Холоднее льда - Шеффилд Чарльз - Страница 84

— Правильно ли я понимаю то, о чем вы оба говорите? Что вот эти трое... — он обвел рукой Джона Перри, Вильсу Шир и Камиллу Гамильтон, — являются результатами тех биологических экспериментов, что проводились на Мандрагоре двадцать пять лет тому назад? Но вы всего лишь год, как узнали о том, что они живы?

— Доктор Брандт знала об этом больше года, — уточнил Сова. — Она отследила траектории намного раньше меня. А сам я узнал об этом совсем недавно.

— Почему же она не узнала об этом целое поколение тому назад, когда капсулы впервые были обнаружены? Разве при каждом обнаружении каких-либо капсул данные об этом не появлялись в печати?

Сова поднял темные брови в самой суровой критике человеческой наивности, какой он когда-либо удостаивал Сайруса Мобилиуса.

— В той Солнечной системе, которая до сих пор ходит ходуном после величайшей катастрофы в истории человечества? Мы все прекрасно знаем положение дел. Многие годы после окончания Великой войны информационные системы находились в состоянии хаоса. Находки, безусловно, регистрировались, но данные о них не публиковались. И еще я подозреваю, что в то время у доктора Брандт определенно были другие проблемы.

— В то время — быть может, — Сайрус Мобилиус с упреком повернулся к Хильде Брандт. — Но вы уже целый год знали, что они выжили. Так почему же вы тогда ничего не сказали? Вы были обязаны это сделать.

— Что бы я сказала — и кому? — рявкнула в ответ Хильда Брандт. — Подумайте хорошенько, Сайрус, и скажите мне, что хорошего могло из этого выйти. Я знаю, что в итоге рассказала бы им троим все — но только после того, как получила бы хороший шанс взглянуть на них и убедиться, что поступаю правильно. Четверть столетия они вели счастливую, здоровую, нормальную жизнь. И вы говорите мне, что я была обязана наклеить на них ярлык результатов биологических экспериментов, после чего люди стали бы обращаться с ними как с монстрами и уродами?

К Джону, Вильсе и Камилле медленно приходило понимание. Они услышали, но не могли поверить.

Камилла, присутствовавшая на собрании с самого начала, откликнулась первой.

— Значит, вы соглашаетесь с Мобилиусом в том, что мы... просто результаты экспериментов? Человекоподобные уроды, изготовленные на Мандрагоре?

— Нет! В чем угодно, но только не в этом. Понимаете, Сайрус, именно этого я и боюсь, — Хильда Брандт резко развернулась обратно к Камилле и страстно, с выражением заговорила: — Вы не монстры и не уроды. Ни один из вас. За использование подобных слов мне следовало бы самой себе язык отрезать. Вы человеческие существа — высшие человеческие существа.

— Но что вы с нами проделали? — спросила Вильса.

— Я вас улучшила. Вы были модифицированы еще до рождения, получив контроль над своей вегетативной нервной системой и гораздо лучшую взаимосвязь между сознательными и подсознательными процессами. При необходимости вы можете замедлять или ускорять скорость своего обмена веществ и время реакции. Вы способны совершенствовать все свои телесные функции. Вы можете достигнуть уровней мышечного контроля, немыслимых для любого другого. Вы также можете — при соответствующей стимуляции — обрабатывать данные такими способами, какие остальным из нас трудно даже представить. Здесь в той же мере умственное превосходство, в какой и физическое. Пойми, Камилла, вы трое такие же, как все, — только вы лучше.

Нелл Коттер внезапно подумала о Джоне Перри с его абсолютным чувством места — как он спокойно направляет «Каплю» сквозь моретрясение, пока его пальцы так стремительно летают по пульту управления спускаемым аппаратом, что за ними даже не уследить. О Вильсе за клавиатурой — как пальцы ее рук и ног с невероятной точностью и координацией работают подобно двадцати независимым инструментам. И о Камилле — как ее внимание полностью обращается внутрь, пока она под руководством Хильды Брандт творит такие чудеса вычисления, какие все, включая саму Камиллу, считают доступными только компьютеру.

Затем Нелл посетило другое видение — комки льда, выпирающие под гладкой, до предела растянутой кожей.

