Жизнь взаймы - Кононюк Василий Владимирович - Страница 44

Таким был общий план будущей пилорамы. Жаль, что в уме он рисовался значительно быстрее, чем на практике, где в любом месте плана возникали дополнительно десятки мелких проблем, которые нужно было решать. Только сверл разного диаметра нам батя с десяток скрутил: спокойно смотреть, как люди долбят гнезда под зубья шестеренки стамесками, у меня не получалось.

По моему рисунку батя изготовил из металлического прутка коловорот, в конце которого сделал гнездо квадратного сечения. Приковав к каждому сверлу концевик из квадратного прутка такого же размера, мы получили нормальный инструмент. Правда, сверла приходилось клинить в гнезде, чтобы не выпадали, но сверлить было несравнимо проще. Необходимые гнезда намного быстрее было высверливать, а стамеской только подравнивать контуры. Не хочу говорить о бесконечном множестве деревянных шипов, которыми все это крепилось в силу дороговизны гвоздей и под которые нужно было сверлить дырки.

Понятно, что размышления на эти темы не способствовали пониманию того, о чем идет речь вокруг меня на посиделках, и когда мне задавали вопрос, я часто пропускал его мимо ушей. Только по тишине и направленным на меня взглядам понимал, что мне, видимо, придется о чем-то рассказывать. Приходилось переспрашивать, на вопросы, о чем же думал, честно отвечать – мол, когда вижу перед собой Марию, обо всем на свете забываю и ничего не слышу.

Пока кое-как выкручивался. Традиции общества не поощряли, чтобы неженатые девушка и парень надолго оставались наедине, в эти недолгие минуты Богданчик не давал Марии разговаривать, увлеченно с ней целуясь, но было понятно: долго эта лафа не продлится и начнутся суровые испытания.

Как только нужно будет вступать с нею в затяжные разговоры, несоответствия, которые легко обнаружила маменька, Мария обнаружит не менее легко. Остается только надеяться, что до свадьбы нам поболтать не дадут. Все-таки у Иллара корни с Кавказских гор растут, а там традиции построже, чем у татар и у славян. Один он не стеснялся сам прийти и дочку с посиделок домой забрать, если народ допоздна засиживался. Мне оставалось в этом случае только горько вздохнуть и радостно бежать домой, отгородившись от Богдановых эмоций.

Так незаметно пролетело время, и пришла пора ехать в Черкассы с первой партией ликера. Встал в субботу затемно, взял запасные полозья: если девки приедут этим караваном, их возы на полозья надо будет поставить. Запряг троих коней – двух своих и одного батиного. Одолжил, чтобы не застаивался в конюшне. И с веселым свистом погнал сани вверх по руслу реки. Семь больших бочек – груз не запредельный, но и не маленький: на полторы тонны потянет. Несмотря на тройку коней, к Черкассам добрался уже при свете луны и звезд.

Двор корчмы уже был порядком заставлен возами, гостей перед воскресным базаром было немало. Корчма была почти полна, в ней толкались как приезжие купцы с возницами и охраной, так и местные казаки. Среди этой толпы мужиков мои девки с детьми выделялись как козы среди стада овец, или наоборот.

Хуже всего, что их уже приметили местные казаки, и двое умудрились усесться рядом с ними, оттеснив в сторону Авраамовых охранников и возничих. Кивнув Аврааму, направился прямо к ним. Девки не выглядели испуганными или смущенными активными приставаниями местной публики, но поскольку я их пригласил, то мне и нужно было разбираться. Как говорят теоретики стратегии, лучшая оборона – это нападение.

– Здорово, сестрички! С приездом вас! Небось заждались уже меня! А чего вы в такой тесноте сидите? Берите детей – и айда вон за тот стол. Давно уже приехали?

