Параллельный переход - Кононюк Василий Владимирович - Страница 88

— Вы слышали наше слово, казаки. Времени у вас до захода солнца, чтобы нам свой ответ дать. Думайте добре, — хмуро известил черкасских казаков Иллар, а затем обратился к нам: — Давайте отойдем, казаки, не будем соседям мешать. Им есть о чем потолковать.

Мы дружно отошли в сторону. Фактически то, что сказали атаманы, был ультиматум. Либо черкасские казаки, как минимум, меняют атамана, либо им объявляется война, которая формально может начаться сразу после захода солнца. Тут многое зависело от решения Пылыповых казаков. Если они присоединяются к нам, с военной точки зрения ситуация черкасских становится безнадежной. Они сразу теряют все хутора и остаются запертыми в своем селе, которое никто штурмовать не будет, а обложат мобильными дозорами, пока не начнется падеж скотины: подавляющее большинство сена стоит в копнах за частоколом. Тогда уже атамана быстро поменяют. Хотя, понятное дело, никто до этого доводить не будет. Не думаю, что у него такая поддержка, чтоб за него народ под клинки полез в заведомо проигрышной ситуации. Пока за ним стоял Айдар со своими саблями — это одно, а без поддержки татар дело у него труба. Такое впечатление, что хитрый Иллар именно этот вариант и просчитал. Без крови поменять атамана, не портя отношений с основной массой казаков. Ведь мог и не сообщать деталей Арсену: пусть бы ломал голову, какого рожна к нему едут, — наверняка бы были те, кому надо башку срубить. Но тогда бы слетели головы, а Арсен остался, и черкасские казаки именно нас, как зачинщиков, очень бы невзлюбили. Политика и справедливость редко дружат, а если и дружат, то только по расчету, как в случае с Оттаром.

Так размышляя на тему справедливости и как ей трудно на этом свете, прозевал момент, когда Пылыпа поперли с атаманов, и радостный Марат объявил черкасским соседям, что и он их будет немножко резать, если атамана не поменяют. После этого не прошло и получаса, как нам торжественно объявили, что у черкасских казаков новый атаман, а деятельность старого будет очень внимательно рассмотрена специально созданной комиссией. Такова участь всех отставных политиков во все времена. Всегда они зацикливаются на удержании власти и не думают, как правильно ее передать. За это и страдают.

Атаманы тут же сгрузили со своих заводных бочонки с вином, местный смотался в свою крепость за выпивкой: выставиться в честь избрания. Все начали пить за мир во всем казацком мире и за дружбу между казацкими народами, а атаманы уединились и что-то обсуждали. Я очень надеялся, что сейчас будет достигнута принципиальная договоренность о совместных разъездах и основан Совет атаманов. Эти идеи я нашему атаману уже закидывал под соусом «как бы изменилась жизнь к лучшему, если бы…». Атаман их неизменно высмеивал, но, думаю, запомнил хорошо и обсосал со всех сторон. А политик он получше моего, так что под каким соусом это подавать атаманам, придумает лучше меня.

Быстро попив вина, мы дружно двинулись обратно, вежливо отклонив предложение заночевать в тепле. Как говорится, дружба — это еще не повод спать вместе. Кто его знает, что кому в голову ночью взбредет. Солнышко неудержимо скатывалось к западу, навевая размышления о пользе ночевки на свежем морозном воздухе для моего худого и легко мерзнущего после болезни организма. Как ни пытался я найти плюсы в таком моционе, они находиться не хотели — спрятались надежно. К счастью, оказалось, что мы перешли на зимнюю форму одежды, и атаманы взяли с собой шатры, так что переночевали с комфортом. Я тут же начал ездить по мозгам будущим спутникам, чтобы взять с собой такую штуку: коней у нас достаточно, везти есть на чем. Но те только отмахивались — мол, едем в цивилизацию, на каждом шагу корчма или постоялый двор, а до Киева доехать — разок и на свежем воздухе перетолчемся, чем такую тяжесть с собой таскать. Вот же послал мне Бог спутников, сплошные ретрограды. Как разбогатею, пошью себе маленький шатер и буду всегда с собой возить.

С утра разъехались по своим селам собираться в дорогу. Приехав в село до полудня, с Ивановой заводной поехал к атаману паковаться. Загрузив на двоих коней все, что мы сняли с Иваном с четырех черкасских, плюс их припас плюс седла, оставил на время бедных коней, побежал домой, половину золота взял с собой в дорогу — может, куплю чего-то нужного, на свою третью лошадь загрузил Ахметкино добро с доспехом плюс два доспеха — один, что у крымчака выиграл, второй достался после похода на Фарида — и, с жалостью глядя на животное, которое с трудом переставляло ноги, попрощавшись с матерью, поехал к атаману. Там уже ждали меня собранные в дорогу Давид и Сулим. Вручив им трех груженых лошадей и пообещав, что скоро догоню, поехал на площадь организовывать учебный процесс.

