Дальний умысел - Шарп Том - Страница 57

– Фамилия Френсик? – спросил он. Френсик кивнул. – Тебе надо к судье, – продолжал тот. – Пойдешь добром или?..

Френсик пошел добром; угрюмая компания следовала за ним по ступеням суда. Внутри здания было темно и прохладно. Френсик замешкался, но долговязый шериф указал нужную дверь.

– Судья в кабинете, – сказал он. – Заходи.

Френсик вошел. За огромным столом восседала Бэби Хатчмейер в судейской мантии; в ее лице, всегда жестком, не было ни кровинки. Френсик узнал ее с первого взгляда.

– Миссис Хатчмейер… – вымолвил он, – покойная миссис Хатчмейер?

– Для вас – судья Хатчмейер, – отрезала Бэби, – а насчет покойных лучше оставим, если не хотите без проволочек именоваться покойным мистером Френсиком.

Френсик сглотнул слюну и посмотрел через плечо. Шериф подпирал двери спиной; на поясе его явственно поблескивал револьвер.

– Нельзя ли все-таки узнать, в чем дело? – спросил он, прерывая многозначительное молчание.

Судья кинула взгляд на шерифа.

– Что ему предъявляется? – спросила она.

– Угрозы и запугивание, – отвечал шериф. – Незарегистрированное огнестрельное оружие. Запасное колесо с героином. Вымогательство. Что скажете, судья, то и пришьем.

Френсик плюхнулся на стул.

– Героин? – ахнул он. – Как, то есть, героин? У меня никакого героина…

– По-вашему, никакого? – спросила Бэби. – Херб вам покажет, правда, Херб?

Шериф за спиной Френсика кивнул.

– Его машину, поди, уже разобрали в гараже неподалеку, – сказал он. – Если надо, улики сейчас будут.

Но Френсику не надо было улик. Он втянулся в стул и смотрел на мертвенное лицо Бэби.

– Чего вы хотите? – выговорил он наконец.

– Правосудия, – кратко ответствовала Бэби.

– Правосудия? – усомнился Френсик. – Это вы-то говорите о правосудии, а сами…

– Показания будете давать сейчас или завтра на суде? – осведомилась Бэби.

Френсик опять поглядел через плечо.

– Я бы хотел дать показания незамедлительно, только с глазу на глаз, – сказал он.

– Побудь снаружи, Херб, – кивнула Бэби шерифу. – Далеко не отходи. Может быть, придется…

– Не придется, – поспешно сказал Френсик. – Уверяю, что нет.

Бэби одним движением отмахнулась от его уверений и удалила Херба. Когда дверь затворилась, Френсик достал платок и отер пот с лица.

– Так, – сказала Бэби. – Слушаю ваши показания.

Френсик подался вперед. Он хотел было сказать: «Вы же не можете так со мной поступить», но это клише, затертое его бесчисленными авторами, явно не годилось. Она могла. Он был в Библиополисе, а Библиополиса не было на карте мира.

– Чего вы хотите от меня? – спросил он слабым голосом.

Судья Бэби откинулась в кресле.

– С вашей стороны, мистер Френсик, это любопытный вопрос, – заметила она. – Вы являетесь в наш город, запугиваете одного из наших граждан, угрожаете ему и теперь спрашиваете, чего я хочу от вас.

– Я не угрожал и не запугивал, – возразил Френсик. – Я приехал сказать Пиперу, чтобы он больше не слал мне рукописей. Он мне угрожал, а не я ему.

– Если вы так собираетесь защищаться, то скажу заранее, что в Библиополисе вам никто не поверит, – покачала головой Бэби. – Мистер Пипер известен как самый мирный, самый незлобивый из здешних обитателей.

– Здесь он, может быть, и мирный, – сказал Френсик, – но из Лондона…

– Вы сейчас не в Лондоне, – сказала Бэби, – вы сидите у меня в кабинете – скажите спасибо, если под себя не наделаете.

Френсик воспротивился.

– Вы бы, может быть, тоже наделали под себя, – сказал он, – если бы вам предъявили обвинение, что у вас запасное колесо с героином.

– Тут вы, пожалуй, правы, – кивнула Бэби, – за это вам причитается пожизненное. Угрозы и запугивание, оружие и вымогательство – в сумме пожизненное плюс девяносто девять лет. Вы уж лучше подумайте, а потом говорите.

Френсик подумал и заметил, что трясется еще сильнее: и то правда, как бы под себя не наделать.

– Запугиваете, – выдохнул он.

– Да ничуть, – улыбнулась Бэби. – Кстати, тюремный сторож – дьякон у меня в церкви. Девяносто девять лет вам сидеть не придется. Самое большее три месяца, только в кандалах. И смерть натуральная: змеи и тому подобное. Вы ведь полюбовались на наше маленькое кладбище?

