Машина Любви - Сьюзанн Жаклин - Страница 62

— Ты уверен, что Бразилия придет, и что эта помойка не только для педерастов?

— Сюда приходят все, — возразил Серджио, немного обидевшись. — Впрочем, это единственное место, где можно перекусить.

Отвечая Робину, Серджио не переставал смотреть на мужчину. Робин дружески похлопал Серджио по плечу.

— Ладно, Серджио, иди и присоединись к этим парням.

— Нет, я останусь с вами. Если Бразилия не придет, я не хочу оставлять вас здесь одного. Какое-то мгновение Серджио колебался.

— Я беспокоюсь. Мне нужно было бы вас предупредить… Вы знаете, что это за тип женщин, к которому принадлежит Бразилия?

— Ладно, оставь меня. Твой Тарзан кончит тем, что начнет нервничать. Он думает, что я твой дружок.

В это мгновение дверь открылась: это была Бразилия.

Она немного заколебалась на пороге. Робин встал и сделал ей знак подойти. Она сразу же направилась к нему.

— Оставь нас, — прошептал Робин Серджио.

Молодой человек пожал плечами и направился к столику красивого незнакомца, тогда как Бразилия села возле Робина. Хозяйка поставила перед ней коньяк.

— Я говорю по-английски, — сказала Бразилия серьезным, немного глуховатым голосом.

— Тебе не нужно говорить, крошка.

Робин поднял глаза и увидел Серджио, уходящего в компании нового друга. Молодая девушка молча пила свой коньяк. Робин заказал еще один за свой счет. Он протянул руку и положил ее на ладонь Бразилии. Она не дрогнула. В зал вошел молодой человек со светлыми волосами и женственными манерами и сразу направился к Бразилии. Он сказал ей несколько слов по-французски. Она пригласила его сесть, затем повернулась к Робину.

— Я хочу представить вам Вернона. Он не умеет говорить по-английски. Он ждет своего друга и предпочитает не сидеть один в баре.

Робин сделал знак, чтобы его гостю принесли выпить. Каким же было его удивление, когда хозяйка поставила перед ним большой стакан молока.

— Верной не переносит спиртного, — объяснила Бразилия.

Вдруг дверь открылась, и вошел высокий парень с решительными манерами. Верной одним глотком выпил свое молоко и поспешил навстречу вошедшему.

— Бедный Верной, он никак не поймет, кем хочет быть, — объяснила Бразилия.

— Однако это бросается в глаза. Бразилия вздохнула:

— Днем он пытается жить как мужчина. Ночью превращается в женщину. Очень грустно. — Она повернулась к Робину. — Вы пришли сюда в поисках острых ощущений?

— Я люблю разные.

— Если вы ищете сильные ощущения, небывалые трюки, вам лучше возвратиться домой. — Она казалась очень уставшей, словно впавшей в уныние. — Вы очень красивы. Я с удовольствием переспала бы с вами. Но мне хотелось бы провести настоящую ночь любви, красивую ночь — ничего необычного, ничего противоестественного. Вы меня понимаете?

— Согласен. Не возражаю.

— Тогда договорились? — она почти умоляла его.

— Моя милочка, этим вечером командуешь ты.

— Извините, я сейчас. — Она подошла к бару и шепнула несколько слов на ухо Вернону, который одобрительно кивнул, слегка улыбаясь. Затем вернулась к Робину. — Пошли.

Оплачивая счет, он думал, что такое она могла шепнуть на ухо парню. Впрочем, девицам часто нравилось иметь педераста в качестве поверенного.

Перед дверью заведения стояло такси, но Бразилия покачала головой:

— Не нужно, я живу в двух шагах отсюда.

Она взяла его за руку и повела по темным улицам с плохо вымощенными мостовыми. Наконец они остановились перед ветхим зданием и поднялись на третий этаж.

Комната была маленькой, но очень женской. Она была необыкновенно чистой, а плед из белого пике и куклы, сидящие на постели, делали ее похожей на комнату молодой девушки. На трюмо стоял портрет Бразилии, на камине — фотография молодой певицы, которую он недавно видел и которую звали Вероника.

Робин взял Бразилию за талию и привлек к себе.

— Ты слишком хорошо танцуешь, чтобы заниматься стриптизом. У тебя талант, честное слово. Она пожала плечами.

