Машина Любви - Сьюзанн Жаклин - Страница 67

— Открой, — сказала она, — это подарок. Он стал разглядывать тоненькое золотое кольцо в велюровой коробочке.

— Что это? Похоже на маленькую теннисную ракетку.

— Это египетский символ — Клеопатра всегда носила такой. Он означает сохранение жизни и рода. Как раз для тебя! Для меня это сексуальный символ, то есть символ сексуальности, которая господствует над всем. — Она надела ему кольцо на мизинец. — Тонкое, блестящее и красивое. Совсем как вы, мистер Стоун! И я настаиваю, чтобы ты его сохранил. В некотором смысле ты теперь меченый.

— Мэгги, я ненавижу драгоценности, — сказал он, взвешивая свои слова. — Иногда меня раздражают даже обыкновенные часы. Но твое кольцо я буду носить всегда, обещаю.

— Знаешь, я слышала о людях, которые испытывают одновременно любовь и ненависть к какому-то человеку. Я не знала, что это такое, пока не встретила тебя.

— Мэгги, ты не любишь меня и не ненавидишь.

— Неправда, я люблю тебя, — очень спокойно возразила она, — и ненавижу за то, что вынуждена тебя любить.

— Поехали в Нью-Йорк вместе со мной. В какой-то момент ее глаза загорелись.

— Робин, я бросила бы свою карьеру, если бы была уверена, что нужна тебе. Он странно взглянул на нее.

— Кто говорил, что я нуждаюсь в тебе? Я предложил поехать со мной в Нью-Йорк. Мне показалось, что перемена обстановки будет для тебя благоприятна.

Она так резко вскочила, что опрокинула еще полные стаканы на скатерть.

— Знай, что я сыта по горло! О, я не говорю, что не кинусь к тебе, когда ты позвонишь. Есть надежда, что я пересплю с тобой. Потому что я — больная. Но я доверяю своему психиатру, он возвратит мне уверенность, и придет день, когда ты будешь нуждаться во мне, но меня это уже не будет касаться!

Не оборачиваясь, она вышла из бара. Робин медленно допил свой стакан, после чего поехал в аэропорт. Он хотел выкинуть кольцо Мэгги в урну, но оно было очень тесным, и он не смог его снять. Робин улыбнулся. Наверное, он теперь действительно меченый.

Возвратившись в Нью-Йорк, он узнал, что Диана Вильяме была выведена из спектакля. Вместо нее теперь играла Поли. Эта роль принесла ей настоящий триумф, и Айк Райан хотел рискнуть поставить на Бродвее пьесу с Поли в главной роли.

Для Робина лето начиналось хорошо. Новые программы шли все успешнее. Он быстро понял, что энергичное «нет», сопровождаемое уверенной улыбкой, — лучший способ оборвать все дискуссии, если он решил не принимать передачу. Он поклялся себе никогда не злиться и не терять самообладания. Он никогда не говорил: «Я подумаю». Это были всегда категоричные «да» или нет". Благодаря этой системе он незамедлительно приобрел репутацию безжалостной сволочи, во власти которой было создать или разрушить карьеру.

Два раза в неделю он получал открытку от Юдифь. Со своей стороны Клифф Дорн следил за тем, чтобы в прессе регулярно появлялись заметки, касающиеся различных этапов путешествия в Европу Грегори Остина.

Глава 29

В конце сентября Остины без предупреждения возвратились в Нью-Йорк. Это было желанием Юдифь. Она решила, что, обустроившись, отметит «официальное» возвращение с большой помпезностью.

Грегори совершенно выздоровел и был убежден, что у него никогда не было рака. Он даже сделал с ней несколько попыток в постели. Юдифь заслуживала «Оскара» — она разыграла комедию, как большая актриса, заявив ему, что он снова стал великолепным любовником.

Впрочем, Юдифь воспользовалась этим долгим отсутствием. В течение трех первых месяцев их пребывания в Лозанне Грегори было так плохо, что жене не разрешали навещать его. Он перенес сорок электрошоков, тяжелейший период восстановления, во время которого стал почти невменяемым, и только после этого встал на путь выздоровления. Юдифь сняла небольшую квартиру рядом с клиникой. В течение трех месяцев, когда визиты были запрещены, она доверялась заботам великолепного специалиста по косметической хирургии.