Френсик кивнул.

– Там для вас места хватит, – продолжала Бэби. – Надгробия не будет, надписи тоже – кому это надо? Бугорок и травка, вот и все. Выбирайте.

– Между чем и чем? – спросил Френсик, обретя голос.

– Между пожизненным плюс девяносто девять и тем, что я вам посоветую.

– Пусть будет, как вы мне посоветуете, – сказал Френсик, который не видел возможности выбирать.

– Что ж, – сказала Бэби, – в таком случае признавайтесь.

– Признаваться? В чем?

– Да в том, что вы сами написали «Девства ради помедлите о мужчины» и свалили это на мистера Пипера, обманули Хатча, за ставили мисс Футл поджечь усадьбу и…

– Нет, – вскрикнул Френсик. – Нет, никогда. Я скорее… – Он замолк. Что он – скорее? На лице у Бэби было такое выражение… – Не понимаю, зачем мне в этом признаваться? – сказал он.

Бэби чуть-чуть расслабилась.

– Вы украли у него доброе имя. Теперь верните, – сказала она.

– Доброе имя? – не понял Френсик.

– Под его именем вы издали эту грязную книжонку, – сказала Бэби.

– Да у него до этого не было никакого имени, – сказал Френсик, – он ничего не опубликовал, и теперь, став, так сказать, мертвецом, тоже ничего не опубликует.

– Опубликует, – возразила Бэби, подавшись вперед. – Вы ему отдадите свое имя. «Поиски утраченного детства», роман Фредрика Френсика.

Френсик уставился на нее. Совершенно сумасшедшая женщина.

– «Поиски» под моим именем? – спросил он. – Да вы ничего не понимаете. Я эти чертовы «Поиски» всучивал без толку всем лондонским издательствам. Их же читать невозможно.

Бэби неприятно улыбнулась.

– А это уж ваше дело. Опубликуете, и все его будущие книги тоже выйдут под вашим именем. Либо так, либо в кандалы.

Она глянула в окно на черные деревья и тусклое небо, и Френсик проследил за ее взглядом. Пустое будущее, скорая смерть. Нет, с нею не поспоришь.

– Хорошо, – сказал он, – сделаю все, что смогу.

– Нет, вы больше сделаете. Вы сделаете именно так, как я вам скажу. – Она достала лист бумаги и протянула ему ручку. – Пишите, – сказала она.

Френсик пододвинул стул и стал писать дрожащей рукой под ее диктовку. Он признался, что увиливал от британских налогов, переведя два миллиона долларов и последующие отчисления на счет номер 476994 в нью-йоркском Первом государственном банке; что он побуждал своего партнера, бывшую мисс Футл, поджечь усадьбу Хатчмейера… То, что он делал, так переплелось с тем, чего он не делал, что под допросом опытного обвинителя ему в жизни не выпутаться. Бэби прочла и заверила его подпись. Потом позвала Херба, и он тоже заверил.

– Это поможет вам идти стезей добродетели, – сказала она. – Только пикните, только попробуйте, вопреки своим обязательствам, не опубликовать роман мистера Пипера – и все это пойдет к Хатчмейеру, в страховую компанию, в ФБР и в налоговое управление, так что бросьте-ка ухмыляться. – А Френсик не ухмылялся. У него был нервный тик. – Если вы думаете, что кинетесь к властям и сообщите, что я в Библиополисе, то это вы тоже оставьте. У меня здесь хватает друзей, и если я скажу: нет меня, другие повторят и засвидетельствуют. Понятно?

– Совершенно понятно, – кивнул Френсик. Бэби встала и сбросила мантию.

– Ну, а на случай, если не совершенно понятно, – сказала она, – мы поставим вас обеими ногами на путь спасения.

Они вышли в вестибюль, к угрюмым мужчинам.

– Мальчики, у нас новообращенный, – объявила она. – Увидимся в церкви.

Френсик сидел в первом ряду молельни Служителей Божьих. Прямо перед ним ясная и спокойная Бэби вершила радение. Церковь была заполнена; Херб сидел рядом с Френсиком, и они глядели в один песнослов. Спели «Телефонируем ко славе», «Скала нерушимая» и «Мы сберемся у реки». Херб толкал Френсика в бок, и он пел в унисон. Наконец Бэби произнесла проповедь, отправляясь от текста «Вот человек, который любит есть и пить вино, друг издателям и грешникам» и не спуская глаз с Френсика, – а прихожане воспели «Библиополис, любовь – наш стяг». Френсику приспело время спасаться. Он вышел нетвердым шагом и рухнул на колени. Змеилища в Библиополисе были упразднены, но Френсик оцепенел без всяких змей. Над ним сиял лик Бэби. Она снова победила.