Машина Любви - Сьюзанн Жаклин - Страница 75

Юдифь наблюдала за лицом Грегори, пытаясь уловить малейшие изменения в его выражении. Молчание показалось ей плохим предзнаменованием. Она догадалась, что Робин отказывался.

— Я думаю точно так же, — сказал Грегори. — Но вы мне окажете персональную услугу. Да, я понимаю… Послушайте, Робин, вы могли бы сдержать слово по поводу вашей встречи, а затем сопроводить миссис Остин. Приглашение на восемь часов, но разгар на такого рода приемах начинается не раньше девяти — десяти часов. Я буду вам чрезвычайно обязан…

— Ради всего святого! — закричала Юдифь. — Прекрати упрашивать. — Она подскочила к телефону и вырвала трубку. — Робин, не обращайте внимания на то, что сказал мой муж. Это его идея.

Вы действительно хотите туда пойти, Юдифь? — спросил он.

— Я думала, что это могло быть интересно, а мне нужно немного развеяться. Но ни за что на свете я не хотела бы заставлять вас сопровождать меня.

— Я ненавижу светские развлечения Голливуда. Но послушайте, Юдифь, вас устроит, если мы придем туда довольно поздно? Например, около десяти часов?

— Это будет прекрасно. И я смогу вздремнуть.

— Хорошо. Тогда я позвоню вам из холла.

Юдифь повесила трубку, стараясь не показать своей радости. У Робина не было желания туда идти, однако он жертвовал целым вечером. Значит, он испытывал еще какие-то чувства к ней. Наверное, у него было назначено свидание с женщиной, но ради Юдифь он теперь ее пробросит.

Юдифь поцеловала мужа.

— Мне жаль твоих подчиненных, — улыбаясь, сказала она. — Они слушаются беспрекословно. Хорошее настроение жены успокоило Грегори.

— Не очень-то он был расположен уступить… мне, по крайней мере. Это ты заставила его решиться. Но что поделаешь, Юдифь, ты всегда делала все, что хотела, с мужчинами.

Она поцеловала его в лоб.

— Пойду намажусь кремом, приму горячую ванну, а затем немного вздремну. Когда будешь уходить, разбуди меня.

Ожидая, когда наполнится ванна, Юдифь напевала. Она снова увидит Робина. Она была уверена, что он тоже хочет ее видеть. Это было очевидно. Он дорожил ею, но она его испугала, заговорив о браке. Сегодня вечером она скажет, что в будущем согласна на его условия. Никаких ультиматумов. Она будет видеться с ним каждый вечер. А когда они возвратятся в Нью-Йорк, то снова станут встречаться в Стик Плейс. А потом… Боже, до чего хороша жизнь!

Робин взял напрокат машину и поехал к Мэгги. Было около семи часов. Какой кошмар, этот телефонный звонок Грегори! Но Юдифь показалась ему в таком отчаянии! Он сразу же прекратил встречи с ней, как только она заговорила о браке, и надеялся, что с тех пор у нее появился кто-нибудь другой. Но когда она с достоинством заявила, что не хотела бы ему навязываться, то этот всплеск гордости его не обманул. В действительности это был призыв к спасению, и у него не хватило решимости отказаться.

Проезжая по бульвару Сансет, он подумал, почему судьба Юдифь вызывала в нем такую жалость? На самом деле он ничего не испытывал ни к кому, кроме Мэгги. С каким неистовством он ее хотел! Это было физической необходимостью. Импульсивной силой. Ему нравилось упрямство, с которым она возвращала ему удар за ударом. Она бросала вызов. Это была не мягкая Аманда с грустными глазами. Мэгги была борцом: девушкой в его стиле. Но Юдифь? Он ничего не был должен ей. Какого черта он пообещал тогда укоротить свой вечер с Мэгги? Ее неожиданная реакция по телефону его обеспокоила. Робин попытался выбросить все из головы, припарковывая машину на маленькой стоянке возле Мелтон Тауэз.

Мэгги показалась ему уставшей, но безумно красивой. Он заметил темные круги под ее глазами. Она была очень худая, но казалась не менее желанной. Они поужинали в салоне за журнальным столиком. Он помог ей вымыть посуду. Затем с какой-то робкой улыбкой она повела его в спальню. Он изумился тому, как она на него действовала. Присутствия Мэгги было достаточно, чтобы в нем пробудилась вся нежность сердца… Позднее, сжимая ее в объятиях, он почувствовал себя совершенно счастливым, чего с ним давно не случалось.

