Очень не просто (СИ) - Григорьев Тимофей - Страница 72

— Сейчас принесут, и вы увидите.

Арчиб Второй продолжал сидеть в кресле и ждать развития событий. Кто-то из гвардейцев принес стул и на него усадили королеву, мы же с дедом и охраной продолжали стоять. В открытую дверь комнаты постоянно заглядывали какие-то люди, народ перешептывался у нас за спиной, но никто не отважился начать беседу — все ждали, когда принесут оружие и чем все закончится.

Наконец, толпа у дверей зашевелилась, и в комнату вошли трое гвардейцев, каждый из них осторожно нес по ящику. Прежде чем их открыть, из апартаментов принца выгнали всех невесть как просочившихся сюда посторонних, и плотно закрыли за ними дверь.

Сперва осторожно открыли самый маленький ящик, скорее коробку, в ней на бархатном ложе в специальных выемках лежали четыре близнеца уже знакомого мне кинжала, судя по одному пустому месту, все они составляли полный комплект.

— Надо же! Какая старина! — Торрин явно видел такие кинжалы не в первый раз. — Я думал, что их давно не используют.

— О чем ты?

Мой вопрос готовы были повторить все присутствующие, я просто успел сказать первым.

— Это метательные кинжалы, "Рука смерти" как называли их эльфы, типа пять пальцев — пять ножей, правда, делали их из особого сплава серебра, про такие черные не было даже слухов.

— И кто же пользовался такими штучками?

Как бы между делом спросил король, я бы даже поверил в его равнодушие, но уж больно взгляд, которым он мельком окинул содержимое коробки, был у него цепким и пристальным.

— О, с этими, как вы сказали "штучками", ходила только личная охрана главы и наследника Старшего Дома.

— Но почему пять? — Спросил Арчиб. — Мои егеря носят по семь ножей и крепят их к специальной грудной перевязи.

— Нет, тут форма кинжалов другая и рукоять длинней, чем у егерских.

Дед достал свои зимние перчатки, надел, и осторожно взяв один из ножей, стал показывать, в чем разница.

— Эльфы прятали их в хитрых ножнах на руках и ногах, а пятый крепился на спине, у пояса, рукоятью вниз. Если не знать где искать, то обнаружить оружие на дивном было просто невозможно. Один такой ушастик тихо вырезал у нас полсотни бойцов ночью, живым взять не удалось, а тайные ножны нашли, когда труп раздели, так про них и узнали.

Пока Торрин рассказывал свои байки, я прикидывал — можно ли приспособить пятерку кинжалов для моих целей. Нет, к сожалению, здесь банально не хватало количества металла, а запитывать носитель силой чрезмерно было бы глупостью — плетение стало бы неустойчивым, что грозило бы Максуму быстрой смертью.

— Что у вас есть еще?

Во втором ящике мирно покоилась сабля, явно предназначенная под женскую руку, из того же материала, что и кинжалы. Изящная, даже воздушная, если можно было так сказать про оружие, сабля казалась экзотическим дополнением к дамскому туалету, а не орудием убийства. Все-таки могли эльфийские мастера делать по настоящему прекрасные вещи, хотя работа с металлом никогда не была сильной стороной длинноухих. Хотя, узнав в последнее время про эльфов много нового, я бы не удивился любым, не характерным для них ранее, способностям.

— Нет, это не то…

Мало того, что материала сабли тоже было недостаточно для полноценного магического якоря, так и привязанность принца к женскому оружию стала бы смешно выглядеть в глазах окружающих. Я так четко представил крепкого юношу с женской "зубочисткой" у пояса, что с трудом удержался от неприличного хихиканья.

В это время передо мной открыли последний, самый большой ящик — там, в уютных бархатных гнездах лежали мечи. Два черных матовых близнеца солидно расположились на алой ткани, и казалось, с бесконечным терпением дожидались своего нового хозяина. С первого взгляда стало понятно, что этому благородному оружию подойдет далеко не каждый претендент, а лишь самый лучший, способный дать мечам достойную цель и равного противника.

