Будущее не выбирают - Шапошников Игорь - Страница 75

Эвфемизмом «контактные группы», очевидно, контрабандист обозначал свой десант.

— Он, видимо, считает, что мы просто прислушаемся к его совету? — спросил один из пилотов. — Интересно, он нанюхался, что ли, чего-то, чтобы такое нам предлагать?

— В случае оказания сопротивления станция будет уничтожена, — продолжал контрабандист. — В знак доказательства серьезности наших намерений через десять минут мы произведем залп по двадцать первому ярусу. У вас есть достаточно времени, чтобы эвакуировать оттуда людей и загерметизировать его.

Все пилоты просто онемели. Пока по громкой связи станции транслировались команды эвакуации, Артур пытался осознать происходящее.

Станции никогда не расстреливали. Альянс всегда пытался именно захватить их. Внешние берегли жизнь людей и заботились о своем экономическом благополучии. Каждая станция могла приносить большой доход. Поэтому вопрос даже о частичном повреждении станции никогда не ставился. Альянс, так же как и Федерация, считал, что в бою должны участвовать только профессиональные военные. Мирное население должно оставаться в максимальной безопасности.

Как выяснилось, контрабандисты не придерживались этой точки зрения. Они все правильно рассчитали. Под угрозой полного уничтожения Рассел должен будет сдать станцию. Другого выхода у него не будет. Но если контр-адмирал решит, что противник блефует, те начнут методично расстреливать ярус за ярусом, пока гарнизон наконец не сложит оружие и не позволит абордажным группам войти на станцию. Контрабандисты рассчитали все слишком хорошо. Артур вспомнил слова Цеззи, которые она сказала несколько часов назад. Действительно, у их противника снова в рукаве оказался спрятан козырь.

В этот момент и сама Цеззи появилась на стартовой палубе. Артур понял, что девушка пришла за ним, и, не дожидаясь, пока она подойдет к нему, направился к выходу с палубы.

— Стайрон попросил найти тебя, — объяснила Цеззи.

Сам контрразведчик находился не в тактическом центре, как предполагал Артур, а в своем кабинете. После обмена приветствиями Артур и Цеззи устроились на стульях, Стайрон не стал терять время и сразу рассказал суть дела.

— Рассел будет сдавать станцию, — сказал он. — Через, — контрразведчик бросил взгляд на часы, — четыре минуты станции снесут верхний ярус. А потом к нам отправятся абордажные команды. Если учитывать все то время, которое займут переговоры и прочее, то до высадки абордажных групп на станцию остается меньше трех часов. Мы все знаем, что их Совет считает тебя одним из своих врагов, поэтому, если ты попадешь в руки контрабандистов, тебя убьют. Вот такой вот расклад. Исходя из вышесказанного, я предлагаю тебе уйти на спасательной капсуле.

— И куда я пойду? — спросил Артур. — Путь к внутренним планетам перегородили эти крейсеры. А лететь к системе Юпитера, честно говоря, никакого желания нет. Там меня тоже ждет не слишком теплый прием.

— Там ты хотя бы останешься в живых, — заметил контрразведчик.

— Только до тех пор, пока до меня не доберутся Освободители.

— Но оставаться здесь тебе все равно нельзя. Или у тебя есть какие-то другие предложения?

Артур откинулся на спинку стула и начал массировать глаза.

— Как же я от всего этого устал, — наконец сказал он. — Я всего лишь хотел спокойной жизни, чтобы друзья были рядом.

Стайрон и Цеззи молчали.

— Ладно, у меня есть одна идея, — сказал пилот.

— Чуть позже расскажешь, — прервал его Стайрон. — Сейчас будет удар, поэтому держитесь за что-нибудь.

Стайрон встал с кресла и подошел к стене позади него, где и схватился за одну из скоб, разбросанных на стенах кабинета. Артур и Цеззи перешли к другим стенам и тоже ухватились за такие же скобы. Через полминуты станцию действительно ощутимо тряхнуло. Контрабандисты сдержали свое обещание и продырявили верхний ярус. Впрочем, людей оттуда успели эвакуировать, и ярус полностью загерметизировали. Сейчас из пробоин выходил воздух, и поэтому запустили маневровые двигатели станции, чтобы компенсировать отдачу от выхода кислорода.