— Вы хотите сказать, что когда Камилла попала в ловушку и замерзла...

— ...ее тело сделало то, что оно должно было сделать, — Хильда Брандт кивнула. — Она выпила всю воду, какую смогла найти. Пока вода замерзала ближе к поверхности ее тела, Камилла использовала высвобождавшуюся скрытую теплоту для поддержания нужной температуры своего внутреннего ядра, что и позволило ей остаться в живых. Эта было нечто вроде зимней спячки, но Камилла совершенно не осознавала, что происходит. Все сделали встроенные в нее механизмы выживания. — Она повернулась к Джону и Вильсе. — То же самое с вами. Вам хватало мизерного объема воздуха, причем гораздо дольше, чем Габриэль Шуми мог себе представить.

— Мы просто сидели в «Данае», — сказала Вильса. — Мы заснули, но ничего необычного не делали.

— Необычного для вас, — Хильда Брандт с любовью смотрела на всех троих. — Но абсолютно необычного для любого другого человека — пока не появятся еще такие люди, как вы. А они обязательно появятся... Господи, да что там еще?

Вопрос Брандт был адресован не Камилле и не двум другим, а Баззу Сандстрему, который так прорвался в дверь, словно хотел ее вышибить.

— Там Ганимед. Скверные новости. — После спасения Джона и Вильсы Сандстрем восстановил было свою воинственность, но теперь, похоже, опять оказался в глубокой яме. — Наш тамошний персонал сюда позвонил. Новости уже разошлись по всем информационным каналам. Утверждается, что формы жизни в Европейском океане не аборигенные! Кто-то дал утечку о том, что это земные формы жизни, измененные и импортированные.

— Гм. Интересно, кто бы мог это сделать, — Хильда Брандт воззрилась на Сову, но тот покачал головой. — Хорошо, верю. И что вы, Базз, им сказали?

— Ничего.

— Почему?

— Мне нечего были им сказать. А кроме того, они вовсе не со мной хотели поговорить. Они хотели поговорить лично с вами.

— Они совсем растерялись. Идите и заверьте их, что я уже вылетаю. — Хильда Брандт вздохнула и встала, но из комнаты не вышла. Вместо этого она повернулась к Свами Савачарье. — Знаете, что меня больше всего во всей этой истории огорчает?

— Знаю. Страх того, что невежественные люди могут теперь счесть ваших детей монстрами и уродами.

— Моих детей. Они не... — Тут Брандт осеклась. — Что ж, каждый день узнаешь что-то новое. Вы просто феномен, Свами Савачарья. Вам об этом известно? Вы отрицаете эмоции, и все же когда вы беретесь эмоции понимать...

Она повернулась к Джону, Вильсе и Камилле.

— Конечно же он прав. Именно своими детьми я вас и считаю. Вы действительно мои дети — пусть даже в эмоциональном, а не в генетическом смысле слова. Я никогда не причинила бы вам вреда.

И Хильда Брандт снова обратилась к Сове.

— Понимаете, именно это, более всего прочего, ранит меня и огорчает. Что вы, интеллигентный человек, которого Магрит Кнудсен описывает как чуткого и проницательного, смогли убедить себя в том, что я стану убивать ради защиты европейской окружающей среды. Убедить настолько, что вы примчались сюда, чтобы удержать меня от убийства. Причем даже не убийства какого-то незнакомца, а человека, которого я знаю с самого рождения — точнее, знала еще до рождения. Что же я, по-вашему, за зверь?

— Я допустил ошибку. И уже это признал. Я не имел с вами достаточного общения. А кроме того, я не мог забыть нападения на Ярроу Гобеля.

— Которое вовсе не было преднамеренным, и вам следовало бы это знать! — Хильда Брандт укоряла Сову как учительница — нерадивого ученика. — Если человек с весом менее шестидесяти кило, как генеральный инспектор Гобель, принимает дозу, рассчитанную на персону весом в... двести пятьдесят кило?

— Двести девяносто.

— Вы меня поняли. Ваша потеря памяти стала бы временной и частичной. Она относилась бы только к событиям последних месяцев, и вы давно бы уже вернулись в нормальное состояние.

Хильда Брандт наконец подошла к открытой двери.