Параллельный переход - Кононюк Василий Владимирович - Страница 52

И вот этого неспокойного бея Айдара давно терзала мысль, как соединить официальную политику добрососедских отношений с Литовским княжеством, проводимую его боссом Мамаем, с таким невероятно прибыльным бизнесом, как работорговля, которой успешно занимались банды крымчаков, регулярно пересекая земли, контролируемые в том числе и его родом.

Мамай-младший, который, кстати, был православным, а его потомок, по одной из версий, и стал тем легендарным казаком Мамаем, чаклуном и характерныком,[18] о котором ходит столько картин, сказок и легенд в наше время, резко отрицательно относился к работорговле, но на прямую конфронтацию с Крымом не шел. Он дал указ беспрепятственно пропускать «крымских торговых людей» в Литовское княжество и обратно за возможность беспрепятственного прохода к крымским торговым городам, но своим запрещал заниматься людоловством под страхом смертной казни.

Сначала Айдар пристраивал своих людей к «торговым людям» из Крыма, но они были там на вторых ролях, самые жирные куски уплывали. Айдар, не лишенный логического мышления, применил к своей коммерческой деятельности еще не сформулированный принцип «лучше меньше, да лучше». Поняв, какой товар самый дорогой, самый выгодный и в постоянном дефиците, он начал целенаправленную работу по добыче красивых молодых девушек.

Первые попытки закончились провальной неудачей, когда добытчики, прибывшие в Киев под видом татарских купцов, были пойманы и повешены. Но Айдар, сделав верные выводы, понял, что нужно делать ставку на местные кадры, и начал кропотливую работу по налаживанию связей с казаками и поиску подходящих исполнителей из их числа. Непосредственно занимался этой работой двоюродный дядя Айдара Фарид, хитрый и немолодой татарин, недавно разменявший шестой десяток. Именно он вербовал казаков на эту работу, договаривался о системе связи, местах встреч, извещениях, которыми обменивались партнеры через третьих лиц.

Связь держали через разъезды, купцов, встречи на ярмарках. Система начала работать и приносить неплохую прибыль. И хотя крымчаки упорно не пускали его напрямую на свои рынки, а сами приезжали за товаром, но даже за посредничество прибыль многократно окупала все хлопоты. Все участники были довольны друг другом, каждый заботился о своей части сделки, и никто не хотел терять такой выгодный канал.

И тут случился прокол. Очередной богатый купец, который приехал со своей охраной, был взят в плен, его охрана частью перебита, частью пленена. И хотя гонцы никаких претензий от купца Айдару не предъявляли — ведь в той стычке погибли все пятеро представителей Айдара, которые встречали казаков с товаром и контролировали сделки, — сам Айдар понимал, что произошедшее может серьезно сказаться на его деятельности. Гонцы передали просьбы посодействовать в том, чтобы выкуп прошел без срывов, и найти проводника, который проведет к селам неверных, замешанных в этом безобразии, доблестных воинов Аллаха, желающих смыть их кровью свой позор. Айдар тут же пообещал гонцам полное содействие в проведении силовой акции, которую обязался подготовить к моменту проведения выкупа, поскольку задета и его честь, его люди погибли на своей земле, и этого он так не оставит.

Фарид получил задание выяснить, из-за чего случился прокол, найти проводников, способных провести сотню воинов мимо казацких разъездов к казацким селам и хуторам, замешанным в этом дерзком нападении на мирных татарских торговцев на исконно татарской земле. Босса своего Айдар в этом случае не боялся. Формально земли ниже по течению от Черкасс входили в состав княжества Мамая, но казаки его данниками не были и самовольно жили на этих землях. Теоретически их мог обидеть любой и пытаться поставить под свою руку; но фактически желающих не находилось из-за крайне низкой уверенности в успехе и крайне высокой уверенности в сильной головной боли. Кстати, по нашей истории, очень скоро Мамай подарит эти земли князю Витовту, после того как последний сядет на литовский престол. Именно в это время Витовт должен мутить воду среди литовских бояр, крестоносцев, даже московского князя звал в подмогу, чтоб отобрать литовский престол у Ягайла.