Господи! Если бы только они могли прийти к согласию по поводу образа жизни! Он хотел бы жить вместе с ней, но не мог просить ее просто разделить с ним существование. Нежно гладя ее волосы, он подумал о браке. У них могло бы получиться… при условии, что она позволит ему пользоваться свободой, когда у него появится такое желание. Странная вещь, но он не видел никого, с кем мог попытаться изменить Мэгги. Господи! Еще немного, и он будет вынужден ее покинуть, чтобы сопровождать Юдифь на этот проклятый прием.

Робин бросил взгляд на часы. Без пятнадцати девять… У него оставалось совсем немного времени.

— Мэгги?

Она пошевелилась и прижалась лицом к его плечу и подбородку.

— Какие у тебя планы, кроме телевизионных игр?

— Альфи Найт будет снимать фильм, в котором я хотела бы участвовать.

— Мое предложение сделать тебя звездой в новом телесериале еще в силе.

— Я предпочитаю фильм.

— Ты уже договорилась?

— Я закинула удочку, да и Хью не упускает Альфи из виду. Но я слышала, что он хотел бы снимать Элизабет Тэйлор. Так что мои шансы ограничены.

— Может, мне удастся помочь. Но почему бы тебе не согласиться на мой телесериал? Публика лучше тебя узнает, и Ай-Би-Си платит хорошо. До будущего года Альфи не начнет снимать фильм.

Она медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— А потом ты будешь появляться каждые три-четыре месяца. Мы будем встречаться, трахаться и говорить о моей карьере.

— Я буду там очень часто…

— Значит, мы будем больше трахаться и больше говорить. Она встала.

— В конце концов, Мэгги, чего ты хочешь? Она стояла посреди комнаты, и свет из ванной освещал ее тело. Робин заметил гнев в ее глазах.

— Я тебя хочу! Сегодня вечером снова все было прекрасно, но, как обычно, завтра утром я буду на себя злиться. Я всего лишь удобная женщина для тебя… Девица, которую ты трахаешь на побережье!

Он вскочил с кровати и обнял ее.

— Боже, но это же неправда, и ты сама это знаешь. Да и в городе полно женщин, и стоит мне только поманить их перспективой контракта…

— А что ты только что делал здесь? Ты предложил мне неслыханную возможность, золотую роль в серии передач. А в обмен, конечно, надеешься, что я открою свои объятия при малейшем твоем знаке. Господи, можно подумать, что все это плохой фильм! Скажи, как зовут твою крошку, которую ты держишь про запас в Нью-Йорке и которая готова нестись в «Лансер», как только ты ее возжелаешь? Может, есть еще одна и в Чикаго? Мне это кажется необходимым. Нужно, чтобы Летающий диван не пустовал при посадке.

Он наконец ее выпустил и натянул плавки. Она накинула халат, зажгла сигарету и стала смотреть, как он одевается.

Вдруг Робин усмехнулся.

— Летающий диван? Так называется мой самолет?

— Ты не читал «Андеркавер» за прошлый месяц?

— Я даже не знаю, что это.

— Скандальный листок. Твой портрет красовался на обложке. О тебе не говорят только в «Ньюсуик» и в «Тайме». Все периодические издания интересуются Робином Стоуном. По мнению «Андеркавера», для тебя не имеет значения, кто лежит с тобой на диване: мужчина или женщина, лишь бы было куда трахать.

Он ударил ее по лицу. Мэгги обмякла, разрыдалась и упала ему на руки.

— Господи! Робин, ну почему надо так изводить себя? — рыдала она.

— Мэгги, я дорожу тобой и хочу, чтобы ты согласилась на эту работу.

— Я не продаюсь! — Слезы текли по ее щекам. — Неужели ты не понимаешь? Мне не нужен никто, кроме тебя!

— Так вот, я здесь, я дорожу тобой больше, чем любой другой женщиной. Я даже ношу твое кольцо, которое делает меня похожим на педераста.

Она не ответила. Он продолжал.

— Кстати, обручальное кольцо может все уладить?

— Да.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Мы поженимся.

Он посмотрел на свои часы. Пятнадцать минут десятого. Нужно ехать за Юдифь, но он хотел до конца выяснить отношения с Мэгги.