Рубин из короны Витовта - Дмитриев Николай Николаевич - Страница 33

– Что? – Мозелю вспомнилось, как его принял Макропулос, но он решил пока об этом не думать, к тому же новость поразила и комтура.

– Протовестарий? – услыхав такую неожиданность, Отто фон Кирхгейм поспешил вмешаться. – Что ему тут делать?

– Он предупредил, что турки имеют намерения отобрать у князя Витовта южное побережье… – с гордостью заявил Гинне и вопросительно посмотрел на Отто фон Кирхгейма.

Поняв, что шута интересует, можно ли в присутствии Мозеля быть откровенным, комтур сделал успокаивающий жест и пробормотал:

– Для переговоров с императором надо быть хотя бы королём…

Гинне мгновенно понял намёк и загадочно усмехнулся.

– Думаю, вскоре такое может произойти… – говоря так, шут слегка наклонил голову и, прикрыв глаза, нарочно дёрнул ногой, отчего висевшие там колокольчики громко звякнули…

Жидовское местечко спряталось между двух холмов, примостившись на берегу небольшой, похожей скорее на ручей, речечки. Был тут, конечно, по примеру других поселений и пруд, устроенный с помощью явно на скорую руку слепленной дерево-земляной плотины, через которую между косо вбитых столбов переливалась вода.

Впрочем, герр Мозель, погружённый в собственные думы, особо по сторонам не глазел. К тому же и мысли были приятные: и вынужденное путешествие счастливо заканчивалось, и разбойники больше не угрожали, поскольку отряд комтура Отто фон Кирхгейма, вместе с которым всё время ехал и Мозель, обещал полную безопасность. Так что оставалось лишь добраться до Кёнигсберга, чтоб уже там, дождавшись попутного ганзейского когга, спокойно возвратиться в Любек.

Однако весьма интересным было и ещё кое-что. Главное, пребывая в Луческе, герр Мозель не только узнал всё, что нужно, а вдобавок ещё и чётко уяснил, что любимый шут князя Витовта, Гинне, – шпион Ордена. Такая новость обещала немалую выгоду, и Мозель с удовольствием представлял себе, как обрадуется, прознав об этом, сам доверенный советник императора уважаемый гер Блюменрит.

В то же время Отто фон Кирхгейм, который ехал рядом с Мозелем, в свою очередь был занят мыслью, где остановиться на ночёвку, и, едва присмотревшись к пруду, радостно окликнул купца:

– Смотри, какое удобное место! – и комтур, показав на высокий, сухой берег водоёма, вздел руку вверх, взмахнув ею в воздухе.

По этому сигналу отряд послушно свернул с битого шляха и начал вытягиваться цепочкой. Сам Мозель, ехавший впереди, только теперь заметил, что самая середина гребли[114] сделана не из земли, а представляет собой густой, сплетённый из ветвей заплот[115], который медленно пропускает воду, а её излишек переливается через край.

Пока Мозель рассматривал хитрую греблю, оруженосцы сняли с комтура шлем, панцирь, а когда взялись за поножи, к рыцарю, выйдя из-за ближайшей халупы, осторожно приблизился какой-то человек. Мозель и Отто фон Кирхгейм удивлённо посмотрели на нахала, а тот, заметив, что на него обратили внимание, не снимая с головы кипы[116] и кланяясь так низко, что его длинная чёрная борода касалась коленей, с самыми льстивыми интонациями заговорил:

– Ясновельможные паны рыцари! Осмелюсь пригласить вас в мою корчму отведать жареных грибочков в сметане, рыбы-фиш и разных узваров из ягод и мёда…

– К какой такой корчме? – удивился комтур. – Откуда она тут взялась?

Услыхав это, корчмарь немного выпрямился, хотя и остался в полупоклоне, и, показывая на низкое строение, стоявшее ближе всего к шляху, с едва заметной похвальбой добавил:

– Я извиняюсь, но сюда часто заезжают важные люди, даже и сейчас там у меня сидит один вельмишановный человек. Между прочим, это именно он послал меня пригласить вас…

– Вон как… – Мозель и Отто фон Кирхгейм переглянулись и внимательнее посмотрели на неприметную халупу.

