Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 364

— У меня уже готово всё. Потом с деньгами.

Помедлив, Эркин кивнул, засунул деньги в карман штанов и стал мыться. Сразу явилась Алиса и, как всегда, встала рядом, рассматривая его очень внимательно, даже строго и прижимая к груди его полотенце. «Когда только Женя успела его снять с высокого гвоздя и дать ей?» — мимолётно удивился Эркин.

Он умылся и взял полотенце.

— Алиса, мой руки и за стол. Эркин, захвати сметану, ладно? Алиса, не брызгайся, — распоряжалась, не отворачиваясь от плиты, Женя.

Наконец сели за стол.

— Женя, — на четвёртой лепёшке Эркин не утерпел. — А почему они такие тонкие? Чтобы больше получилось?

— Это же блины, Эркин. Они такими и должны быть.

— Бли-ны, — медленно повторил он, запоминая новое слово, и кивнул. — Вкусные какие!

Женя счастливо улыбнулась. Алиса подняла перемазанную сметаной мордашку.

— Эрик, а кто это был? Ну, все волосы кверху?

— Это… это Андрей, — растерянно ответил Эркин.

— Он ведь твой напарник? — Женя положила ему на тарелку ещё блинов.

— Д-да, — Эркин, не чувствуя вкуса, заглотал блин и решился: — Мы… мы в Бифпите, справки когда получали, на одну фамилию записались, — и, помедлив, решительно закончил: — Братьями.

Женя положила руку ему на плечо.

— Я сделаю в воскресенье хороший большой обед, хорошо?

Эркин быстро наклонил голову, прижимая щекой её руку к своему плечу. И тут же выпрямился.

— Мы лестницу сделаем. И… и ковёр повесим.

Женя кивнула.

— Вот и отлично.

— На ковёр только петельки нашить надо. Мы рейку прибьём. С крючками.

— Понятно, — улыбалась Женя. — Бери ещё сметаны.

— Мг. С утра начнём, к обеду управимся. Я тогда зайду к этому, ну, бельмастому, посмотрю там обрезки подходящие, ну, доски. Деньги у меня есть.

— Хорошо. Алиса! — Женя взяла салфетку и стала вытирать перепачканную Алису. — Ну, как тебе не стыдно, руками в тарелку лезть!

— Так вкуснее! — заявила Алиса.

— Я вот нашлёпаю тебя и из-за стола выгоню, будет совсем вкусно! Поняла? Ешь как следует, — Женя положила салфетку и снова посмотрела на Эркина. — Конечно. Петли я пришью. Посмотрим только, как его повернуть удобнее. Ну, и последний давай доедай. Я сейчас чай принесу.

— А сладкое? — подала голос Алиса.

— Кто аккуратно есть не умеет, тем сладкое не положено.

Алиса гневно нахмурилась, но решила промолчать. Женя дождалась, пока Эркин доест, и стала собирать посуду. Эркин встал.

— Я чайник принесу.

— Ага, спасибо.

Женя быстро, как всё, что она делала, накрыла для чая, достала было коробочку с «пьяной» вишней, но тут же убрала и выложила печенье. Алиса собралась возмутиться, но была остановлена строгим взглядом Жени.

— Нельзя всё сразу.

— Ла-адно, — протянула Алиса, поймав лукавую улыбку Эркина, пристраивающего на столе чайник.

Женя подозрительно посмотрела на них и вздохнула.

Сели пить чай.

— Сохнет уже печенье.

Эркин кивнул, вгрызаясь в своё.

— Тогда их надо побыстрее съесть, — заявила Алиса.

Женя невольно засмеялась: настолько серьёзно согласился с этим высказыванием Эркин.

— Ну, Эркин, опять?

— Опять, — упрямо кивнул Эркин, подвигая к Алисе половинку своего печенья.

— Расскажи лучше про королевский ужин, — попросила Женя. — Или при олимпиаду.

— Ага, — кивнул Эркин. — Про борьбу я уже рассказывал, так? Давай про ножи расскажу. Андрей там всех… обставил.

