Рубин из короны Витовта - Дмитриев Николай Николаевич - Страница 61

Стародавний девственный лес загадочно шумел. Кругом, куда ни кинь взгляд, густо теснились деревья. Столетние стволы тянулись высоко вверх и там, где веял тихий ветерок, тонкие ветви медленно двигались под его дыханием, а их мечтательный шёпот, сливаясь воедино, стекал вниз успокаивающим шорохом. Сидя в удобных охотничьих сёдлах, князь Витовт и его верный сподвижник Монивид всматривались в чащу. Правее высился трёхсотлетний дуб, под его кроной молодой лес немного отступал от гиганта, благодаря чему между стволами оставался узкий разрыв, который давал возможность ехать рядом сразу двум всадникам.

Дальше почему-то наклонённые с двух сторон навстречу друг другу деревья образовывали довольно удобный проход, где густо сплетённые ветви закрывали небо, отчего солнечный свет лишь кое-где пробивался сквозь преграду и тонкими лучиками упирался в землю, укрытую толстым слоем прошлогодней листвы, испещряя её желтоватыми пятнами.

Это было любимое место охоты князя Витовта. Проход, образовавшийся без малейшего вмешательства человека и получивший название Ловчего хода, давал возможность без помех проникать в самую чащу. К тому же, заканчиваясь, он упирался в так называемый Гончий брод, где обычно на берегу тихой речки разбивали временный табор и натягивали княжий шатёр.

Какая-то птица внезапно сорвалась с дерева и, громко хлопая крыльями, полетела в чащу. От неожиданности конь под Витовтом дёрнулся, и князь сдерживающе натянул повод. Монивид, конь которого остался спокойным, обеспокоенно заметил:

– Похоже, аргамак[202] у тебя норовистый, княже…

– Нет, не норовистый, – Витовт ласково потрепал коня по холке. – Просто он степняк, к лесу ещё непривычный…

– Это тот конь, которого тебе подарил перекопский хан? – спросил Монивид.

– Тот, тот, – засмеялся Витовт. – Добрый аргамак, добрый…

– Тебе б, княже, коня поспокойнее, – заботливо проворчал Монивид. – Не те у тебя годы, чтобы на аргамаках гарцевать…

– Может, ты и прав, – после недолгого раздумья согласился Витовт. – Только, друже, не на рыцарском же коне на охоту ехать…

– Почему на рыцарском? – удивился Монивид. – Можно и на боярском руськом…[203]

– Ну, то уже в другой раз, – начал было Витовт, но тут далёкий звук рога, долетевший от Гончего брода, оповестил о начале лова.

Витовт молча стронул аргамака и в сопровождении Монивида, обогнув дуб-великан, направился под переплетение Ловчего хода. Какое-то время они ехали рядом, потом ход сузился, и Монивид, придержав коня, поехал сзади. Именно в этот момент внимание всадников привлек собачий визг и лай, долетавший из малость поредевшей чащи.

Витовт решительно повернул туда, и вскоре они оказались на небольшой поляне, где затаились охотники. Псы, до сих пор сидевшие тихо, сейчас рвались со сворок, и псари их едва сдерживали. Витовт остановил коня и, усмехаясь, показал Монивиду на вожака стаи, который уже почуял зверя и теперь нетерпеливо рычал, царапая задними лапами землю.

– Смотри, какой ярый охотник, – улыбнулся Витовт.

– А не рановато ли, княже? – забеспокоился Монивид.

– Нет, самое время, ты же рог слышал, загонщики уже пошли цепью, – и Витовт, заворачивая назад, потянул повод.

Выехав снова на Ловчий ход, всадники ещё некоторое время ехали, прислушиваясь к ходу ловитвы, прежде чем Витовт спросил Монивида:

– Как там, в Вильно, новые гости на моё коронование не прибыли?

– Конечно прибыли, да ещё какие! – Монивид оживился. – Князь московский Василько с боярами, внук твой, уже ждёт приглашения в Троки.

– Внук – это хорошо, – заулыбался Витовт. – Жаль только, хан ордынский птицы-беркута ещё не прислал.

– Так то ж везти откуда… – тоже улыбнулся Монивид.