Корчма и впрямь выглядела неказисто. Грязноватая, низкая, слишком маленькая, с потемневшей от времени соломенной крышей, на которой густо разросся рыжеватый мох и торчали сухие стебли, она никак не могла создать приятное впечатление. Однако из волоковых окон тянулись сероватые полоски дыма, и, даже сюда, на берег ручья, ветерок приносил восхитительный запах чего-то жареного.

Именно этот соблазнительный запах заставил рыцаря Отто фон Кирхгейма, а вместе с ним и купца Мозеля принять неожиданное приглашение – оба основательно проголодались за день пути и потому без колебаний и лишних расспросов пошли за бородачом, который, беспрерывно кланяясь, трусцой бежал впереди, показывая хорошо натоптанную тропинку.

Корчма просто поражала своей убогостью. На ничем не защищённом очаге горел огонь, дым ел глаза, и серая пелена, висевшая в воздухе, неспешно поднималась к волоковым оконцам. Тут же крутились полураздетые жиденята, а один из них, самый маленький и вообще почти голый, ёрзал пузом, лазая по земляному полу.

Две еврейки неопределённого возраста, одетые в какие-то лохмотья, копошились у очага, всё время там что-то то снимая, то ставя, то передвигая. Однако именно оттуда шёл такой непревзойдённый запах, что Мозель забыл своё первое желание – уйти прочь и, скривившись, начал осматриваться. От этого, не особо приятного, занятия Мозеля оторвал голос, долетевший из самого тёмного угла корчмы:

– Уважаемый брат рыцарь, прошу к столу!

Мозель оглянулся и увидал, что Отто фон Кирхгейм поспешил на зов. Купцу не оставалось ничего другого, как пойти следом, и, уже слегка пообыкнув к полутьме, он разглядел пожилого лысоватого человека в одежде пилигрима, который сидел за столом. Капюшон его рясы был откинут, и на загорелой лысине играли отблески очага.

Тем временем Отто фон Кирхгейм поспешно плюхнулся на лавку, стоявшую у стола пилигрима, и рассмеялся.

– Какая неожиданная встреча с благочестивым братом… Какая встреча!

– Случается… – с усмешкой отозвался пилигрим и глазами показал на усаживающегося рядом с комтуром Мозеля. – А это кто?

– Это мой добрый приятель, герр Мозель. Купец из Любека, – пояснил комтур.

Пилигрим весьма заинтересованно посмотрел на Мозеля и, подвигая ему свою кружку, больше напоминавшую маленький жбан, предложил:

– Выпейте, герр Мозель, это не узвар, а просто нектар леса. Надеюсь, вскоре нас хорошо накормят. Кажется, рыбу-фиш по-еврейски здесь готовят непревзойдённо…

Мозель, намаявшись за дорогу, охотно хлебнул напиток и едва только собрался послушать разговор комтура с монахом, как неожиданно почувствовал, что голова у него понемногу начинает идти кругом. Похоже, варево оказалось весьма коварным… А пока Мозель безуспешно пытался привести мысли в порядок, пилигрим, который почему-то внимательно наблюдал за всем, обратился не к своему, судя по их радостной встрече, давнему знакомцу комтуру, а непосредственно к купцу:

– Признаться, меня несколько удивляет, герр Мозель, что ганзейский купец путешествует не морем, как всегда, а сушей…

– Это случайность, – чувствуя необыкновенную лёгкость, бесшабашно махнул рукой Мозель. – Меня ограбили, товар пропал, вот и…

– Ну не скажите, – вмешался комтур, взяв оказавшуюся на столе ещё одну кружку и наливая из стоявшего тут же кувшина вина себе. – И мне помог, и от самого Луческа с нами идёт, и вот что мне подарил…

Хвастаясь камнем, комтур показал перстень, и пилигрим мгновенно среагировал на подсказку.

– О, так вот чем вы торгуете, герр Мозель… Драгоценные камни!

– Именно так! – уже порядком захмелевший Мозель пьяно мотнул головой. – Королевские камешки имеют чудодейственную силу…

– Это какие же? – внимательно рассматривая перстень комтура, быстро спросил пилигрим.

– Те, что принадлежат королям… И такие, как в этом перстне, они называются «лунные камни», тоже…

Мозель уже не контролировал себя, и быстро понявший это пилигрим поинтересовался:

– А вам про герра Блюменрита ничего слышать не приходилось? У него, говорят, алхимик есть… Он его вроде как повесить собирался, но отчего-то передумал… Так было?