— Так что за предложение было у тебя? — спросил Стайрон, когда они все трое вернулись к столу.

— Сейчас на одной из стартовых палуб станции стоит «Призрак», верно? — спросил Артур.

— Да, это так, — ответил Стайрон. — Ты хочешь пойти на нем вместо спасательной капсулы? Это легко устроить. Но в одиночку тебе трудно будет справиться с управлением.

— Я не собираюсь им управлять, — ответил Артур. — Сколько на нем ресурсов жизнеобеспечения сейчас?

— Он в полном порядке, — ответил контрразведчик, — поэтому…

— Двадцать человек могут спокойно жить на нем в течение пяти лет в автономном режиме, — продолжил за него Артур. — Я еще хорошо помню характеристики судов нашего флота. А значит, один человек может жить на нем сколь угодно долго.

— Ты собираешься… — Цеззи, кажется, поняла, что задумал Артур, но он не дал ей договорить,

— Да, я уйду на «Призраке». Перпендикулярно плоскости эклиптики. И я не собираюсь лететь к какому-нибудь человеческому поселению. Я просто уйду в пространство, и меня никто и никогда не сможет там найти. «Призрака», идущего на инерционном ходу, заметить просто невозможно, и Освободители не смогут меня достать. А у вас, Ричард, появится возможность передохнуть и перегруппировать силы. Когда объявится очередной сновидец, а это рано или поздно произойдет, вам будет легче защищать его, зная, что меня уже никому не достать.

— Ты же через год сойдешь там с ума от одиночества, — заметил Стайрон.

— А я не собираюсь там нормально жить, — ответил Артур. — Надо попросить доктора смонтировать установку искусственного питания и принудительного сна. Я просто буду спать все время, пока не умру. А при таком режиме я умру очень и очень не скоро. И все это время я буду спать и видеть сны, обеспечивая человечеству будущее. По-моему, это отличный вариант. Беспроигрышный.

— Ты с ума сошел, — медленно сказала Цеззи. — Ни один человек не должен подвергать себя такому. Это ведь то же самое самоубийство, только медленное.

— Свобода выбора должна быть у каждого человека, — ответил ей Артур. — Вот только сновидцы свое будущее не выбирают. Нам надо делать то, что необходимо. Для нас свобода воли иногда становится слишком большой роскошью. Поэтому нам и приходится приносить ее в жертву, чтобы любой другой человек все-таки обладал ею.

Цеззи только молча смотрела на пилота, а Стайрон уже начал вести переговоры. Он собирал техников и докторов, чтобы максимально быстро установить на «Призраке» оборудование, о котором говорил Артур, и приготовить его к полету.

— Сколько уйдет времени на подготовку? — спросил Артур.

— Час, — коротко ответил контрразведчик. — Так что у тебя будет еще время, чтобы успеть стартовать. Ты уверен в своем выборе?

— Ричард, я действительно очень сильно устал. Так что я с огромным удовольствием отдохну от всей этой нервотрепки. Но посмотри правде в глаза. Другого выхода у нас просто нет. Поэтому я и лечу.

— Нормальный человек не пошел бы на такое, — сказала Цеззи.

— А я не нормальный, — резко ответил ей Артур. — Я искусственный. Я всегда плохо вписывался в общество. Так что теперь я не буду никому мозолить глаза. Освободителям придется смириться с тем, что я для них недосягаем. А сам я просто буду отдыхать.

— Если бы ты ушел на спасательной капсуле, я бы ушла с тобой, — сказала Цеззи.

— Спасибо, Цез, но ты же понимаешь, любое другое решение, кроме моего, дает нам лишь небольшую передышку, а потом все начнется заново. Я уйду на «Призраке». И закончим обсуждение на этом.

Через пятьдесят минут Артура уже укладывали в саркофаг, к которому были подведены системы жизнеобеспечения. Цеззи и Стайрон стояли рядом и наблюдали, как врачи присоединяют к телу Артура множество трубок и катетеров. Пилоту предстояло провести в этом саркофаге не просыпаясь несколько десятков лет. Техники в это время закладывали программу полета в центральный процессор. Наконец все подготовительные работы были закончены. Техники и врачи покидали корабль. Артур был еще в сознании, он должен был заснуть только после старта.