Поймав себя на мыслях, совершенно мне не свойственных, я очнулся от созерцания мечей и посмотрел по сторонам — содержимое ящика произвело на всех присутствующих совершенно разное впечатление. Не имеющие способностей к магии просто восхищались видом редкого оружия, а вот маги…

Маги с восторженной жадностью смотрели на мечи, не в силах оторвать взгляда от манящих близнецов.

Однако!

Это какой же должен быть заложен "зов" в оружие, если его жалкие остатки так воздействуют на людей, имеющих магические способности? Очень удобно — достаточно обнажить мечи, и вражеский маг с восторгом подставит под лезвие свою шею, лишь бы оказаться ближе к заворожившему его предмету. Тот, кто придумал это оружие, был очень умен и силен магически…

С каждым днем, узнавая все больше подробностей об эльфийских возможностях, я делал выводы и они мне совсем не нравились — ушастые переставали казаться понятным противником. Внимательно рассмотрев остатки плетения "зова", я выяснил, что оружие старое даже по эльфийским понятиям, последний раз его подпитывали века назад, а дивные вылезли из своих лесов совсем недавно, следовательно, черный металл ковали не для борьбы с людьми.

Может быть, оно осталось еще от древних войн с орками?

— Дед, деда!

Не услышав ответа, я повернулся к Торрину и увидел, что "зов" мечей подействовал и на него. В раздражении, я так громко хлопнул крышкой ящика, что все присутствующие вздрогнули, люди тут же постарались отвернуться и не смотреть на завораживающий предмет.

"Дед, ушастые ковали это против вас?"

Шаман задумался и потом отрицательно покачал головой.

"Нет, я про такое никогда не слышал, даже в сказках и легендах нет упоминания черных клинков. Похоже, они держали такой аргумент против своих, для укорота особо наглых магов… Страшное оружие. Стоит ли давать его в руки людям?"

Я посмотрел на кронпринца — выглядел тот весьма печально, если мы откажемся помочь, то парень погибнет, но это не самое худшее из возможного…

У либерийской королевской четы был только один ребенок, Максум — ни запасного наследника, ни дочери, которую можно было бы выдать замуж и получить внука, не имелось. Насколько я помнил ненавидимые мной в детстве занятия по генеалогии человеческих королевских семей, следующими в наследовании короны стояли пара престарелых теток, сестер моей бабки, и… мы с Гонором.

А вот это совсем нехорошо.

Мало того, что Гонор присутствовал при покушении на кронпринца, так еще и моя неудача с лечением приведет бездомного братца прямо на освободившийся престол. Только сумасшедший не заподозрил бы нас в попытке переворота.

Теперь стали понятны и толпа охраны, и истерика из-за моего щита, получается, что либерийцы просто не знают, чего от нас ожидать — толи спасения кронпринца, толи уничтожения правящей династии. А я еще удивился, как холодно встретила меня королева…

— Ну, что? Подойдут?

Вопрос королевского мага отвлек меня от размышлений о том, придется ли нам пробиваться из дворца с боем.

— Вполне может быть…

"Успокойся, мы следим за людьми, постарайся вылечить обоих".

Дед всегда знал, что мне сказать и как — я выбросил все постороннее из головы и сосредоточился на лечении. Так как мечи оказались с серьезной магической начинкой, то завязывать Максума только на них недальновидно — если эльфы сумеют получить доступ к принцу, то усилив "зов" сумеют подчинить человека. Я посмотрел на Гонора — тот чувствовал себя лучше кронпринца, так как телохранители давали ему силу бороться с тянущим силу плетением.

Так как разброс затрат энергии на нескольких человек себя оправдал, то я решил повторить этот прием и с либерийским принцем, немного изменив плетение привязки. Мечи достанутся Максуму, сабля — какой-либо девушке, четыре кинжала — телохранителям или друзьям принца, а пятый останется у Гонора, как "нить последней надежды" — если все привязанные люди погибнут, то брат вытянет либерийца за счет кровной связи и не даст ему умереть.