Марготта - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 47

– Психи, – согласился Кьяло. – А мы тогда кто? Сидим здесь и смотрим, вместо того чтобы сматываться, пока не поздно.

– Сматывайся, – великодушно разрешила я.

– Еще чего! Чтоб я потом себя всю жизнь трусом считал? Не дождешься!

Внезапно глаза мага округлились от удивления, а брови поползли кардинально вверх, вопреки всем законам физики. Он явно увидел в толпе что-то или кого-то… Я искренне понадеялась, что не нас.

– Она… – Его голое сорвался в какой-то странный хрип, рука рванулась вперед, показывая на одну из собравшихся. – Это она…

Толпа вздрогнула, люди завертели головами, пытаясь рассмотреть ту, на кого пал выбор. Несколько человек недовольно заворчали, что девушкам в Ордене вообще не место и поэтому никакой «ее» быть не может. Однако же она была, стояла с гордо поднятой головой и надменно смотрела на окружающих.

– Тьяра? – недоверчиво переспросил Кьяло, опасно высунувшись из дырки, чтобы лучше видеть. И куда только делась вся его боязнь высоты?!

– Она самая, – мрачно подтвердила я. – Что же ей спокойно-то не сидится?

Тьяра спокойно поднялась на помост, напрочь игнорируя все посторонние взгляды и выкрики. Маг что-то спросил у нее, она кивнула. Слов я не расслышала, шум в зале поднялся оглушительный.

Глава ордена шагнул было вперед, чтобы утихомирить толпу и сказать что-нибудь возвышенно-патетическое, но маг явно хотел покончить с делом побыстрее. Он схватил Тьяру за руки и резко выкрикнул несколько слов. Огромная волна Силы покатилась по залу, заглушая звуки, путая мысли и сбивая напором все, до чего могла дотянуться. Я вжалась в стенку, чуть не раздавив Глюка, изобразила компактный комочек и попыталась не дышать. Высвободившаяся энергия искала себе новое пристанище, и если бы она посчитала меня более достойной, чем Тьяру… Я даже думать не хотела, что могло бы произойти в этом случае. Но ничего хорошего, это точно.

Адепты ордена с интересом наблюдали за происходящим, но видели лишь внешние проявления обряда: сомкнутые руки мага и Тьяры, их фигуры, окутанные клубами черного пламени, невесть откуда взявшихся солнечных зайчиков, пляшущих по каменным стенам. Я же чувствовала еще и боль, злую и жгучую. Такую, при которой очень хочется заорать, но сделать это невозможно, потому что каждый звук отдается во всем теле новой вспышкой всепоглощающего пламени и ты сам становишься этой болью, нестерпимой и жуткой, готовой в любой момент поглотить все светлое, что есть в мире.

Да когда же все это кончится!

Дочь Хозяина не выдержала давления Силы и закричала. От этого крика затряслись стены и колонны, помост ощутимо задрожал, а ближайшие к нему люди спешно попятились, зажимая уши. Тьяра выгнулась, как будто хотела встать на мостик, ноги у нее подогнулись, и она обязательно упала бы, если бы не маг, продолжавший держать ее за руки. Он стоял, как скала среди урагана, синий плащ развевался на несуществующем ветру, с губ не сходила спокойная полуулыбка. С него хотелось писать картину, и я непременно сделала бы это, если бы умела рисовать.

Напор Силы ослабел, почти вся она уже перекочевала к дочери Хозяина, у мага остались лишь сущие крупицы. Боль отступила, и я наконец-то отлипла от стенки, откинув со лба взмокшую челку.

Маг отпустил Тьяру, и она тут же упала на помост лицом вниз. Вот уж кому в жизни не повезло, так это ей – из оборотней и сразу в магички, причем насильственно. Бррр!

– А она жива? – спросил Кьяло, не отрывая от девушки встревоженного взгляда.

– Не уверена, – честно ответила я, с трудом разжимая кулаки. На ладонях остались симпатичные кровоточащие ранки от острых ногтей. – Надо будет их постричь…

– Кого? – Парень обернулся ко мне, тихо охнул, и подполз поближе. – Что с тобой?

– Да ничего особенного. Просто такого грубого нарушения всех правил безопасности я еще не встречала. Когда проводится такой обряд, выплескивается огромное количество Силы, и если проводить его без защитного контура, без подстраховки… Это ведь почувствуют все маги Тангара, если они тут еще остались.