Женя поставила на стол локти, подпирая кулачками подбородок, и стала слушать. Слушала она так, что Эркин, рассказывая, забыл обо всём. А Алиса потихоньку грызла одно печенье за другим. Нет, за языком Эркин не забывал следить. Говорил по-английски, потому что вечер сегодня английский, и обходился без ругани. Ну, только изредка запинался, проглатывая неуместное за этим столом слово.

Когда он закончил, Женя вздохнула, словно просыпаясь.

— Как хорошо ты рассказываешь, Эркин. Я словно сама там побывала. А знаешь, давным-давно на олимпиадах, я читала, ещё соревновались в пении, в стихах, ну, кто больше знает…

— Ага, — рассмеялся Эркин, — это и у меня было. Не в Бифпите, правда, на перегоне. Знаешь, я много их помню… Ну, я думал, песни, а это стихи, сонеты, — он с еле заметной неуверенностью выговорил это слово. — Их оказывается… Шекспир сочинил, мне сказали. И вот спорили, ну, все я знаю или нет.

— Их же очень много, — удивилась Женя.

— Сто пятьдесят четыре, — гордо ответил Эркин. — Мне сказали когда, я не поверил.

— И ты все знаешь? — ахнула Женя.

— Ага, — счастливо кивнул Эркин. — Мне даже подарили… сейчас покажу.

Он выскочил из-за стола, метнулся к двери и быстро — Женя даже не успела заметить, что Алиса уже сгрызла и его, и её печенья и запустила руку в пакет — вернулся и сел, протягивая Жене пухлый затрёпанный томик.

— Вот. Если хочешь, проверь меня, Женя.

Женя бережно раскрыла книгу наугад и прочитала:

— Скажи, что я уплатой пренебрёг…

За всё добро, каким тебе обязан, — подхватил Эркин, — что я забыл заветный твой порог, с которым всеми узами я связан…

Эркин говорил чуть нараспев, глядя на Женю, И она следила за ним, а не за текстом. И покачала головой, когда он закончил:

— Я виноват, но вся моя вина покажет, как любовь твоя верна.

— Нет, Эркин ты ни в чём не виноват, это не про тебя, нет.

Он оторопело заморгал, покраснел и наконец, смущённо нагнув голову, признался:

— Женя, я когда их говорю, не понимаю ничего, так, болтает язык, и всё.

Женя улыбнулась.

— Тогда слушай, — и стала читать.

Она читала медленно, словно сама с трудом понимала. А он слушал и всё сильнее краснел, даже слёзы на глазах выступили.

— Женя, — у него дрогнул голос, — Женя…

— Ну что ты, милый, — засмеялась Женя. — Это же стихи, только стихи.

И тут она заметила заснувшую за столом Алису с недоеденным печеньем в руке и ахнула:

— Господи, ну, наказание, а не девчонка!

Женя сунула книгу в руки Эркину, вскочила и захлопотала.

Эркин так и сидел за столом, пока Женя бегала взад и вперёд, убирая со стола, расстилая постель и укладывая Алису. Мимоходом она взъерошила ему волосы, но он, против своего обыкновения, даже не попытался поймать её руку. И, закончив дела, Женя подошла к нему, наклонилась заглядывая в его лицо:

— Ну? Ты что, Эркин?

Он поднял на неё глаза.

— Ты… ты думаешь, я… нарочно… я же всё время помнил тебя, Женя, всё время.

— Глупыш мой, — она мягко взяла у него книгу и положила на стол. — Я же сразу сказала, что это не про тебя.

Он обхватил её за талию и прижал к себе, уткнулся лицом в её халатик. Женя пригладила ему волосы на макушке, взъерошила и снова пригладила.

— Ох, Эркин…

— Что, Женя? — ответил он, не поднимая головы.

Вместо ответа она только прижала его голову к себе. Эркин потёрся лицом о её живот, осторожно раздвигая полы халатика, пока не коснулся губами её кожи. Женя негромко рассмеялась, и он уже смелее повёл губами по её телу. Приоткрыв губы, касался её тела языком короткими щекочущими толчками. И руки Жени всё плотнее прижимали его голову, становились всё горячее, а её тело мягче и податливее. И вот она уже теребит ворот его тенниски, гладит его шею и плечи.