Полночный гость - Сьюзон Марлен - Страница 13

С того момента, как ее мать оказалась прикованной к инвалидному креслу, забота об огромном хозяйстве Эшли-Гроув полностью легла на плечи Мэг. И много лет она прекрасно справлялась со своей задачей. Но те трудности, что приходилось преодолевать в отчем доме, не шли ни в какое сравнение с борьбой за выживание здесь, в лесу.

Стивен словно и не заметил ее резкости. Уже знакомая лучезарная улыбка осветила его лицо:

– Ну, пожалуйста. Всего на несколько минут. Мэг твердо решила не поддаваться соблазну:

– Я же сказала – некогда!

– А я могу чем-нибудь помочь? – Вопрос был явно задан просто так, из вежливости, в надежде на столь же вежливый благодарный отказ.

Задорно сверкнув глазами, Мэг вдруг водрузила миску с горохом прямо на кровать Стивену – как раз на то самое место, по которому только что зазывно похлопывала его ладонь.

– Можешь! Помоги-ка мне лущить горох.

Стивен уставился на нее с таким видом, словно ему предложили чистить земляных червей, а не стручки гороха. Мэг поспешно отвернулась и отошла, пряча улыбку. То-то же! Будет знать, как предлагать помощь, не рассчитывая, что ее примут!

Мэг достала с посудной полки небольшой котелок и вернулась к Стивену, по дороге прихватив треногую табуретку, на которой и устроилась рядышком с кроватью.

Стивен, подхватив один стручок из миски, рассматривал его со всех сторон как некий доселе им невиданный экземпляр экзотической флоры.

Через несколько секунд стручок целехоньким вернулся в миску.

– Совершенно очевидно, – Стивен поднял глаза на Мэг, – что ты родилась и выросла в других условиях. Верно ведь? Наверняка твоей семье когда-то принадлежали владения побольше нынешней фермы Дрейков.

Его участливый тон располагал к откровенностси.

– Верно. – Мэг кивнула. – Отец считался одним из самых состоятельных людей в Тайдуотере. У нас были обширные плантации и прекрасный дом. – Она взяла из миски стручок, одним ловким движением расщепила верхушку и раскрыла зеленые половинки.

– И что же с этими плантациями произошло? Мэг ссыпала горошины в котелок.

– Два года назад папа умер от апоплексического Удара. – Мэг была очень близка с отцом, всегда таким энергичным, общительным, веселым. Он по-прежнему жил в ее сердце, и она никак не могла смириться с тем, что отца нет рядом. Вот и сейчас при одном воспоминании о близком, дорогом человеке глаза ее подозрительно заблестели.

Сморгнув слезы, Мэг потянулась рукой за следующим стручком. Пальцы Стивена поймали ее руку на полпути, легонько сжали.

– Ты любила отца, да?

Проницательность Стивена всякий раз удивляла и трогала Мэг.

– Да, очень любила. Те, кто знал нас, часто говорили, что я на него похожа. На мой взгляд, это величайшая похвала... Когда у папы случился первый удар, за матерью стал ухаживать Чарльз Галлоуэй – беспринципный, алчный повеса несколькими годами младше ее. Мать стала для него легкой добычей. Против обаяния этого расфуфыренного мерзавца она оказалась бессильна.

– И после... потом вышла за него замуж. Мэг снова кивнула.

– Боюсь, наша мать была не слишком дальновидной. Она передала Чарльзу контроль над всем имуществом. Ну, а ему хватило года, чтобы промотать и проиграть в карты все, кроме этой убогой фермы.

– А что стало с матерью?

– Умерла. Не выдержала известия о разорении.

– И оставила детей расплачиваться за те ошибки, что сама совершила. – Стивен легко сжал руку Мэг в своих горячих ладонях. – Расскажи об отце. Он любил свое дело? Где вы жили?

– В районе Джеймс-Ривер. – Мэг вздохнула. Она не могла без слез вспоминать отчий дом – просторный особняк в неоклассическом стиле с восхитительным видом на реку. – У нас был такой красивый дом... папа сам обставил его, сам выбирал мебель, картины, украшения....

А теперь благодаря глупости матери и стараниям Чарльза все, все пропало!

– Как называлась ваша плантация?

– Эшли-Гроув.

– Эшли-Гроув?! – Стивен упал спиной на подушки, выпустив руку Мэг.