— Я занимаюсь стриптизом, потому что это приносит немного больше денег и дает преимущество считаться звездой. В конце концов, какая разница? Ни одной из нас никогда не удастся сделать карьеру. Но я была в Америке, танцевала в Лас-Вегасе.

— Правда? — Робин чистосердечно удивился.

— Да, и я не выступала в стриптизе, а была в труппе. Мы танцевали вшестером на сцене вокруг старого американского певца, звездный час которого давно прошел. Он уже еле мог издавать звуки, и мы служили соусом, позволяющим съесть рыбку. Это было десять лет назад. Мне было восемнадцать, и я еще надеялась серьезно изучить классический танец. Но когда мой контракт закончился, у меня был только обратный билет. И я возвратилась к себе.

— Куда?

— В Милан. Я там жила некоторое время. — Она взяла бутылку коньяка и налила стакан Робину. — А затем поняла, что служить за столом и вести глупую буржуазную жизнь, которую мне хотели навязать, так же отвратительно, как и то, что я делаю. — Она пожала плечами. — Значит, ты такой же, как и другие? Откровения входят в часть программы?

— Нет. Тебе не нужно ничего мне рассказывать. Ты молода, способна, восхитительна. Ты не права, что отказалась от юношеской мечты.

Бразилия подтолкнула его к дивану и уселась к нему на колени. Она долго, словно в каком-то экстазе, смотрела на него.

— В эту ночь одна моя мечта исполнится. — Она погладила лицо и руки Робина. — Подумать, что такой красивый мужчина хочет переспать со мной…

— Да, у меня сумасшедшее желание заняться с тобой любовью, — сказал он, нежно целуя ее.

Она встала и повела его в спальню.

Едва они легли в постель, как она взяла инициативу на себя. Она была, как ненормальная. Ее язык ласкал ему веки, словно нежная бабочка, темная длинная шевелюра разметалась по лицу и плечам Робина. Это она стала делать ему любовь, пока он лежал в истоме, совершенно обессиленный и пассивный. Когда все было закончено, он, задыхающийся, продолжал молча лежать, нежно гладя ее по волосам.

— Бразилия, я никогда не забуду эту ночь. Это впервые в жизни, когда меня любила женщина.

— Робин, это было чудесно.

— А теперь моя очередь проявить себя.

— Нет, это не обязательно…

— Маленькая дуреха, я так хочу…

Он долго ласкал ее, затем овладел ею, делая любовь ритмичными движениями и стараясь как можно дольше сдержать себя. Он хотел сделать ее счастливой. Он обладал ею все быстрее и быстрее, словно в каком-то полузабытьи.

Она цеплялась за него, стонала, но он чувствовал, что она еще не готова. Он продолжал любить ее еще какое-то время, показавшееся ему бесконечностью. Он чувствовал, как кровь стучит у него в висках, и собрал все силы, чтобы не кончить. Но у нее по-прежнему ничего не получалось. Такого с ним еще не случалось. Никогда еще он не прикладывал столько усилий, чтобы удовлетворить женщину. Он сжал зубы и продолжал. У него должно было получиться, нужно было, чтобы она кончила.

Вдруг он ощутил, как почти болезненная волна пробежала по его телу в тот момент, когда он достиг вершины блаженства. Он отстранился от нее совершенно истерзанный, зная, что она не достигла оргазма. Бразилия выпрямилась и стала гладить его по лицу. Она прижалась к нему и нежно поцеловала в лоб, нос, шею.

— Робин, ты великолепный любовник.

— Бесполезно врать, девочка.

Он встал и пошел в ванную. Ванная комната с развешанными повсюду рюшечками и кружевными воланчиками, впрочем, была красиво оформлена. Робин быстро принял душ и возвратился в комнату в плавках. Бразилия прикурила ему сигарету и сделала знак присоединиться к ней в постели. Он долго смотрел на ее грациозное очаровательное тело, маленькие груди, выпирающие из-под шелковой розовой рубашки, которую она успела надеть.

— Покури, — улыбаясь, сказала она.

Он устало ответил:

— Бразилия, в моей стране женщины всегда говорили мне, что я хороший мужчина. Но я не чувствую себя в форме, чтобы начать дополнительный сеанс.

Он взял сигарету, но лечь отказался и начал одеваться.