Число Зверя - Левин Айра - Страница 67

— Личная жизнь тут ни при чем, — сказала Джуди. — Я имею в виду совсем другое. То, о чем ты и сама скоро прочтешь в газетах. В апреле или мае, может, и раньше.

Розмари пристально посмотрела на нее:

— И что же ты имеешь в виду?

— Потом все объясню, — пообещала Джуди. — И умоляю, не говори Энди, что я ухожу. Завтра или даже сегодня вечером я ему сама позвоню, но если встречусь с ним, не выдержу. Всякий раз от его проникновенных взоров и романтических слов я превращаюсь в медузу — а потом презираю себя.

Розмари глубоко вздохнула:

— Ладно. Сегодня вечером. В восемь устраивает?

— Спасибо. — Джуди пылко пожала ей руки. — Спасибо.

Они вышли в просторный коридор. В нескольких ярдах от дверей ждал в кресле Хэнк, его луноподобное лицо сияло, глаза за очками блестели.

— Ну ладно, Розмари, — сказал он, — давай похвастай, что там у тебя было с его величеством.

— О да, пожалуйста, — подхватила Джуди. — Я и сама хотела спросить.

— Хвастаться совершенно нечем, — ответила Розмари. — Вы же знаете этих так называемых английских репортеров. Король мне поцеловал руку. А чего вы ожидали? Что он меня отшлепает?

— Ну что ж, — кивнул Хэнк, — занятные новости. А у меня уже есть результаты субботнего опроса.

— Хорошие? — поинтересовалась Розмари. Джуди коснулась ее плеча.

— Отличные. До встречи. — Она поцеловала Розмари в щеку. — Хэнк…

— Позабочусь, — пообещала Розмари и двинулась к Хэнку.

— Во-первых, всю неделю крутили ролик «Они у нас зажгут свечи!», — сообщил Хэнк. — Количество отрицательных ответов упало с двадцати двух процентов до тринадцати. Гляди.

— Не верю. — Розмари склонилась над распечаткой. И присвистнула.

Хэнк, глядя на нее, улыбался. Затем вдруг, покачав головой вправо-влево, сказал:

— Привет.

Розмари повернулась, выпрямилась и тоже сказала «Привет» — в дверях женской уборной стояла Сэнди, невозмутимая блондинка в бежевом костюме с высоким воротом. Должно быть, она сидела в одной из дальних кабинок и, конечно, не слышала, о чем говорила Джуди.

С улыбкой выходя в коридор, Сэнди сказала:

— Здравствуй. С возвращением. Надеюсь, ты не слишком устала от полета через несколько часовых поясов. Наверное, восхитительное путешествие?

— Увидимся. — Хэнк развернул кресло и поехал по коридору.

— Ладно, милая, колись! — Сэнди вцепилась в Розмари наманикюренными ногтями. — Что там за шашни с его величеством?

— Совершенно ничего не было, — ответила Розмари. — Ты же знаешь этих так называемых английских репортеров.

Они шагали вслед за креслом Хэнка, склонив головы друг к другу.

Навстречу вышел Крейг. Они с Хэнком поиграли — Хэнк прорывался, Крейг не пускал, затем Хэнк показал ему распечатку, и минуту-другую все, нагнувшись, читали.

Потом Розмари помахала остальным рукой и пошла на телестудию. Хэнк поехал дальше по коридору, а Крейг направился в мужскую уборную. Сэнди осталась на месте.

— Крейг, — сказала она, — когда управишься, надо будет поговорить.

Многое показалось странным незамыленным глазам и ушам Рипа Ван Рози. Например, то, как в тысяча девятьсот девяносто девятом году средства массовой информации писали и говорили о террористах, берущих на себя ответственность за злодеяния. Сестра Агнес расколола бы указку и углубила борозды на своем столе: «Мы заявляем, что это хорошо! — Бац! — Ответственность подразумевает зрелость и сознательность! — Бац! — Они признают свою вину! — Бац! — Позор тем, кто скажет иначе!

Стараниями Энди терроризм, достигший в прошлом году жуткого пика, пошел на спад, но варварские злодейства все еще случались, и не только на Ближнем Востоке. В то утро, когда Энди, Розмари и Джуди высадились в белфастском аэропорту, они узнали, что в Гамбурге от новой разновидности газа, давно облюбованного террористами, погибло свыше шестисот человек. И никто пока не «взял на себя ответственность». На пострадавшей территории — в десятках припортовых кварталов — еще оставался ядовитый газ. О подробностях умалчивалось.

