Поиски в темноте - Тодд Чарльз - Страница 20

Глава 9

Стемнело; в Синглтон-Магна они ехали молча. Ратлидж смотрел на дорогу. Элизабет Нейпир сидела рядом с ним, на переднем сиденье, кутаясь в легкий шерстяной плащ. В багажнике лежал ее кожаный чемоданчик. Подул западный ветер; лучи фар высвечивали на дороге клубы пыли и листья. За окошками мелькали черные, неясные тени, похожие на часовых в трауре.

Хэмиш не молчал; он неустанно высказывал свое мнение о происходящем. Прохаживался насчет способностей Ратлиджа, сомневался в том, что он раскроет дело. Ратлидж старался не обращать внимания на голос, звучащий у него в голове. Он сосредоточился на дороге и на двух ярких лучах, освещавших его путь.

Однажды из темноты блеснули лисьи глаза; в другой раз они обогнали какого-то пьяницу, шаркавшего по обочине. Пьяница замер и, разинув рот, проводил машину взглядом, как будто она прилетела с Луны. Мимо проносились деревушки; ярко светились прямоугольники окон.

Элизабет Нейпир оказалась не хорошей и не плохой спутницей. Ратлидж понимал, что ей сейчас нелегко. Она старалась собраться, готовилась к испытанию. Разговаривала она невнимательно, перескакивала с одного на другое. Похоже, мысли о будущем мешали ей сохранять учтивость и поддерживать светскую беседу. Сам Ратлидж еще не осматривал жертву. На месте убийства труп мог бы о многом ему рассказать. Но дознание уже прошло. Коронер сделал все, что мог, нашел все, что нужно было найти. Ратлидж в первую очередь обязан был искать детей, а не устанавливать личность погибшей женщины. Во всяком случае, так было до сих пор.

Когда впереди показались первые дома Синглтон-Магна, Элизабет Нейпир встрепенулась и спросила:

— Во что она была одета… та женщина?

Ратлидж ненадолго задумался.

— На ней было розовое платье в цветочек.

Его спутница развернулась к нему:

— Розовое?! Вы не путаете? Маргарет не очень любит розовый цвет… и не часто выбирала розовые вещи. Она предпочитает голубое и зеленое.

— Если вы не против, подождите, пожалуйста, в полицейском участке, а я пошлю кого-нибудь за инспектором Хильдебрандом. Лучше всего, если все необходимые распоряжения сделает он. — Ратлидж улыбнулся. — Чем скорее мы покончим с делом, тем легче все пройдет для вас.

— Я думала, расследование убийства ведете вы, — удивленно заметила мисс Нейпир.

— Меня прислали для того, чтобы улаживать возможные недоразумения, если придется вести поиски на других участках, — без улыбки ответил Ратлидж и пояснил: — Моя главная цель — найти детей. Но приходится думать и о другом.

— Неужели судьба детей вам безразлична? — с любопытством спросила она.

— Нет, конечно, — раздраженно ответил Ратлидж, — но трудность в том, что я не знаю, где их искать. Хильдебранд сделал все, что в человеческих силах, однако безрезультатно. Я пробую взглянуть на дело с другой точки зрения. Допустим, дети не погибли. Тогда почему мы никак не можем их найти? Видел ли их на станции кто-нибудь еще или они — всего лишь плод воспаленного воображения Моубрея?

— Разве такое возможно? Если он так распалился, то ведь не на пустом месте! Что-то его подтолкнуло!

— Вот именно. Этим я и займусь в дальнейшем.

— Ваш подход приводил вас к успеху? — с интересом спросила она. — Я имею в виду — в других делах…

— Я смогу ответить на ваш вопрос, когда вы опознаете… или не опознаете жертву.

У констебля ушло полчаса на то, чтобы найти Хильдебранда и привести его в полицейский участок. Войдя, Хильдебранд так уставился на Элизабет Нейпир, как будто она была его личным врагом. Глядя на Ратлиджа настороженно и холодно, Хильдебранд спросил:

— А нельзя было подождать до утра? День у меня выдался трудный, и я устал.

— Мисс Нейпир — дочь Томаса Нейпира, — сухо ответил Ратлидж. — Я привез ее из Шерборна. Да, сейчас уже поздно, но мне кажется, вам следует как можно скорее побеседовать с ней. Мисс Нейпир, познакомьтесь, пожалуйста. Это инспектор Хильдебранд.

Хильдебранд смерил ее цепким взглядом.

