Слабая женщина, склонная к меланхолии - Волчок Ирина - Страница 33

Ася заметила, как генерал сдержанно улыбнулся. Ну да, наверное, уже слышал, что после операций, которые делал сам Плотников, других прогнозов быть не может.

— Ну, тогда я пойду, ладно? — спросил Плотников, глядя на Асю. — У меня там еще люди.

сегодня много, а я Ларису Ивановну одну оставил.

— Идите, Игорь Николаевич, — по привычке разрешила Ася.

— Есть! — по привычке весело ответил Плотников и торопливо убежал.

Генерал проводил его внимательным взглядом, обернулся к Асе, тем же внимательным взглядом поизучал ее и серьезно спросил:

— Так кто тут командует?

— Здравый смысл, — так же серьезно ответила Ася. Подумала, как бы половчее начать уговаривать генерала ехать с ней к тете Фаине, ничего ловкого не придумала и без предисловий заявила: — Господин генерал, я хочу познакомить вас с одним человеком. Поедете со мной?

— Для чего? — Гонсалес-старший был все так же внимателен и серьезен. Даже, кажется, не удивился.

— Для пользы дела, — коротко сказала Ася. Она не знала, как уговаривать дальше. Не рассказывать же ему сейчас о тете Фаине, о Светкиной идее устроить им встречу с целью неформального допроса, о том, что сама она ни с того ни с сего оказалась зачислена в помощники какой-то приезжей команды, которая расследует неизвестное ей дело, а попутно защищает его сына… Все это было лишено всякой логики, больше всего походило на халтурно слепленный телесериал и очень ей не нравилось. Если Гонсалес-старший начнет сейчас задавать еще какие-нибудь вопросы, она просто не будет знать, что ему отвечать. Гонсалес-старший никаких вопросов больше не задавал. Помолчал несколько секунд, кивнул, спокойно сказал:

— Хорошо.

Кажется, в первый раз несколько удивился, увидев ее в черном кожаном костюме и с двумя мотоциклетными шлемами в руках. Но опять промолчал. На ее мотоцикл посмотрел подозрительно, но и на этот раз от комментариев воздержался. Застегнул куртку до горла, передвинул небольшую дорожную сумку за спину, надел шлем — все спокойно и молча. Не выразил желания самому сесть за руль. Не помянул всуе «слабую женщину».

У ворот дома тети Фаины, слезая с мотоцикла, без улыбки одобрительно сказал:

— Красиво летаете.

Асе начинал нравиться генерал Гонсалес, отец больного Гонсалеса.

И детям он сразу понравился. Первым с ним познакомился Митька. Как всегда, услышал мотоцикл издалека, кинулся открывать ворота, увидел незнакомого мужика, насторожился, уставился на него в упор молча. Митька был не слишком вежливым.

— Это Дмитрий. — Ася пихнула его в бок и сделала выражение лица типа «в угол поставлю». — Митька, поздоровайся с гостем, что ты как маленький… Это Константин Александрович Гонсалес. Генерал.

— А! — Митька сразу оттаял и заулыбался. — Вы отец того пацана, который трех бандитов положил! Вооруженных! Голыми руками! Да?

— Да, — не сразу ответил генерал. — Только не руками, а ногами…

Ася только сейчас обратила внимание на то. что генерал смотрит на Митьку тоже очень настороженно. Как-то удивленно и даже недоверчиво. Хотя на Митьку почти все так смотрели: все-таки очень высокий ребенок. Гонсалесу-то что удивляться? У Гонсалеса сын — вообще верста коломенская…

— Нормальный у вас сын, — солидно сказал Митька. — Таким сыном гордиться можно. Нет, серьезно. Я бы точно гордился.

Генерал слабо улыбнулся, но вслед Митьке, который тут же оседлал мотоцикл и потихоньку поехал к сараю, смотрел все с тем же выражением недоверчивого удивления. И когда шел за Асей к дому, еще пару раз на Митьку оглянулся. Заметил, что Ася это заметила, у самого крыльца спросил:

— Это ваш?…

— Наш, — ответила она, не вдаваясь в детали. — Да он у нас не единственный, сейчас остальных увидите.

И тут же из дома полезли остальные — Василек, Наташка и Соня, толкаясь в дверях и галдя так, будто их было не трое, а раз в десять больше.

— Давайте будем вести себя хорошо, — предложила Ася этой могучей кучке и сделала выражение лица типа «не позорьте мои седины».

— Давайте! — хором заорала могучая кучка. — Здрасте!

