Выбор павшего. По следу памяти (СИ) - Гущина Дарья - Страница 48

— Касси!.. — взялся за свое мой спутник.

— Подожди, — огрызнулась я, делая шаг к городу.

Ни облаков, ни фиитов, ни даже леса… Только голые кучи камней… на земле. И горестно вздохнувшая Райлит, с трудом сдерживая слезы, быстро мне все объяснила. Леками. Духи воздуха долго не могли смириться с тем, что на их территории будет жить кто-то еще, и смогли подобрать ключи к отцовскому заклятью, опустив город на землю. Это только наши проклятья необратимы… Я не позволю ему погибнуть!

— Стой! — харт крепко обхватил меня за плечи, когда я вознамерилась удрать в город. — Это же только будущее, Касси! Не твое и не мое!

— Не твое, — тихо согласилась я. — Но — мое. Это Тхалла-тей.

— Да? Гм… — Свят быстро оглядел руины и настойчиво подтолкнул меня по направлению к лесу. — В любом случае, сейчас ты ничего не сможешь изменить. Пошли, пока еще не поздно.

Он погибнет… В будущем мой город погибнет… Знать бы, от чьих рук… И что я сделаю? Ничего. Ровным счетом — ничего. Тихо вернусь в свой привычный мертвый мир и позволю Тхалла-тею исчезнуть с лица земли и неба. Но, может быть, однажды вернусь, чтобы отстроить его заново?..

Я послушно позволила Святу затащить себя в лес, пустым голосом сообщила ему, по какому принципу здесь определяется расстояние до нужной деревни в настоящем и ненадолго замкнулась в себе. Один лишь вид города будил во мне чересчур много воспоминаний и, по понятным причинам, расстраивал меня изрядно.

И, честно говоря, подавленная тяжкими думами, я даже и перехода-то не заметила. Как харт мучился, создавая выход из пространственно-временного потока, весьма смутно помню, а там — привычное головокружение и еще более привычный пейзаж родной речки, мрачного леса на ее противоположном берегу и шатер звездного неба над нашими головами. И тихий голос Райлит, уговаривающий меня успокоиться и не расстраивать еще больше нас обеих. Шмыгнув носом, я уселась на траву и пообещала ей взять себя в руки.

А Свят тем временем повел себя несколько странно. Сначала долгое время всматривался вдаль, словно пытаясь что-то важное там разглядеть, а затем задрал голову к небу и сосредоточенно забормотал себе под нос какую-то невразумительную белиберду. Из чистого любопытства, я сначала прислушивалась, а потом не выдержала и спросила:

— Ну?

— Что — ну? — вздрогнул от неожиданности он.

— Можешь определить, где мы?

Харт замялся, подумал и честно признался:

— От деревни — в двух шагах, но вот…

— Ась? — насторожилась я.

— Пророка нам как минимум неделю ждать надо…

— Как это — неделю? — аж подскочила я.

— Так это — неделю, — передразнил меня он. — Ты о чем думала, когда почти сутки до меня добиралась?

— О том, как бы выжить, — парировала я. — И, знаешь ли, мне не каждый день с черт знает, какой высоты падать приходится, а летать я, пардон, не умею! Я себе дрянь всякую на пути не выдумывала!

— Вот и не ворчи, — на удивление спокойным голосом посоветовал Свят. — Что приключилось — то приключилось. Подождем неделю, не рассыплемся. Ты ведь отдохнуть хотела или я ошибаюсь?

— Хотела, — нервно возразила я. — Но своего племянника я найти хотела еще больше!

— И никуда он от нас не денется, — утешил меня харт. — По новому времени мы сейчас где-то по полпути к деревне с ночными призраками.

Так-то оно так, но ведь и целую неделю девать куда-то придется, а я уже отвыкла тихо бездельничать! Мне ведь заняться чем-то надо! Но — об этом я уже про себя подумала, потому что спорить с ним сил никаких не было. Сутки в незнакомых местах, да наедине с кучкой монстров, да с реальной угрозой никогда из потока не выбраться… Это вам не в зоопарк на прогулку сходить.

