Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 283

— Ну, трёхжильный мужик, — камерным шёпотом сообщил Андрей Эркину.

Эркин молча кивнул, пряча улыбку. Сам Андрей пришёл часа за три до рассвета и на этот раз разбудил Эркина. Тот проснулся сразу, натянул трусы и подошёл к двери.

— Кто?

— Это я, открой, — ответили по-русски.

Эркин отодвинул засов и впустил Андрея, стоя так, чтобы его из коридора не было видно.

— Разбудил тебя?

— Нет, я сплю ещё, — честно ответил Эркин. — Ты делай, что тебе надо, а я лягу.

Он и в самом деле не мог проснуться и, как Андрей ложился, не слышал. Умотал его этот день. А с утра накатили утренние дела, и он как-то не рассказал Андрею об увиденном ночью. Ну да ладно, успеется. Андрей же, не дожидаясь его вопроса о том, чего ушёл так рано, сам сказал:

— А ну её! Дура-дурой. А я выспаться хотел.

— Ну и правильно, — согласился Эркин. — Чего в сенном, когда в кровати удобнее?

Андрей подозрительно посмотрел на него, но промолчал. А свой рассказ Эркин решил отложить на потом. За завтраком. Но тут пришёл Фредди. А при нём… нет, Фредди, конечно, всё понимает или пытается понять, но для такого… ещё шмальнёт сгоряча. С него станется.

Фредди был как всегда. И всё было как всегда. Только, вычистив Майора, он их работу не проверял, а сам заново, будто они не делали ничего, убрал и вычистил Резеду.

Эркин и Андрей поглядели друг на друга и поняли несказанное. Резеду продали. Эркин равнодушно пожал плечами, и они продолжили работу.

Закончив, втроём поднялись в номер. И всё шло своим чередом. Фредди и Андрей тщательно побрились, как бы не замечая Эркина, потом переглянулись и дружным совместным натиском выпихнули его из душа.

— Надоели твои игры.

— Скучно живёте, — пожал плечами Эркин и стал вытираться.

— Как умеем, — заржал Андрей. — Верно, Фредди?

Фредди кивнул. Эркин вспомнил виденное ночью и выскочил из ванной, чтобы спокойно отсмеяться.

А потом завтракали и говорили уже об играх. Что много местных записалось, там есть сильные борцы. На ножах вряд ли. Пырять — не метать. Совсем по-другому рука идёт.

— Ладно, — встал Андрей. — Сегодня мы побежали.

Эркин кивнул и встал.

— Удачи, — проводил их Фредди.

— И тебе, — улыбнулся Эркин.

На лугу Дженкинса уже кипела суматоха. Берт Рестон с мегафоном выкликал участников. В сегодняшней бригаде судей были только цветные. В основном, местные, немолодые, опытные, видавшие всякие виды пастухи, работники гаражей, боен, железной дороги… Вчера они очень внимательно следили не столько за соревнованиями, сколько за работой судей. И сегодня — все в чистых, отглаженных до хруста рубашках — занимали свои места, старательно соблюдая невозмутимость.

Метания ножей проводились там же, где и вчерашние стрельбы. Только перед мишенями теперь были проведены по земле линии, отмеченные цветными флажками с крупными белыми цифрами. Первая в десяти футах, и дальше через каждые три фута.

Выстроив участников, Берт напомнил им, что пьяные не допускаются, и предложил тем, кто сильно после вчерашнего или успел начать, уйти сразу.

Строй остался неподвижным, и из-за судейского стола встал гаражный рабочий из «Примы» — жилистый полунегр-полуиндеец с сильной сединой в волосах — и без всякого мегафона рявкнул на весь луг:

— Я им хрен постою! Ща сам помогу выйти!

Его жёсткий кулак был хорошо известен всем местным цветным, и строй несколько поредел.

— Шпана уполовинилась, — усмехнулся Фредди.

Джонатан кивнул. Они стояли в толпе зрителей, оглядывавших всё происходящее несколько смущённо. Всё-таки скачки, стрельба, даже конное мастерство — это привычно и понятно. А здесь… Даже непонятно, на кого ставить.

Берт ещё раз проверил участников, положил списки на судейский стол и перешёл к правилам.

