Цвет победы - Чиркова Вера Андреевна - Страница 50

– Ничего. Я только хотел тебе сказать сам… первый. А то вдруг кто-то расскажет… а ты рассердишься.

– А вчера предупредить ты не мог?

Блондин вздохнул ещё отчаяннее, стиснул руки в кулаки и бросил косой виноватый взгляд на жену.

Ярослава посмотрела в несчастные зелёные глаза и тоже вздохнула. Это до чего же Тин зашугал парней, что они от самых обычных вещей дёргаются?!

– Ладно, – покладисто согласилась Ярослава, решив, что про детей она выяснит у моряны, вряд ли с ними возникнут какие-то особые сложности, – на этом всё?

– Нет, – не глядя жене в глаза, помотал он светловолосой головой, – есть ещё одна вещь, которую я должен сказать тебе.

– Ты хочешь объяснить, почему так коротко пострижен? – пошутила Слава и сразу увидела, что нечаянно попала в точку.

Глаза мужа вмиг стали огромными и круглыми, как у унса. Ой, похоже, ей пора взять музыкальную паузу, а то от этих секретов скоро крыша поедет, определилась со своими желаниями землянка и решила свернуть беседу на более спокойную тему. Оказывается, не так просто из привычных бытовых проблем матери-одиночки влезать в бушующую страстями жизнь хозяйки большого семейства.

– Это тоже… – ошеломлённо пробормотал Васт, – но как ты догадалась?

– Дедуктивный метод, – фыркнула Слава и, заметив, как из-под подушечки выглянула глазастая голова унса, шутливо добавила: – А все, между прочим, уже идут в столовую.

– Стан велел спросить, вы идёте завтракать? – подтвердил Шарик.

– Элементарно, Ватсон. – Слава с шутливой серьёзностью кивнула унсу и обернулась к мужу: – Ну, ты намерен подать мне руку, чтоб я встала с дивана?

– Конечно. – В следующий миг она оказалась на ногах и крепко прижата к его груди. – Я всё-таки скажу… возможно, ты рассердишься, но вчера я не удержался… и провёл ритуал… подробно объясню позже, но я теперь ощущаю все твои эмоции… понимаешь, все. И это ещё не всё… скоро и ты начнёшь меня чувствовать… я так хочу. Но сейчас не об этом… я ощущаю, как тебе больно и тревожно… а ты улыбаешься и шутишь…

– А если не шутить… то станет совсем паршиво, – тихо призналась Ярослава, – мне это всегда помогало… Так мы идём?

– Идём. Но не забывай… теперь с тобой рядом – я. Пусть пока и не знаю всех ваших законов… и делаю ошибки… но я обещаю, постепенно их будет всё меньше.

– Заранее начинаю бояться… – смущённо проворчала Слава и решительно потянула блондина к двери, пока не начал выяснять, что именно она имела в виду.

– Я забегу в свою комнату переодеться, – сообщил анлезиец, пройдя несколько шагов, – и прикажу перенести свои вещи в твою комнату.

– Нет! – вспомнила Слава примету. – Не сейчас! Перенесёшь после обеда. Такие у нас правила… жених с невестой идут на свадьбу каждый из своего дома. И после завтрака пойдёшь к себе… не обижайся, это чтобы семья потом была крепкой.

– Ради этого я готов прийти пешком из порта, – сообщил жених так серьёзно, что у Славы перехватило дыхание и защипало в носу, – и даже дальше.

– Вот крайностей не нужно… – Ярослава старательно не смотрела ему в глаза, чувствуя себя аферисткой. – Иди.

И первая шагнула прочь, пытаясь удержаться, чтобы не побежать. Чёрт, чёрт! Что она творит, зачем позволила себя уговорить!

Парень и правда влюблён в неё… и что греха таить, это невероятно приятно, быть любимой. Видеть, как он переживает из-за неправильно понятого слова, строгого взгляда, неизвестно когда прижитых с хитроумными морянками деток… и даже из-за того, что у него нет дворца, как у далёкого занийского наместника. Наблюдать, как он старается ей во всём угодить, с каким счастьем принимает вполне обыденные между женихом и невестой проявления ласки… как ловит взгляды… И знать, что твоё сердце выжжено напалмом давно прошедшей любви, высушено бочками слёз, вылитых по своей проклятой доле матери-одиночки, и вряд ли сможет когда-нибудь ответить полноценным чувством.

– Слава, – возле столовой видящую перехватила моряна, – что произошло?