Глава 14

Я сидела на стуле и, напевая себе под нос, мирно чистила картошку. Это называется — докатилась… А все из-за Свята! Этот чертов харт решил поиграть в экономиста и, подсчитав наши скудные средства, прямым текстом мне заявил, что денег содержать нас двоих, да еще и целую неделю, да еще и с перспективой дальнейших странствий — у него просто нет! И посему — пришлось, как я и предполагала, начать зарабатывать собственным непосильным трудом…

И в первый же день я нанялась в ближайшую харчевню помощником повара. А приняли на работу меня не из-за моих выдающихся кулинарных способностей, а потому что я рецептов очень много знала. Моя мама обожает готовить и готовит, надо сказать, очень вкусно, но торчать в одиночестве на кухне — ей скучно. И, дабы привить мне если не любовь к приготовлению пищи, то хотя бы знание простейших кулинарных рецептов, она постоянно заставляла меня участвовать в процессе. Толком из этого ничего, естественно не вышло. На мне просто проклятье какое-то висит! Что бы я приготовила, даже простейший салатик — блюдо получалось не просто невкусным, а отвратительным! Правда, оное не распространялось на помощь при приготовлении и кому надо — беззастенчиво этим пользовались.

Я угрюмо посмотрела на слишком толстую картофельную шкуру и, вздохнув, отправила ее в мусорное ведро. Ненавижу картошку. Теперь — ненавижу, а раньше любила. Но когда целую неделю на первое, второе и третье ты получаешь исключительно картошку, то реакция на нее вырабатывается соответствующая. И ладно еще, я повариху (она же — хозяйка харчевни) пюре готовить научила… Последние два дня я только его и ела. Жители деревни Красные петухи влюбились в это нехитрое блюдо с первой ложки, и только пюре и заказывали… А я… а я пельменей хочу!!! Я хочу нормальных сибирских пельменей! Пусть даже и магазинных! Любых — но пельменей! С двумя видами перца, кетчупом и майонезом…

Нет, я бы с удовольствием научила хозяйку харчевни и пельмени готовить, но вот ведь засада — я понятия не имею, какое к ним тесто надо! Лепить-то я умею, пришлось научиться… У нас в семье есть традиция — каждый год тридцатого декабря (нет, в баню мы не ходим) все собираются на кухне и дружно лепят пельмени. Мама режет тесто, папа накладывает мясо, а я — делаю все остальное. И эту трудовую повинность отбываю из года в год, вне зависимости оттого, с родителями ли Новый год отмечать буду, или с друзьями. А пельменей потом еще на месяц хватает.

Бросив очищенную картофелину в таз, я откинула со лба челку и тяжко вздохнула. Видела бы мама, в каких условиях приходиться работать мне, дипломированному филологу… Темный закуток пять на пять метров от силы, битком набитый мешками с мукой, связками лука и пучками трав, развешанными по стенам. А из мебели — лишь кособокий столик и кривоногая табуретка, с которой я поминутно боялась упасть.

Кстати, о падениях… Картошку-то я из погреба вытащила, а вот крышку на место опустить, кажется, забыла… А ведь погреб рядышком с порогом находится. Надо проверить, пока…

— Ка…

Бумс. Ой. Точно, забыла… Сейчас воплей буде-е-ет…

— Касси, тебе что, закрыть трудно, твою налево?! — Свят, взъерошенный и преисполненный праведного гнева, выбрался из погреба и грозно уставился на меня.

— А твою — направо, — вяло огрызнулась я. — Под ноги смотреть надо! И вообще — тебе мешает, ты и закрывай! А у меня других дел по горло! В отличие от товарищей, не будем показывать на них пальцем, которые целыми дням шляются, черте где!

— Зато ты хоть картошку на старости лет чистить научишься, — поддразнил он, аккуратно закрывая крышку погреба.

— Ты как со старшими разговариваешь, мальчишка? — я запустила в него свежеочищенной картофельной шкуркой.

— Ходячая древность, — не остался в долгу харт, поймав импровизированный заряд и опуская его в мусорное ведро.

— Никакого уважения к старости, — я покачала головой и взялась за следующую картофелину.

— Если уж на то пошло, то здесь я старше, — заявил он. — Тебе по меркам последней жизни сколько?

— Да почти столько же, сколько и тебе, — фыркнула я. — Просто у нас время течет по другим законам! Так что кончай строить из себя старшего и садись помогать… дедок!