулся, наклоняясь, сосредотачиваясь на нападении, повернул голову. Рэнд появился на открытой местности. Он был весь в крови с выдвинутыми клыками, покрасневшими глазами и выросшими когтями. Кожа вампира изменилась после недавних убийств, туго натянулась на черепе, придавая ему вид смерти, ухватившейся за него.

— Знал, ты оставишь свою невесту для питания, используя людей. Ты не смог сопротивляться и не взять кровь, — сказал Рэнд с нотками презрения в голосе.

Бровь Жака поднялась.

— Кажется, ты считаешь, будто помогаешь себе в достижении желаемого. Это включает и Спутника жизни?

Рот Рэнда искривила уродливая гримаса.

— Ты забрал мою Спутницу жизни. Ты и твой брат. А теперь вы нашли то, что не позволили иметь мне. Я уничтожу Михаила и его женщину и заберу у тебя принадлежащее мне по закону.

— Мэгги мертва, Рэнд, и только ты отвечаешь за это. Ты оставил Ноэль человеческим мясникам, пока сам бегал на свидание к своей Спутнице жизни, у тебя не хватило храбрости привести ее к Михаилу и объявить таковой. Она была бы жива, если бы ты так сделал.

— Ноэль убила бы ее. Она много раз угрожала сделать это.

— Михаил никогда не позволил бы такого, и ты знал об этом. Именно отсутствие у тебя храбрости убила ее. Все, чем обладает мужчина карпатец, принадлежит той, кого он назовет своей Спутницей жизни. Возможно ли, Рэнд, что ты был так извращен своим распутством, что даже не дал полное обязательство Мэгги? Возможно, тебе нравилось иметь двух женщин, любящих тебя, и насмехаться над Ноэль. Наверное, у вас обоих были отклонения, извращенные отношения, и ты не смог заставить себя бросить ее ради кого-то правильного и чистого.