– Тарос, – Слава сразу догадалась, чего не может понять чувствующая эмоции правительница, – там, ещё в приюте, когда в нём проснулись способности, приворожил принцессу.

Глаза моряны на миг стали круглыми, как у рыбки, потом подёрнулись туманом глубокой задумчивости.

– Ах вот как… неожиданно. А я думала… она в Стана… – Афродита разочарованно вздохнула.

– Рухнула вся интрига? – Сегодня Слава могла требовать приз за сообразительность.

– А ты хочешь сказать, что это был плохой вариант? И она ему нравится… может…

– Не буду я её гипнотизировать, и не проси. Стан никогда не согласится. И одной этой причины мне достаточно. А есть и побочные эффекты.

– Но Стана можно спросить.

– Чур, это буду не я. Мне и так хлопот с детьми хватает, – решительно отказалась Ярослава и вспомнила, о чём хотела поговорить с правительницей. – Кстати, про детей, расскажи-ка, про тех, которые от моих парней?!

– Но они только у Стана… – Рассмотрев появившееся на лице землянки выражение, моряна вдруг изумлённо вытаращила глаза и резко хлопнула себя по губам. – Ох.

– Вот именно… ох. И отсюда поподробнее.

Дверь распахнулась, и тот, о ком они только что говорили, возник на пороге.

– У вас что-то стряслось?!

– Я нечаянно – русалка запнулась, – проговорилась…

– Ты и нечаянно? – невесело хохотнул Стан. – Ладно, поверю, а о чём?

– О детях, – не желала оттягивать неприятное объяснение Ярослава.

Васт должен был подойти с минуты на минуту.

– Они не виноваты, мам, правила у них такие. – Взяв мать под руку, старший уверенно повёл её в столовую, не ту, парадную, где они обедали вчера, а в небольшую, только для королевской семьи. – Это я сам вызвался отработать за хумили, моряны их не берут… чтобы породу не портить.

При последних словах он ехидно ухмыльнулся и скосил взгляд на моряну, но та сделала вид, будто ничего не заметила.

– И они через день спросили… когда узнали, кто я такой, согласие… Моряны могут сразу определять, будут дети или нет. Ты же понимаешь… я не мог отказать… ну, в общем, у тебя будут внуки.

– Но почему внуки… – никак не могла понять Ярослава, с ужасом представляя стайку мальков.

– Я так решил… чтобы ему не было одиноко… и морянам нужно помочь, – снова засмеялся Стан, и теперь его смех звучал намного жизнерадостнее.

– О боги, – потрясённо пробормотала мать, – это просто ни в какие ворота… я и так начинаю чувствовать себя патриархом рода… или правильно будет сказать – матриарх? А бедный Васт так переживает… сколько у него их там, кстати?

– Пятеро… всего, – с сожалением вздохнула моряна, – все дочери. Старшей десять лет, младшая ещё не родилась.

– Действительно… ужасно, – себе под нос буркнула Слава, усаживаясь за столом и оглядываясь. – А Адистанна не будет завтракать?

– Ей отнесли завтрак в покои брата… – поторопилась ответить моряна. – Зайл убедил её, что за ним нужно присматривать. Он тоже там дежурит.

– Замечательный парень.

Ярослава думала совсем о другом, говоря эти слова, душу грызла непонятная тревога… Интересно, и откуда взялось это чувство, если она все уже выяснила? Женщина перебирала в уме имена и последние события, пытаясь понять, кто именно её беспокоит, и не замечала, как напрягся посматривающий на неё старший, как бесшумно распахнулась дверь и насторожённо замер на пороге блондин, оглядывая всех подозрительным взглядом, в котором так и читалось: «Кто?»

Кто осмелился расстроить его любимую женщину, что произошло в те несколько минут, пока он приводил себя в порядок?

– Мне нужно, отдельную комнатку. – Ярослава наконец сообразила, чего ей хочется, – есть поблизости?

– Идём, – моряна уже была на ногах, – тут по соседству… мне можно будет посмотреть?

– Никому нельзя, – обводя детей рассеянным взглядом, послала ей бледную, виноватую улыбку Слава, – не обижайся.

Комнатка была той самой читальней, и, привычно развязывая шнурок, Ярослава порадовалась привычке местной знати жевать сладости и орехи. Мигом освободила одну из вазочек, протёрла салфеткой и ссыпала в неё свои камушки, крутнула, перемешивая, и потянулась пальцами к тому, который позвал теплом.