Этот хирург был гением. Конечно, у нее еще осталось несколько крошечных морщинок на висках и довольно глубокие шрамы за ушами. Но она изменила прическу и носила теперь более длинные пышные волосы, закрывающие ее уши. Результат был сенсационным.

Грегори тоже хорошо выглядел. Его волосы снова стали рыжими, он похудел и загорел, но не имел ни малейшего желания приступать к работе. Вот уже неделя, как они возвратились в Нью-Йорк, а Грег ни разу не появился в своем кабинете. Он все время находил новый предлог, чтобы увернуться. В конце концов Юдифь буквально выставила его за дверь, заставив пообещать, что он зайдет в Ай-Би-Си.

Как только Грегори ушел, Юдифь взяла телефон и позвонила Робину.

Его персональный телефон не ответил. Юдифь была разочарована, но не решалась попросить, чтобы ему передали о ее звонке. Наверное, он был на конференции. В три часа дня ей удалось наконец застать его. Он, казалось, обрадовался, что она позвонила. Все утро он провел, беседуя с Грегори, и нашел его в прекрасной форме.

— Когда я вас снова увижу? — спросила Юдифь.

— Когда захотите, — ответил он нейтральным тоном. — Как только Грегори пожелает, я приглашу вас на обед в городе.

— Робин, я не об этом прошу вас, — спокойно произнесла она. — Я хотела бы с вами встретиться одна.

Он не ответил.

— Когда и где я смету вас увидеть?

— Завтра вечером, в шесть часов. У меня.

— Хорошо, я приеду.

Нервы ее были на пределе, когда она решилась позвонить в квартиру Робина. Он открыл дверь, сделал знак войти, после чего вернулся к телефону. Конечно, она ждала совсем другого приема. Робин разговаривал с корреспондентом из Калифорнии и напомнил ей мужа и его чертовы опросы. Несмотря на то, что только раз была в этой квартире, Юдифь помнила абсолютно все, что пережила здесь. Мебель, самые мельчайшие детали интерьера запечатлелись в ее памяти. Нижнее белье было немного тесновато, лифчик натирал плечи, а крошечные кружевные трусики раздражали кожу на бедрах. Но все это не имело значения. Юдифь успокаивала себя тем, что представляла, как удивится и восхитится Робин, когда она снимет платье.

Робин повесил трубку, подошел к ней и сжал ее руки, поздравляя со счастливым возвращением. Он улыбался, но Юдифь заметила глубокие морщины между его бровями.

— У вас неприятности? — спросила она.

— Да, с Родди Коллинзом.

— Кто это?

Он весело улыбнулся.

— Вы не только отсутствовали, но, наверное, с тех пор, как вернулись, не смотрели телевизор?

— Да, это правда. И Грегори делает так, как я. Робин сел на диван и протянул портсигар Юдифь.

— Родди Коллинз — наша новая звезда, — объяснил он озабоченным тоном. — Его последний вестерн имел огромный успех. Этот парень управляется с кольтом лучше всякого ковбоя. Великолепный парень, метр девяносто два ростом, громовой голос, и только что я узнаю, что Родди — голубой.

Юдифь пожала плечами. В этот момент она хотела одного, — чтобы Робин ее поцеловал, но он ходил по комнате, не обращая на нее внимания.

— Вы считаете, что актер не имеет права жить так, как хочет? — спросила она.

— Конечно, его личная жизнь меня не касается, пока остается личной. Но он не ограничивается приемом своих гомиков у себя. Мистер переодевается в женщину и идет клеить типов в ночные кабаки. Юдифь, вы представляете? Метр девяносто два, самый популярный актер на телевидении, рекламирующий стиральный порошок, которым пользуются все американские семьи, приходит переодетым в бар и строит глазки мужчинам!

Она расхохоталась.

— Ничего смешного, уверяю вас.

— Робин, я была так далека от всего этого… Мне нужно время, чтобы снова привыкнуть. Сегодня вечером мы наконец снова вместе. Не думайте больше об этих людях с телевидения.

Он посмотрел на нее так, словно впервые увидел ее.

— Вы совершенно правы. Хотите выпить. Юдифь?

Она согласилась, как согласилась бы на что угодно, лишь бы разбить лед между ними.

Он подошел к маленькому бару и налил два больших бокала виски.