– Ну и пусть чувствуют, нам-то что с того?

– Ну а вдруг они заинтересуются? Захотят поподробнее узнать, что произошло, придут…

– Не придут, – уверенно прервал меня Кьяло. – Ты мне лучше вот что скажи: этот маг, он ведь теперь совсем колдовать не может, так?

– Так.

– А что же он тогда делает?

Теперь настал мой черед высовываться из дырки, рискуя свалиться прямо на головы разнокалиберным адептам ордена.

Маг вытянул вверх руку, по кончикам пальцев пробежали слабые искорки. Сейчас он пытался собрать все те крупицы Силы, которые у него еще оставались. Их вполне могло хватить на одно средненькое заклинание. Вот только какое? В его ладони возник сгусток черного пламени. Я тихо охнула. Ну ни фига себе! Это же не обычный огонь, которым пользуюсь я, это верная смерть.

– Кого? – беззвучно спросила я, чуть шевельнув губами.

Даже Кьяло, который находился совсем рядом, не мог услышать (да и не услышал) эти слова. Но маг вдруг повернул голову и уставился мне прямо в глаза. И подмигнул.

Я слишком поздно поняла, что задумал этот псих. Маг легонько подкинул свой черный пульсар в воздух, и мой возмущенный крик утонул в испуганном реве толпы. Основная масса народу бросились к дверям, сшибая со своего пути не столь расторопных товарищей. Глава ордена спрыгнул с помоста и попытался укрыться за колонной. Они все безумно боялись и хотели любыми силами спастись от неминуемой гибели. Совершенно зря, кстати.

Шар из черного огня взмыл к потолку, затормозил и, набирая скорость, помчался обратно. Маг не следил за ним, он и так превосходно знал траекторию его полета – ведь он сам ее задал.

– Я иду к тебе, Аллена!

Он сказал это? Или мне только показалось, что сказал?

Я хотела зажмуриться, но почему-то не смогла. И увидела, как пульсар нашел свою цель. Для пего не существовало таких препятствий, как одежда и плоть, он легко вошел в грудь мага и уже там, внутри, взорвался, разбросав по всему телу лохмотья непроглядной тьмы.

Маг закатил глаза и упал на доски помоста. Вопли тех членов ордена, которые еще не успели удрать, мигом сменились с испуганных на восторженные, кое-кто даже зааплодировал.

– Психи, – констатировала я, прикусывая губу. Вот заело меня на этом слове.

– Он что, умер? – спросил Кьяло, отстраняя меня от дырки.

Я кивнула. Черт, ну почему он поступил именно так? Неужели не было другого выхода, кроме как показательно самоубиться? Это же глупо! И честно говоря, выбирая между ним и Тьярой, я предпочла бы смерть девушки.

– Кьяло, я похожа на безжалостную стерву?

– Нет, а что?

– Не знаю… Просто мне кажется, чтоб такие моменты в голове должно быть меньше мыслей и больше чувств. А я сейчас вообще ничего не чувствую. Ну почти ничего… Да, кстати, ты случайно не в курсе, кто такая Аллена?

– А кто это?

– Вот это-то меня и интересует. Что же это за существо такое, если один ее имя во сне шепчет, а другой перед смертью к ней взывает?

Тьяра тем временем пошевелилась, приподняла голову и оглядела зал мутным взглядом. К пей тут же подскочил глава ордена и рывком поднял на ноги. С трудом приведя девушку в вертикальное положение, он брезгливо спихнул с помоста тело мага, потом подозвал четырех адептов и что-то приказал им. Двое сразу же скрылись за ближайшей дверью, вторая пара подхватила труп и последовала за ними.

Вернулись они минут через десять, притащив тазик с водой, ведерко земли и горящий факел. Все это расставили-разложили на помосте вокруг пошатывающейся Тьяры. Глава ордена сделал умное лицо и провозгласил:

– А сейчас мы узнаем, к какой же стихии относится магия нашей верной адептки.

До меня запоздало дошло, что таким нехитрым способом они пытались изобразить Посвящение, важнейший обряд в жизни любого мага. Вообще-то я никогда не слышала, чтобы такие вещи проводили в помещении. Обычно для Посвящения искали безлюдное место на берегу реки, потом на границе воды и земли разводили костер и уже там проводили обряд, в ходе которого маг должен был понять, к которой из четырех стихий относится его Сила.