— И эти все ваши? — спросил генерал и опять поизучал Асю внимательным взглядом.

Василек и Наташка приосанились и сделали выражение лица типа «а ты как думал». Соня дрогнула бровями и вопрошающе уставилась на Асю. Бедная девочка. Когда же удастся распутать этот узел?…

— И эти все наши, — гордо ответила Ася. — Все до одного. Ничего себе толпа, да? Птенцы, идите знакомиться с гостем. И осторожнее на ступенях. Птенцы опять загалдели хором и всей толпой ссыпались с крыльца. Соня тут же уцепилась за Асин локоть, заулыбалась, заглядывая снизу в глаза, осторожно спросила:

— Ведь ты не сразу уедешь? Она всегда спрашивала это.

— Не сразу. А когда уеду — так ведь все равно скоро вернусь, — ответила Ася.

Ася всегда отвечала это. Пароль и отзыв. Узел, который связывает девочку с вечным страхом, надо распутать обязательно.

Василек первым подскакал к генералу, важно сунул ему в руку маленькую ладошку, энергично потряс, деловито прочирикал:

— Я Василий, оч-прият, раздевайся, проходи, будем чай пить.

И сразу помчался к Митьке, потому что Митькой тоже следовало поруководить.

Генерал опять слабо улыбнулся, качнул головой, оглянулся на Асю. Она ободряюще кивнула с выражением лица типа «ничего, привыкнете». Наташка потеребила его за рукав, требуя внимания, ласково сказала:

— Сегодня у нас чужих не-е-ету, сегодня у нас ти-и-ихо, ты спокойно отдохне-е-ешь. Меня зовут Наташа.

И тоже протянула генералу руку. Он подал свою, и Наташка вложила ему в ладонь конфету. Генерал впервые откровенно растерялся. Выражение лица у него стало типа «никогда не привыкну». Ася засмеялась. И Соня у нее под боком засмеялась, отцепилась от ее локтя, шагнула к генералу, встала перед ним рядом с Наташкой, обняла ее за плечи, очень по-взрослому объяснила:

— Это значит — вы ей понравились. Если ей кто-то нравится — она всегда что-нибудь вкусное дает. Это вместо слов. А слова она никогда не говорит. Да, Наташ?

— Почему не говорю? — удивилась Наташка. — Говорю… — Вынула из кармана еще одну конфету и сунула ее Соне в руку.

— Видите? — Соня опять засмеялась. — У нее во всех карманах запасы. Всем раздает, ей все нравятся. И я тоже нравлюсь… Меня зовут Соня. А вы кто?

— Генерал Гонсалес… — Гонсалес держал на ладони конфету с таким видом, как будто впервые в жизни увидел такую странную и, может быть, даже опасную вещь. — То есть Константин Александрович Гонсалес…

— Это ты из каких же Гонсалесов будешь? — В двери стояла тетя Фаина, вытирая руки пестрым полотенцем, и с любопытством разглядывала генерала. — Это ты не из мадридских ли Гонсалесов будешь?

Генерал поднял голову, встретился взглядом с тетей Фаиной и совсем уже растерянно сказал:

— Понятия не имею… Отец сиротой был. В детдоме вырос, ничего о родителях не знал, но вообще-то его считали греком.

— Ага… — на минутку задумалась тетя Фаина. — Если грек — тогда, скорее всего, из афинских Гонсалесов. Ну, пойдем, генерал, устанавливать степень родства. Можешь звать меня тетей Фаиной.

С тех пор тетя Фаина и устанавливала степень родства с предположительно афинским Гонсалесом, а тот сидел, внимательно слушал, а сам все больше помалкивал, хотя о том, кем была мать, кем были ее родители, из какой семьи жена и есть ли у нее братья-сестры, пусть даже двоюродные, отвечал охотно и довольно подробно. Тетя Фаина его хвалила за осведомленность, предлагала новые версии возможных родственных связей и опять с чем-то спрашивала… Ася рассеянно слушала, а сама думала о том, что родственные связи к делу не относятся, вряд ли из Светкиной идеи выйдет какой-нибудь толк.

На пару минут ее отвлекли дети — затеяли делить совместное имущество. Она повела их для воспитательной беседы в дальнюю комнату, а когда вернулась, тетя Фаина уже спрашивала генерала об Афганистане и об однополчанах. Генерал уже не просто отвечал, генерал уже рассказывал без наводящих вопросов, имена какие-то называл, среди прочих — Сережу Панеева… Похоже, из Светкиной идеи какой-нибудь толк может и выйти.