Поэтому Айдар мог безбоязненно проводить карательную акцию на свой страх и риск, пользуясь теми силами, которые находились под его рукой.

Фарид первым делом попытался связаться с теми двумя группами казаков, что должны были обеспечить купца товаром. Первыми откликнулись оставшиеся в живых родичи черкасской группы. Они поведали Фариду, что за двое суток до нападения на купца их родичи, проезжая с товаром мимо, заскочили в хутор передать весточку, что все в порядке и они скоро вернутся. После этого от них не было ни слуху ни духу. Поскольку за двое суток до нападения эта группа была в районе Черкасс и с ней было все в порядке, Фариду стало очевидно, что утечка информации могла произойти только от группы Загули. Назвав Кабану это имя и ориентировочный район проживания, Фарид направил их на поиски Загули. Также они должны были выяснить, чьи отряды напали на торговца, и разведать пути к селам в том районе. И вот двое суток Кабан с товарищами ездил по соседям, пытаясь выяснить дорогу к селу Загули и кто что слышал про недавнюю стычку.

Дороги, как и следовало ожидать, они не узнали. Если кто и знал, тот не сказал. В эти времена действовал строгий принцип: едешь к Загуле — вот у него и спрашивай, захочет — расскажет, а не захочет — назначит место встречи подальше от села. Поэтому даже хорошим знакомым чужое место жительства никто за просто так не расскажет. Да и попробуй найди что-нибудь в лесостепи, даже если тебе разъяснят, куда ехать, без дорог, указателей, карт местности и т. п.

На третьи сутки напоролись они на наш разъезд. Как и ожидалось, спровоцировала их на нападение моя скромная персона. Прокол очевидный. Пожилой очень убедительно доказал Кабану, что я точно видел его старшего сына, да и Кабан заметил, с каким интересом уставился я на пожилого. Не желая блудить по малознакомым лесам с нами за спиной, ребята приняли логичное решение взять нас по возможности живыми и потрусить на предмет ценных сведений. Ведь времени у них оставалась неделя: в следующую пятницу они обязаны были явиться на доклад. За разведку им обещалось полсотни золотых, за проводку татарского загона к селу — еще сотня.

Верно говорят в народе: нет худа без добра. Не проколись я со своей выразительной рожей и неумением скрывать свои чувства, телепались бы мы еще сутками за этой троицей, а время уходило. С другой стороны, не почувствуй опасности — может быть, висел бы привязанным к дереву, а Кабан со старичком нежно задавали бы мне вопросы и грели на костре различные железные предметы: утюга-то еще не изобрели.

Но кто почувствовал опасность? Если Богдан, то почему я не слышу его присутствия? Или уже настолько к нему привык, что перестал ощущать? Вообще наши взаимоотношения с Богданом в последнее время сильно изменились. До недавнего времени я регулярно чувствовал рядом его присутствие, он перестал прятаться и постоянно находился где-то рядом. Это сложно выразить словами, чем-то это было похоже на игру в четыре руки на рояле, чем-то на джаз, где никто не знает, что будет играться дальше, но каждый старается почувствовать и поддержать предложенную партнером тему. Каждый из нас играл что-то свое, но мелодии не диссонировали, каждый интуитивно подстраивался под тему, заданную напарником, и старался воплотить ее с максимальной эффективностью. Но сейчас обдумывать это не было ни времени, ни здоровья.

Еще какое-то время у меня с Кабаном ушло на то, чтоб создать сокращенный вариант того, что рассказал мне Кабан, заставить осознать его как единый и неделимый блок информации и внушить ему мысль, что на любой наводящий вопрос нужно изложить весь рассказ, а не ждать следующего вопроса. После того как он раза три подряд рассказал свою историю в сокращенном варианте, ни разу не сбившись, внушил ему мысль, что это он должен рассказать только атаману, шепотом, чтобы никто не слышал. После этого оставил его наконец в покое, и он провалился в дрему.