Очень не просто (СИ) - Григорьев Тимофей - Страница 56

Прибывшие влиятельные лица заняли королевский дворец, выставили свою охрану и запретили остальным даже приближаться. Солдатам было любопытно, чем же заняты маги в резиденции Бруков, но чужаки помалкивали, отгоняли излишне назойливых, так что узнать ничего не удалось. Правда, на второй день (как доложил коменданту его денщик) парке что-то жгли, потом кого-то гоняли, скорее всего, одичавших собак, но от предложения помощи часовые у ворот категорически отказались.

— Что он копается? — недовольно пробурчал под нос голодный комендант, ожидая появления денщика. — Давно пришло время перекусить.

Каждое утро Сун ла Шумиг начинал с пары бокалов великолепного вина, степенно закусывая его ломтиками острого сыра, которым славилась Брукиния еще совсем недавно — пора было вырабатывать у себя привычки богатого человека, который мог позволить себе многое…

— Ну, наконец-то! — произнес он, услышав шум за дверью. — Где тебя носит, мерзавец? Почему я должен тебя ждать…

Подойдя к двери, ла Шумиг резко ее отворил и тут ему на руки упал денщик, изо рта подчиненного что-то хлынуло, попав на лицо дворянина.

— Опять нажрался! — комендант оттолкнул денщика в сторону и стал брезгливо вытираться платком, мимоходом удивившись, что грязь какая-то красная. — Ты за всю жизнь не рассчитаешься со мной за испорченный костюм!

Тут за его спиной кто-то сказал гулким басом.

— Думаю, мы договоримся…

Испуганно обернувшись, человек увидел огромного, гнусно ухмыляющегося орка. 

Все шло по плану, почти…

Наблюдателей вырезали тихо и без потерь с нашей стороны — люди оказались на удивление слабы и беспечны. Казармы тоже не доставили особых хлопот и застигнутые спросонья солдаты не оказали практически никакого сопротивления, а коменданта перед допросом пришлось отмывать — такое орки произвели на него незабываемое впечатление. Все шло, как по маслу, но эта феноменальная легкость захвата города меня совершенно не радовала, да и старейшины не спешили праздновать победу — мы чувствовали в воздухе запах грядущих неприятностей.

Постепенно королевский дворец был окружен, и выбраться оттуда без нашего ведома не представлялось возможным, но и мы не могли в него попасть — по парковой ограде шла граница печально знакомого "огненного полога". Хотя нет, полог был связан с огнем, но не был сплошным, как при попытке захвата тайного орочьего поселения. Мы стояли на крыше одного из дворянских особняков, окружающих резиденцию Бруков и обсуждали сложившееся положение.

— Плетение интересное, — Зуррин задумчиво изучал препятствие, мешающее нашим планам. — Дворец не прикрыт сплошным пологом, а доступа все равно нет.

— И среди людей встречаются затейники, — лениво констатировал дед и лишь пристальный взгляд свидетельствовал о его интересе. — Заставить стену огня перемещаться вдоль охраняемого периметра не каждый бы догадался.

Тут в беседу включился Кенос ла Брук.

— В ограду вмурованы камни-якоря, на них выбиты руны, позволяющие привязывать к ним целый комплекс разнообразных плетений.

— Надо же, как предусмотрительно, — Зуррин скептически хмыкнул. — Значит, не все твои предки были наивными простаками, уверенными в своей неуязвимости. Как вашу династию не уничтожили раньше, не понимаю, видимо, боги покровительствуют избранным детям…. И дуракам.

Я решил вмешаться, так как формально старейшина унижал не просто ла Брука, а моего сына, т. е. — меня, а этого допускать нельзя.

— Зуррин, пинать упавшего — занятие недостойное для шамана и вождя. Тебе есть что нам предложить?

— Эчеррин, я не издеваюсь над мальчишкой, просто это его дом и он должен знать пути тайного доступа во дворец, а он молчит.

Кенос на удивление спокойно прислушивался к нашему разговору и даже не пытался встать на защиту своих предков.