— О чем я должен с ней говорить? Ближе к делу! Неужели вы намекаете на то, что ей что-то известно о детях?

— Похоже, — ответил Ратлидж, — она сумеет опознать нашу жертву. — По мере того как он объяснял, выражение лица Хильдебранда менялось на глазах.

Он не ответил Ратлиджу напрямую, но задумчиво повернулся к Элизабет Нейпир. Даже в длинном дорожном плаще она выглядела очень маленькой, хрупкой и в высшей степени женственной. Потерянной в этом мужском мире, полном насилия и темных страстей, где пыльные шкафы и папки с документами таят в себе тайны несчастнейших из людей. За длинными окнами на ветру раскачивались кусты и деревья, словно нищие, просившие о милосердии.

— Мисс Нейпир, мне очень жаль, что вас привлекли к этому грязному делу. К тому же без всяких на то оснований. Инспектор Ратлидж не счел нужным заранее сообщить мне о своих намерениях… иначе я сообщил бы ему о решении, принятом сегодня. Около шести вечера миссис Моубрей похоронили. Мы не можем показать вам тело. Дело закрыто.

Хильдебранд перевел торжествующий взгляд на Ратлиджа:

— У нас не было оснований сомневаться в личности жертвы… я подробно обсудил все с вышестоящим начальством и приходским священником церкви Святого Павла. Похоже, у миссис Моубрей не осталось родственников, кроме детей. Не было причин откладывать далее… м-м-м… ее погребение.

Ратлиджа захлестывала дикая ярость. Ему хотелось схватить Хильдебранда за горло и задушить его.

Хильдебранд расчетливо и хладнокровно отомстил ему. Он считал, что Ратлидж вмешивается не в свое дело и путается у него под ногами. Он позаботился о том, чтобы приезжий из Лондона больше не мог ему угрожать.

Заметив состояние Ратлиджа, Хильдебранд не удержался от злорадной улыбки и продолжал:

— Кроме того, я взял на себя смелость посоветоваться с вашим начальником в Лондоне. Он во всем согласился со мной.

Боулс… Ну конечно, он согласился, могло ли быть иначе?

А единственная особа, которая могла бы опознать погибшую, переводит с Хильдебранда на Ратлиджа изумленный взгляд. Она не понимает, что произошло и почему!

— Ее уже похоронили? — переспросила Элизабет. — Но почему так быстро? Я непременно должна на нее взглянуть, не зря же я проделала такой путь! — Она повернулась к Ратлиджу: — Инспектор, сделайте что-нибудь!

— Мисс Нейпир… — начал Хильдебранд.

— Нет! — решительно возразила она. — Нет, вам не удастся так просто от меня отделаться! Будьте добры, скажите, где у вас телефон? Я немедленно позвоню отцу. Он скажет, что мне делать… — Ее глаза наполнились слезами. Хильдебранд терпеть не мог женских слез. Когда он пытался утешать плачущих, только портил дело. Поэтому он в отчаянии повернулся к Ратлиджу. Его глаза метали молнии. «Вот что вы наделали!» — словно говорил он.

Ратлидж, по-прежнему боровшийся с душившей его яростью, процедил сквозь зубы, едва узнавая собственный голос:

— В чем ее похоронили? В том платье, какое было на ней, когда ее убили?

Хильдебранд посмотрел на него как на помешанного:

— В платье?! Нет, что вы! Жена священника, миссис Дрюс, прислала что-то из своей одежды и… и нижнего белья. Чтобы никто не подумал…

— В таком случае покажите мне ее платье! — Вид у Элизабет вдруг сделался очень усталым и расстроенным. — Вы позволите? — На ее ресницах блестели слезы; она не плакала, но могла вот-вот расплакаться. — Я должна положить этому конец!

Как ни злился Ратлидж, он услышал Хэмиша, восхитившегося ее отвагой. «Девица храбрая, как полк солдат, — заметил он, — хотя, глядя на нее, этого не подумаешь!»

— Мисс Нейпир… — с сомнением возразил Хильдебранд, — вы вполне уверены, что хотите осмотреть ее одежду? Да еще в такой поздний час! Уверяю вас, зрелище не из… Весь перед платья в крови.

Она молча кивнула. Хильдебранд крепко взял ее под руку, словно боялся, что она вот-вот упадет в обморок, и пообещал вызвать врача, который поддержит ее во время испытания. Обернувшись к Ратлиджу, Хильдебранд без слов высказал все, что думал о нем. Вслух он спросил: