Незнакомка в красном - Сьюзон Марлен - Страница 22

Джорджина задохнулась от возмущения.

– К тому же ему трудно было угодить, он всегда находил недостатки в том, как Кларисса вела дом. Он мгновенно возненавидел меня, потому что я защищала ее.

Услышав, как мужья вроде Рэвенстона, Инглэма и мужа ее тети Маргарет обращаются со своими женами, Джорджина укрепилась в мысли никогда не выходить замуж.

– Вы понимаете, почему я так переживаю, как подумаю, что моя Мелани попадет в его руки, – пожаловалась ее светлость. – Если он так относился к своей жене, что же он сделает со сводной сестрой, которую ненавидит?

– Но он не может ненавидеть Лэни! – воскликнула Джорджина.

– Я уверена, что он ненавидит практически всех. Гнусный негодяй! К несчастью, мой муж оставил мою и Мелани часть наследства в его жадных руках. Мы должны зависеть от его щедрости, которой у него нет и в помине, разве что по отношению к своему ужасному брату Генри.

Вдовствующая графиня драматическим жестом приложила к глазам кружевной платочек.

– Джастин ничего нам не дает, и мы должны сидеть на шее моих бедных родителей. Ох, это разбивает мое сердце!

Чтобы удостовериться, что склонный к придиркам граф Рэвенстон не найдет ни малейшего изъяна в сегодняшнем обеде, Джорджина провела больше времени, чем обычно, в кухне с поваром. Затем она лично проследила за тем, как накрывают на стол. Наконец, она провела не менее получаса, составляя в большой вазе букет из только что срезанных цветов, который собиралась поставить в центр стола.

Она говорила себе, что старается так потому, что хочет убедить Рэвенстона, что в таком хорошо содержащемся доме, как Пенфилд, вполне можно оставить сестру. Но дело было не только в этом. Она покажет ему, что умеет вести хозяйство настолько хорошо, что многие из женатых мужчин могли бы позавидовать.

Джастин, помня просьбу хозяина не опаздывать к обеду, спустился вниз за несколько минут до назначенного времени.

Когда он помылся, побрился и переоделся в чистый костюм, то почувствовал себя намного лучше, даже настроение поднялось. Он не мог даже и мечтать о более удобной и приятной спальне, чем та, которую отвела ему мисс Пенфорд.

Несмотря на их ссору и ее неприязненное отношение к нему, она послала отцовского слугу с прекрасно заточенной бритвой и предложением помочь ему всем, чем понадобится. Сразу же вслед за ним появились другие слуги и наполнили ванну горячей водой. Джастин был доволен, потому что любил понежиться в теплой ванне.

Тем не менее он с усмешкой подумал, а не хотела ли мисс Пенфорд ошпарить его. Или не собиралась ли она лишить его мужского достоинства с помощью слуги и его острой бритвы.

Лакей проводил его в гостиную, примыкающую к столовой. Джастин надеялся, что Джорджина будет там одна и он сможет извиниться за то, что назвал ее «синим чулком». Это было и жестоко, и совершенно несправедливо.

Однако, к его разочарованию, в комнате никого не было, кроме его сестры. Лэни была в муслиновом платье с на редкость пышными рукавами. Всем своим видом она старалась показать, что ей равно неприятно видеть его.

– Добрый вечер, Мелани, – сказал он как можно добродушнее, хотя это давалось ему с трудом. Джастин сел в кресло напротив сестры.

Мелани упорно смотрела вниз, на светлый обюссонский ковер, бормоча себе под нос что-то, чего он не мог понять. Как и раньше, когда он хотел поговорить с ней, ее лицо напряглось, приобретя замкнутое выражение, и видно было, что ей не хочется ни смотреть на него, ни говорить с ним.

Но теперь-то Джастин знал, что Мелани может быть совсем другой, и раздумывал, как бы выманить девочку из той раковины, куда она все время пряталась в его присутствии. Но он не был приспособлен вести легкий, ни к чему не обязывающий разговор и совершенно не представлял, какой предмет был бы одинаково интересен как ему, так и его сводной сестре, которая была гораздо младше его.

Она продолжала смотреть на свои туфли, как будто ничто другое ее не интересовало. Джастин с тоской представил себе предстоящий обед. Может быть, она и попытается поддержать разговор, хотя ему с трудом в это верилось. Желая нарушить напряженную тишину, он коротко спросил:

– Не будешь ли ты добра рассказать мне, почему тебе так не нравилось у леди Недлейн?

Мелани не подняла взгляд и ничего не ответила.

Подождав немного, он сказал, теряя терпение:

– Мелани, я жду, ответь мне.

– Зачем? Ты только будешь смеяться над моими доводами! – воскликнула она с отчаянием в голосе, не отрывая глаз от узора на ковре.

– Ты не можешь этого знать, пока не скажешь мне. – Джастин изо всех сил пытался сдерживаться. – Может быть, я найду твои доводы очень убедительными.

– Нет, если они будут исходить от меня.

С чувством вины Джастин осознал, что в чем-то она права.

– Попытайся. Возможно, твои опасения беспочвенны.

Но она не приняла вызова.

Когда Джорджина и ее отец вошли в гостиную, между Рэвенстоном и Лэни царило напряженное молчание. При виде хозяев на лицах обоих появилось такое огромное облегчение, что Джорджина прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Джастин поднялся, чтобы приветствовать их. Теперь, когда он привел себя в надлежащий вид, Джорджина не удержалась от веселого замечания:

– Как вы преобразились со времени нашей прошлой встречи, милорд!

Джастин посмотрел на ее улыбающийся рот так странно, что на какой-то момент ей показалось, что он обиделся на ее слова. Затем довольно натянуто он сказал:

– Я действительно привел себя в порядок.

Да уж, подумала Джорджина, любуясь широким разворотом его плеч и стройной мускулистой фигурой, подчеркиваемой его отлично скроенным костюмом. Но она тут же укорила себя за столь пристальное внимание к нему.

Джастин напрягся под ее оценивающим взглядом.

– Я должен еще раз извиниться, что явился к столу в неподобающем платье.

– Это не имеет значения, – сказала Джорджина, улыбаясь. – Как вам уже сказал мой отец, мы здесь обходимся без церемоний.

И опять он посмотрел на ее рот таким же странным взглядом. Она уже стала волноваться, не застряло ли у нее что-то в зубах.

Ее отец предложил руку Мелани, а Джастин – Джорджине. Когда она взяла его под руку, он, однако, не прошел сразу же в столовую, а задержался в гостиной. Так тихо, что только она одна могла слышать, он сказал:

– Я должен извиниться за мое жестокое и несправедливое замечание, которое высказал вам раньше, мисс Пенфорд.

Его удивительно мягкий, полный раскаяния тон был приятен для слуха, но, захваченная врасплох, она довольно едко осведомилась:

– О каком именно замечании вы говорите, милорд?

– Наверное, я заслужил это, – грустно сказал он. – Я говорю о том, что я назвал вас «синим чулком». Это было оскорбительно и совершенно неверно. Пожалуйста, простите меня.

Явная искренность его извинения изумила ее. Ее отношение к нему вновь внезапно переменилось. Она невинно заметила:

– Я просто подумала, что это очередное проявление вашего грубого, резкого характера, которым вы хвастались совсем недавно.

– Я не хвастался, – сердито возразил он. – Я просто хотел сказать вам, что мне несвойственна лесть. – Они с опозданием вошли в столовую. Круглый стол под безупречно белой льняной скатертью, накрытый на четверых, был освещен мягким светом свечей.

Джорджина увидела, как взгляд Рэвенстона немедленно устремился к центру стола, туда, где стоял тщательно подобранный ею букет. Он, судя по всему, оценил ее искусство, и она почувствовала себя вознагражденной за то время, которое провела, расставляя цветы.

Лэни сидела напротив Джорджины, а мужчины между ними. Стол был не слишком большим, и это способствовало непринужденности беседы. Когда лакей подал им суп из омаров, Лэни сказала:

– Как жалко, что ты смогла сходить только на одну лекцию Лайела в Лондоне, Джорджина. Я знаю, как ты мечтала их послушать.

– Признаюсь, я была ужасно разочарована, когда меня лишили такой возможности. Но при этом я была очень рада вернуться в Сассекс.