– Ты что, знаешь это место? Видел наш бывший дом?

– Твоего отца звали Энтон Дрейк?

– Да. Ты был с ним знаком? Каким образом?!

– Я... нет, не был... Но в Тайдуотере это имя всем известно. До меня доходили рассказы о том, каким замечательным хозяином был Энтон Дрейк.

У Мэг задрожали губы. Да, отец был действительно замечательным хозяином. Он вкладывал душу в дом и плантации. Но все дело его жизни пошло прахом из-за глупой, тщеславной женщины, которой сладкие речи лживого негодяя вскружили голову.

Ее дочь поклялась, что никогда не повторит подобной ошибки. Но похоже, сейчас – от этой мысли слезы Мэг мгновенно высохли – дочь свернула на дорогу, однажды пройденную матерью. Разве не ту же ошибку в эту минуту совершает сама Мэг, поддавшись обаянию Стивена Уингейта.... если только это его настоящее имя? Ее глупое сердце готово поверить всему, что говорит этот красивый незнакомец, внезапно возникший в ее жизни неизвестно откуда. Но слова – это всего лишь слова. А ведь есть доводы серьезнее. Исполосованная плетью спина, следы кандалов – все свидетельствует против их полуночного гостя. Все говорит о том, что он заслуживает доверия не больше, чем Чарльз Галлоуэй.

Мэг вскочила с табурета, едва не перевернув миску с горохом на кровать. Неважно, что он подумает о ее поведении. Главное – куда-нибудь скрыться. Или хотя бы отойти на безопасное расстояние, не видеть этот обжигающий взгляд, не поддаваться внезапному влечению.

– Закончишь сам, – бросила она через плечо. Мэг кинулась к рабочему столу, громче обычного застучала посудой. Пусть знает, что ей болтать некогда! Вот и лепешки маисовые нужно испечь, и... еще масса всяких дел ждет! Она достала с полки жбан, отмерила муки для лепешек.

– А если бы жизнь сложилась по-другому? – снова раздался голос Стивена. – Если бы вы сохранили и дом, и плантации в Тайдуотере – чем бы ты занималась? Вышла бы замуж?

– Нет! Я никогда не выйду замуж! Стивен в изумлении поднял брови:

– Откуда такая горячность? Неужели всему виной Чарльз и Квентин?

– Не только, – нехотя призналась Мэг. – У меня ведь были поклонники. Довольно приятные молодые люди... наследники соседних с нашей плантаций. Они ухаживали за мной, пока я тоже считалась богатой наследницей Эшли-Гроув.

В желчном голосе матери, когда она обращалась к Мэг, всегда звучал неприкрытый сарказм. Мэг до конца дней не забыть ее слов: «Бедняжка ты моя. Молодые, красивые мужчины никогда не обратят на тебя внимания. С твоей внешностью нечего и надеяться на большую любовь и страсть. Уж лучше бы ты приняла предложение старика Бейлиса. Он-то хоть изменять не будет».

Мэг содрогнулась при воспоминании о пронырливом, с вечно бегающими маслеными глазками судье Натане Бейлисе. Подписав документы на опеку Чарльза, он сполна отплатил за то, что Мэг отвергла великую честь стать его женой.

Наверное, отец тоже не питал особых надежд на замужество дочери. Он не раз предупреждал Мэг о корыстных мотивах ее поклонников. И жизнь доказала, что отец был прав.

«Замуж нужно выходить только по любви, доченька. Жить с человеком, который тебя не любит, – большое несчастье», – часто повторял отец. Уж он-то знал, что говорил! Сам совершил ошибку, женившись на женщине, которая была способна любить только себя.

Папа всегда добавлял, что в один прекрасный день Мэг встретит достойного человека с любящим сердцем. Но она догадывалась, что он лишь утешает дочь, не слишком веря в ее счастливое замужество.

И дочь решила, что скорее останется в одиночестве до конца своих дней, чем согласится на брак без любви и верности.

Решение это оказалось не таким уж и сложным, поскольку ни один из встретившихся в ее жизни мужчин не затронул сердца Мэг. Она считала, что Создатель лишил ее романтической струнки – той самой, из-за которой многие женщины с легкостью теряют голову. Да, Мэг так считала. До тех пор, пока в ее жизни не появился Стивен Уингейт.

– Где же теперь твои поклонники? – мягко спросил Стивен.