Вызывают по пять. Встают на первую черту и по сигналу кидают. Кто не попал в мишень, может идти гулять, заступившие за черту — тоже, остальные по сигналу пошли вытащили свои ножи и перешли на вторую черту и так далее. Считают номер черты и по мишени, куда попал. Сразу и дальность, и меткость. Кидать только по команде. Идти вытаскивать тоже по команде. Командуют судьи. Если остался на черте один или двое, то ждут, пока на эту черту пятеро наберётся. Ждать здесь же. Вон у того флажка. Нет, глотнуть нельзя.

— Я им хрен глотну! — опять взорвался тот же судья.

Джонатан быстро оглядел строй. Светлая шевелюра Андрея вызывающе бросалась в глаза, как и вся его ставшая по-мальчишески нескладной фигура. Нелепо болтающиеся руки, торчащие углами плечи, растерянная улыбка…

— Вы на кого ставите, Бредли?

— Разумеется, на своих.

— Индеец со шрамом и белый мальчишка?

— Да.

— И ваш прогноз?

— Первая десятка.

— Никогда! Пять к одному, их обставят.

— Идёт. И сколько?

— Сотня!

— Согласен.

— Рискуете, Бредли. Вы, может, скажете, что и первым ваш будет?

— Кто?

— Мальчишка.

— Хотите поспорить?

— Первым он не станет. Десять к одному, ставлю двадцать.

— Присоединяюсь. Ставлю сотню. Вы, Бредли?

— Принимаю.

— Индеец обгонит мальчишку. Спорим?

— Спорю. Будет наоборот.

— Пять к одному. Десятка.

— Принимаю.

Диалог стремительно ускорялся. По мере того, как приближалось начало, азарт всё больше туманил головы. Зрители заключали пари, взвинчивая друг друга. Джонатан поискал глазами Фредди — их давно уже оттёрли в разные стороны. Ну, правильно, Фредди среди старших ковбоев. Там своя игра.

Вызвали первую пятёрку. Ну, началось.

Свист и хохот сопровождали каждый бросок. Цифры-то знали все. Берт передал мегафон старшему судье и сел заполнять протокол.

Из первой пятёрки на вторую черту перешли трое. Второй бросок, и остался один. Теперь ему ждать, пока до третьей дойдут ещё четверо.

Из второй пятёрки до третьей черты не дошёл никто.

Подошёл Старцев. Весело поздоровался с Джонатаном.

— Вы опоздали, чтобы отговориться от пари тем, что не видели строй, не так ли, капитан?

— Вы удивительно проницательны, Бредли. Но, если честно, я просто не рассчитывал на такую организованность.

— Но играть не будете.

— Боюсь за свою репутацию.

— А именно? — приподнял брови Джонатан.

— Дважды у Бредли не выигрывают, — улыбнулся Старцев.

Они рассмеялись.

В третьей пятёрке были Эркин и Андрей.

Мальчишескую развинченность и угловатость Андрей сохранял до последнего и, только уже стоя на черте и держа на ладони нож, отбросил маску. Ставки уже давно сделаны, так что игры он Фредди не испортит.

Его преображение заметили не все, а заметившие не поняли. И первый удачный бросок никого не обеспокоил. На вторую черту шагнули четверо. На третью — трое. Рядом с ними встал негр из первой пятёрки. Четыре ножа вонзились в мишени. И только один в центр. Армейский кинжал с самодельной рукояткой. Четвёртая черта. Попали в мишень двое. Андрей и Эркин. И у Андрея опять десятка.

— Ждите, пока на пятую наберётся.

Андрей кивнул. Он чувствовал, как на него смотрят. После четырёхкратного попадания в яблочко малолетку не изобразишь, и к своему месту он шёл уже иначе.

Старцев, чуть прищурив глаза, оглядывал по своему обыкновению зрителей. Но теперь он следил и за Андреем и Эркином. Особенно за Андреем.

Четвёртую и пятую пятёрки составляли почти целиком местные. Ни один из них не преодолел четвёртой черты. Двое вообще заступили, ещё один попытался спорить и был под общий хохот выкинут с поля. Шестая пятёрка. Четвёртую черту прошёл один. И сел рядом с Андреем и Эркином.

Андрей шёпотом, слышным только Эркину и этому негру, комментировал броски. Местных он презрительно называл пырялками. Ножи их ему тоже не нравились.

Седьмая пятёрка распалась только на четвёртой черте. На пятую прошли двое. О третьем заспорили между собой судьи. Его нож воткнулся ну совсем рядом с кругом мишени. И пока судьи, столпившись у щита, смотрели и обсуждали след, вспыхнула новая волна пари: засчитают или нет?