— Старик, ты не можешь сказать мне ничего такого, что я не повторил себе тысячу раз. — Человек махнул рукой в сторону дворца. — Там летом мучительно умирали мои дети, братья, родственники и верные слуги, а я ничем не мог помочь…. Это самое страшное наказание для меня, если бы была возможность выкупить их жизни у жестокой судьбы, я готов десятки раз умереть за каждого…

Орки стояли и внимательно смотрели на единственного в нашей компании человека. Все понимали его горе, почти у каждого этим летом погиб кто-нибудь из родни. Я видел, что легкое презрение, которое они раньше и не скрывали (остаться живым после гибели семьи и не отомстить — страшный позор в кланах), постепенно уходит из их глаз, сменяясь вниманием и готовностью выслушать.

— Но дело не в этом…

Человек еще раз внимательно обвел всех взглядом, как будто хотел окончательно убедиться, что мы достойны его доверия. Интересно, неужели жалкий вид собственной столицы толкнет, наконец, Кеноса на откровенность.

— Думаете, я не вижу, как вы все презираете меня за то, что я отказался от наследия предков в пользу простого орочьего мальчишки? Уж вас ничто не могло бы заставить отказаться от клановых земель в моей ситуации, думаете вы, и ошибаетесь. На моем месте вы сделали бы то же, точнее, вы уже заняты именно этим — доверили полукровке, пришедшему со стороны, свои жизни и безопасность кланов.

Ла Брук тяжело вздохнул, взглянул еще раз на главную резиденцию своей семьи и продолжил.

— Не все, что вы считаете очевидным, оказывается таким на самом деле. Вот тут старейшина попрекал моих предков легкомыслием и глупостью, да только все не так просто. Столетия мужчины моей семьи пользовались божественной защитой, государство окрепло и обрело свои теперешние границы во многом благодаря помощи Ора и Че, но Триумвират не любит помогать бесконечно, так что пришлось за общение с великими расплатиться и нам…

Около полутора тысяч лет назад маги, замыкавшие кровью управление божественной защитой на себя, при работе с камнем начали впадать в транс и видеть будущее. Оно оказалось таково, что бедняги дико кричали, плакали, проклинали богов и, в конце концов, сходили с ума. История повторялась все чаще, семья теряла все больше одаренных своих представителей, пока они не перестали появляться совсем. У всех потерявших разум Бруков проявилась общая странность — они всеми силами старались получить в свое владение как можно больше бирюзы. Камень недорогой, поделочный, но сумасшедшие готовы были давать за камень его вес в золоте, лишь бы получить его себе. Из их бредовых рассказов, тщательно записанных врачами, выходило, что Брукинию ждут в будущем неисчислимые беды и потери, смерть закроет покрывалом всю страну и лишь кто-то, с бирюзовыми глазами придет и даст надежду.

Было множество споров, ученые мужи думали, что грядет пришествие еще одного бога, и он приведет в Мир четвертую расу. Жрецы категорически отвергали эту версию, и требовали искать любимца богов с бирюзовыми глазами, много было споров и предположений, некоторое время особо доверенные люди по всему миру искали детей с такой необычной внешностью, всякое бывало…

Выяснили, что такой цвет глаз бывает только у эльфов, причем лишь у прямых потомков Первого Короля, но надеяться на дивных, после многочисленных войн с ними было бы безумием. Так что со временем история эта стала забываться, о ней напоминало лишь пристрастие нашей семьи к бирюзовому цвету и самому камню — на гобеленах, на гербе, в одежде и украшениях обязательно присутствовало что-нибудь из этого.

Тут человек подошел ко мне и достал что-то из-за ворота рубахи медальон, инкрустированный бирюзой, показал его всем и сказал.

— А теперь посмотрите на своего полукровку, — он почти ткнул свое украшение мне в лицо. — Сравните эти глаза с камнем, вспомните все странности юного шамана, и вы поймете, почему я выбрал именно его своим вторым отцом и отдал Брукинию под чужую руку.

— Ну, зачем так сразу горячиться? — Торрин постарался сразу перевести разговор в другое русло. — Редкий цвет глаз еще ни о чем не говорит, ни к чему делать такие поспешные выводы.