На обратном пути Розмари подбросила Энди идею: почему бы не снять ролик или не выступить в телепередаче с призывом ко всему человечеству: давайте сами перестанем говорить, как террористы, и тогда немногие отщепенцы останутся без питательной среды и волей-неволей начнут думать «цивилизованно». Энди сказал, что мысль неплохая и в будущем году может пригодиться, однако особого энтузиазма в его голосе Розмари не уловила, так что она решила испробовать иные подходы и записала кое-какие мысли в электронный блокнот. Либо придется расшевелить сына, либо предпринять что-нибудь самостоятельно.

Впрочем, не на этом было сосредоточено ее внимание, пока она звонила ему, чтобы поговорить о снижении числа отрицательных ответов после ролика «Они у нас зажгут свечи!» на девять пунктов. (Вот оно, ее излучение!) Занято — Энди с кем-то разговаривает по телефону. Нет, ему обязательно надо сейчас же увидеть распечатку.

Она позвонила еще раз через полчаса — автоответчик.

Она позвонила Хэнку и снова услышала записанный на пленку голос.

Розмари встала — пойти поговорить с Крейгом. Отворила дверь и выпучила глаза от изумления.

Телевизионный отдел пуст!

Ни Крейга, ни Кевина — никого…

На экранах трех телевизоров — ничего. Мистика, да и только! Она прошла мимо безлюдных кабинок, где раньше, стоило лишь наклонить голову и прищуриться, всегда улавливала признаки жизни — если не в этих кабинках, то в центральном коридоре и расположенном сразу за ним юридическом отделе, — смену освещенности, звук шагов, далекую канонаду компьютерной игры… А сегодня — тишина.

И нерушимая неподвижность.

Розмари вернулась в офис. Позвонила Сэнди, услышала ее голос на автоответчике.

Взяла «Тайме», посмотрела дату — понедельник, 20 декабря 1999 («Число жертв в Гамбурге достигает…»), и поняла наконец, почему все так таинственно исчезли.

И почему ей тоже следует исчезнуть. Сейчас же.

На предрождественскую беготню по магазинам остались всего пять дней.

Неузнаваемая в головном платке, темном свитере, слаксах и солнцезащитных очках, Розмари неспешно разглядывала принаряженные к Рождеству витрины бутиков в вестибюле. Коридорные помахали, руками в белых перчатках, она помахала в ответ, остановилась, чтобы посмеяться и сказать: «Вы же знаете этих английских репортеров…"

Привезенные из Дублина свитеры почта уносила всем ее родным братьям и сестрам, двоюродным братьям и сестрам, племянникам и племянницам, но предстояло одарить еще уйму народу: персонал «БД» (семь мужчин, пять женщин), несколько человек из гостиничного штата, которые заслуживали не только чаевых в конвертиках (двое мужчин, две женщины), Энди и Джо.

Разумеется, с Энди дело обстояло совсем непросто.

В прошлое Рождество легче легкого было найти для него подарки — трехколесный велосипед, составные картинки-загадки и две книжки Доктора Сьюса[23]. Но теперь, спустя чуть больше шести месяцев, перед Розмари встала серьезная проблема. Ведь Энди на двадцать восемь лет старше и знает, кто его настоящий отец. Вопрос не в том, что ему купить, а в том, по какому поводу.

Сделать ему подарок к Его дню рождения?

Да, решила она. Что-то вроде заговора молчания против террористов: надо поставить Энди в безальтернативную ситуацию.

Розмари приценилась к перчаткам в бутике «Гуччи», к мужским украшениям в «Лорде и Тейлоре», к одеколону в «Шанели». В бутике фирмы «Гермес» она выбрала полдюжины платков и шарф. Шарф она сегодня вечером подарит Джуди — эх, если бы можно было ее уговорить, чтобы не уходила, чтобы они с Энди остались друзьями… Кстати, что означают ее слова: «Ты и сама скоро прочтешь в газетах. В апреле или мае»?..

Розмари расплатилась кредитной карточкой. Не важно, напомнила она себе, кто задумал и сделал первые шаги для создания «БД» (да и не стоит поминать его в это время года!). Организацию сейчас субсидируют в основном плутократы вроде Рене-как-его-там, который вдобавок жертвует на личные нужды Энди; сын рассказал об этом, вручая Розмари карточку перед вылетом в Ирландию. «Нынче никто в здравом уме не верит, что люди встанут под знамена тех, у кого в кармане ветер. Будем реалистами, мама. Что же касается поступающих в офисы «БД» центов, долларов, песо и тэ пэ, то они без остатка идут на местные социальные программы и прочие нужды; за этим следит Департамент налогов и сборов и его зарубежные родственники».