– И то правда, – согласился Витовт и, немного подумав, решительно заявил: – Ну, то ничего. Я внучку этого аргамака подарю. Ты ж сам говоришь, что я для такого коня староват…

– Для аргамака так, а вот для короны как раз. Однако… – Монивид запнулся, глянул на Витовта и только после некоторого колебания закончил: – Говорят, поляки на всех кордонах сторожу поставили. Боюсь, перехватят…

Напоминание о короне, как всегда, порадовало Витовта, и он, весело тряхнул головой:

– Ничего у них не выйдет!

– Не говори «гоп», княже, – осторожно предостерёг Витовта Монивид. – Сам знаешь, из-за тех польских выходок коронацию уже перенесли на осень…

– Ну так и что? – Витовт покосился на Монивида и, похоже, убеждая себя самого, сказал: – Ягайла я уговорю. В Луческе зимой он же согласился…

– Он – да, – Монивид сокрушённо покачал головой. – А чем кончилось?

– Ну, может, ты и прав… Из-за панов всё! – Витовт сердито сжал губы. – Но и против панов сила есть. Припомни, друже, кто уже прибыл в Вильно?

– Кто? – Монивид на миг задумался и начал перечислять. – Князья руськи. Кроме молодого Василька, князья Тверской и Одоевский. Прусский и Лифляндский магистры уже тут. Ещё прибыли послы цесарские, царьгородские и татарские…

– Вот видишь, – быстро перебил Монивида Витовт. – Теперь коронация обязательно будет! Хватит мне только мечтать о короне! Нет, на этот раз всё будет иначе…

За этими приятными рассуждениями они проехали почти половину Ловчего хода и, казалось, даже забыли об охоте, как вдруг Мновивид схватил Витовта за руку:

– Смотри, княже!..

На широкой поляне, открывшейся с левой стороны, стоял чёрный могучий бык со светлой полосой на спине и загнутыми, как концы лука, рогами.

Повернув голову, лесной богатырь не двигался, а пока только следил за всадниками маленькими злыми глазами. Потом его устрашающие рога опустились ниже, и огромный тур сделал шаг к зарослям.

В охотничьем азарте Витовт дал аргамаку шпоры, и конь рванул с места. Направив копьё на тура, Витовт поскакал на поляну, но бык сразу учуял опасность и побежал. Витовт успел догнать его, но поскольку удар копья пришёлся сбоку, он оказался слабым и лишь разозлил тура.

Бык заревел, резко мотнул головой, стараясь зацепить коня рогом, и перепуганный аргамак отскочил, не дав Витовту возможности ударить мечом. Разъярённый князь рванул повод, однако конь пугливо порскнул ещё дальше, его копыто внезапно попало в лисью нору, и аргамак, подминая под себя всадника, повалился на бок…

Кусты по обе стороны шляха словно неслись навстречу Монивиду, который безжалостно бил аргамака плетью. На открытой дороге ухоженный степняк смог показать, на что он способен. Пена белыми пластами так и летела с конской морды, но аргамак не уменьшал скок и безостановочно нёс всадника дальше. Монивид успел уже несколько раз похвалить себя за то, что не стал тянуть с отъездом, но мысленно он всё ещё продолжал быть там, в Троках.

Вообще-то Монивид должен был представлять, что его ждёт в Вильно, однако он понимал: главные события происходят в Трокском замке, где всё ещё царила неопределённость. Из-за случайности, следствием которой стало неудачное падение с лошади, князь Витовт не вставал с ложа, и никто не мог сказать точно, чем закончится для восьмидесятилетнего человека последняя ловитва…

Однако то, что заставило Монивида, бросив всё, гнать в Вильно, началось только после того, как, узнав о случае на охоте, в Троки вместе с епископом Олесницким поспешно прибыл король Владислав Ягайло. Он не отходил от братова ложа и, наконец, именно сегодня, вроде бы всё решилось окончательно. Перед глазами Монивида так и стоял момент, когда король Владислав, выйдя из комнаты Витовта в общий зал, где в ожидании хоть каких-либо новостей собрались литовские и польские магнаты, торжественно провозгласил:

– Панове! Только что в присутсвии свидетелей князь литовский Витовт сказал мне: «Наияснейший король и дорогой брат! Великое княжестко Литовское, власть над которым я получил из твоих рук, я возвращаю тебе». – Владислав Ягайло умолк, обвёл всех присутствующих строгим взглядом и только после этого закончил: – А потом власть и ключи от всех великокняжеских замков князь Витовт передал мне.