На площади собрались все и с напряжением ожидали, что будет дальше. Сосчитав народ, с удивлением отметил, что никто не отказался от идеи заработать с риском для жизни, хотя об этом прямо и не говорилось. Отведя в сторону Андрея и двух малолетних казачат, объявил народу, что Андрей — моя правая рука и у него в подчинении командиры пятерок. Построив четверых командиров в ряд, приказал личному составу становиться сзади в затылок за тем командиром, в чьей пятерке хотят воевать. Проверить, так сказать, уровень популярности выбранных мною командиров. Ярослав и Лавор оказались лидерами, к Петру и Ивану пристало всего по одному бойцу. У Лавора оказалось даже больше десяти бойцов. С вопросом неформальных лидеров было понятно — осталось проверить их в деле. Дав, по совету Андрея, Лавору в подчинение Петра, а Ярославу Ивана, назначив их десятниками, разделил бойцов и поручил уже им вместе с Андреем сформировать пятерки. Следующей задачей, поставленной перед руководящим звеном, было разобраться с обувью личного состава и, кому надо, заказать сапоги. До моего возвращения заниматься физической подготовкой, ежедневные кроссы, силовые упражнения, растяжки и разнообразные упражнения, вырабатывающие необходимые навыки для войны из засад. Сидеть на корточках с кувшином воды на голове, двигаться в полуприсяди, согнутым, с кувшином на спине, ну и много других полезных упражнений, которые вспоминаю с дрожью в коленях. У наших инструкторов в свое время была очень богатая фантазия, мне ничего выдумывать не пришлось.

Озадачив народ на много дней вперед, в конце со зверской рожей пообещал, что после проверки с руководителями отстающих пятерок и их личным составом займусь дополнительными упражнениями, и это будет очень, очень больно. Обрадовало, что сомневающихся лиц я не заметил. Это хорошо. Если командиру верят на слово, значит, есть надежда на успех. Быстро проверив селитровые ямы и указав на мелкие недостатки в укрытии и обводных канавах, дал добро на дальнейшее распространение опыта среди личного состава. У дядьки Опанаса лежал мой заказ на двадцать тачек, — дал команду Андрею распространять инструмент по мере готовности среди работников навозной отрасли, с чувством выполненного долга устремился вдогонку нашему небольшому, но тяжело груженному каравану, мужественно пробирающемуся к заветному хутору по крутым тропинкам Холодного Яра.

Весело насвистывая какую-то мелодию из далекого будущего, думал параллельно над двумя важными вещами. Почему самые элементарные технологии никогда не проникали на эти территории? Тут что, навоза мало? Селитра, пилорамы, суконное производство, куда ни плюнь — полная пустота. Кто-то заколдовал эту вечную окраину всех империй от любого влияния цивилизации. Что феодалы местные, что феодалы польские, что демократические казацкие образования — все с одинаковым пофигизмом относились к производственной деятельности. Сжигая немереное количество пороха, ни один из атаманов не озаботился его производством. Самая большая загадка для меня в казацкой истории — это где они брали ядра для своих пушек. Порох, свинец можно купить, но ядра, при том разнообразии калибров, которое существовало в артиллерии до восемнадцатого столетия, нужно было изготавливать самостоятельно. Изучая этот вопрос, приходишь к нетривиальному выводу, что их просто не было. А зачем? Стреляем только картечью по супостату, на хрена нам ядра. Большие, тяжелые, замаешься носить и заряжать. И так во всем. Возьмем, к примеру, знаменитые казацкие чайки, которые наводили ужас на турецкое побережье Черного моря. Причем в самом прямом смысле этого слова. Если рассматривать внимательно их конструкцию по редким, дошедшим до нас документам и сравнивать с другими образцами судоходного искусства, которые плавали по морям во все известные эпохи, можно с гордостью отметить: запорожские казаки переплюнули всех. Вот только сформулировать правильно в чем — довольно сложно. Но я попробую. Переплюнули всех в вопросе, как с минимальными заморочками и минимальным напряжением извилин создать плавательное средство, способное бороздить просторы морей. С моей точки зрения, такая минимализация умственной деятельности заслуживает уважения и тщательного анализа. Но ведь можно сказать и по-другому: более примитивной конструкции морского плавательного средства история не знала.