Не обращая внимания на казаков, подхватив кого-то из детей на свободную руку, дал девкам вылезти из-за стола и перебраться за другой. Их ухажеры, сначала ошалело смотревшие, как мы дружно сваливаем подальше, не обращая на них внимания, затем, не выдержав подтрунивания товарищей, с грозным видом двинулись в нашу сторону. К тому времени я уже успел разоружиться, снял доспех с поддоспешником: жарко было в корчме. Оставался проблемой мой заряженный самострел, который зарядил перед дорогой – от волков отбиваться. Может, это и было причиной нерешительного поведения казаков в начале нашего знакомства. Когда у тебя за спиной стоит мужик в полном вооружении, у которого в руках заряженный острой стрелой самострел, то как-то не знаешь, с чего начать беседу. Поменяв стрелу на ложе и не обращая внимания на ухажеров, с грозным видом ставших перед нашим столом, обратился к Ждане:

– Ждана, возьми свой тулуп, отойди вон туда и держи его возле стены на вытянутой руке, я в него тупой стрелой пульну. А ты, казак, не стой на дороге, как дуб в поле, или ты уже такой пьяный, что не видишь вокруг ничего?

– Ты кого пьяным называешь, хлопчику? И не направляй на меня свою цацку, я ее не боюсь!

Поскольку устраивать драки на чужой территории было бы опрометчиво, обратился к их компании, где выделялся как своей саблей, так и всем своим внушительным видом лидер ее, который и начал подуськивать этих двоих ухажеров на меня. Видно, не сподобился я ему, такое бывает. Не знаю, откуда он меня знал, хотя две сабли за спиной, возраст и самострел – достаточные приметы для неглупого человека, а вот мне не узнать бывшего атамана черкасских казаков Арсена было очень затруднительно. Двух месяцев не прошло, как наблюдали мы его перевыборы.

– Шановное товарищество! Ваш казак не верит, что он пьян. Предлагаю проверить его и любого, кто захочет. Каждый из нас двоих ставит по монете, потом станем мы друг против друга и будем бить по разу друг дружку. Можно пригибаться, отклоняться, руки подставлять, только падать не можно и не можно с места сходить. Кто первый упадет – тот проиграл, кто с места сошел – тот проиграл. А раз проиграл – значит, забирает монеты и идет из корчмы спать.

– Так за что ж ему давать монеты, если он проиграл? – сразу спросил кто-то любопытный.

– Так то ж ему такая кара будет, братья казаки: с монетами в кошеле из корчмы домой спать возвращаться.

Народ дружно загоготал, по достоинству оценив страшную кару.

– Ну что, Яков, – обратился недовольно скривившийся Арсен – прочувствовал, бедный, вновь, как легко меняется настроение электората, – готов ты на такое испытание?

– Готов, батьку, – озадаченно ответил Яков. – Только монеты у меня нет.

Ишь, дальше его батькой называет – въелось в сознание за годы, что Арсен тут командовал.

– Так я тебе одолжу, Яков. Как на землю сядешь – так сразу и отдашь, – не выпуская ситуации из нужного русла, сразу положил на край стола две серебряных монеты.

– А если ты на задницу сядешь – тогда как быть? – Якова продолжала волновать больше всего финансовая сторона будущего испытания.

– По такому случаю, раз я был не прав и даром тебя пьяным назвал, прощу тебе долг. Казаки, помогите столы отодвинуть, чтобы нам было куда падать.

Совместный труд сближает: раздвинув столы, казаки приготовились наблюдать бесплатное представление. Решившись подстраховаться, еще раз озвучил условия состязания:

– Прошу всех, кто есть в этой зале, быть видаками, что мы с Яковом вышли не рожу друг другу чистить, а проверить, кто из нас пьяный. Будем мы друг друга по очереди бить. Бить можно только выше пояса. Кто первый упал, тот проиграл. Кто с места сошел, тот проиграл. Все согласны?

– Згода, згода! – радостно донеслось со всех сторон. – Давайте начинайте, хватит языками трепать.

Мы стали друг перед другом на расстояние вытянутой руки, и мне, оценивая соперника, приходилось решать непростую задачу. Проблем выиграть не было. С моей многолетней практикой в таких играх с партнерами из разных весовых категорий, с которыми нас сводил тренер по какому-то ему одному известному алгоритму, проиграть можно, только если действительно напьешься в стельку. Проблема была выиграть так, чтобы не обидеть соперника и его компанию. Мордобой – это очень сильное средство. После короткой схватки люди могут стать друзьями на всю оставшуюся жизнь, а могут проникнуться друг к другу и крайне отрицательными чувствами.