Машина Любви - Сьюзанн Жаклин - Страница 34

— Я приду.

— Браво! Номер 17В. Выждите некоторое время после моего ухода и приходите.

Он произнес речь. Затем судье Оуксу вручили награду, и приглашенные стали поздравлять его. Журналисты попросили судью сфотографироваться с Робином, которого снова окружили женщины. Робин подписал какие-то бумаги, посмотрел на часы и, сославшись на то, что ждет телефонного звонка из-за границы, ушел.

Было одиннадцать часов. Хадсон встал из-за стола президиума и сел на место, которое недавно занимал Робин.

— Ну что, коктейль был замечательным?

— Да, я прекрасно развлеклась.

— Пошли отсюда.

Внезапно Мэгги охватила паника. Как она могла пообещать Робину Стоуну прийти к нему? Что на нее нашло? Она ведь даже не пила!

Она двинулась по направлению к выходу. Хадсон с угрюмым видом пошел за ней. В гардеробе они наткнулись на Бада и Люси. Люси уже в который раз была беременна.

— Мы идем в «Эмбасси». Пошли с нами! Хадсон с завистью взглянул на ее живот.

— Прекрасная мысль!

Он схватил Мэгги за руку, и они пошли к лифту.

«Эмбасси» был полон. Они устроились в накуренном зале за крошечным столиком. За соседним столом сидели члены Загородного клуба. Мужчины решили сдвинуть столики и стали обмениваться какими-то шутками. Когда официант принес бутылку скотча, Мэгги поняла, что очутилась в безвыходном положении. Ее не покидала мысль о номере 17В. Она должна позвонить Робину! Она скажет правду, объяснит, что замужем, и, наверное, сошла с ума, согласившись прийти.

Мэгги встала.

— Мне нужно припудриться. Она подумала, что в туалетной комнате наверняка есть телефон.

— Я с тобой, — с трудом вставая, сказала Люси. — Умираю от нетерпения узнать, о чем с тобой говорил Робин Стоун. Я видела, как он несколько раз наклонялся к тебе и что-то шептал на ухо. Пойдем, Эдна! — крикнула она другой девушке.

Они направились в туалетную комнату. Телефон был, но не в кабине. Его сторожил служащий, и поговорить без свидетелей не было никакой возможности. Мэгги принялась поправлять макияж, неохотно объясняя, что они с Робином говорили о телевидении. Она хотела задержаться, но Люси и Эдна остались ждать ее.

Когда они вернулись к столу, Хадсона и след простыл. Наконец Мэгги заметила его в другом конце зала. Он сидел за столиком с незнакомыми людьми, обнимая за плечи какую-то девушку. Мэгги ее узнала. Это была новенькая из его клуба, недавно вышедшая замуж. Рука Хадсона нежно поглаживала ее голую спину, но муж, сидящий напротив, ничего не замечал.

Неожиданно Мэгги встала.

— Сядь, — чуть слышно проговорила Люси. — Ты же знаешь, это ничего не означает. Хадсон всегда испытывает свое обаяние на новеньких.

— Я ухожу.

Бад потянул ее за руку.

— Мэгги, у тебя нет никаких оснований для беспокойства. Это Джун Толланд. Она без ума от своего любимого мужа, которого не отпускает ни на шаг.

Мэгги вырвала руку и побежала. Остановилась она только на улице и, дойдя до первого перекрестка, помахала рукой таксисту, попросив отвезти ее в «Бельвю Статфорд Отель».

Никто не отозвался, когда она позвонила в дверь номера 17В. Мэгги посмотрела на часы: четверть первого. Или он уехал, или лег спать. Она позвонила еще раз, потом повернулась и пошла обратно. Неожиданно дверь широко распахнулась. На пороге стоял Робин и держал в руке стакан.

— Входите, журналистка, я разговариваю по телефону.

Она вошла в салон. Он пальцем показал ей на бутылку водки и вернулся к телефону. По всей вероятности, он говорил о делах — речь шла об условиях какого-то контракта. Он налил себе выпить. Робин был без пиджака, рубашка с маленькими инициалами Р.С. на груди плотно облегала его тело. Бутылка водки была наполовину пуста, и Мэгги снова удивилась его способности поглощать спиртное.

— Извините, что заставил вас ждать, но и вы не побили рекорда скорости.

— Куда вы едете завтра? — Она вдруг почувствовала, что начинает волноваться.

— В Нью-Йорк. Я больше не буду читать лекции.

— А почему вы называете это лекциями? Сегодня вечером вы были великолепны. Вы говорили обо всем: о людях, о ваших заокеанских приключениях.

— Пошло все к черту! — Он поставил стакан и протянул к ней руку. — Итак, журналистка, ты меня поцелуешь?

Она почувствовала себя, как школьница.

— Меня зовут Мэгги Стюарт, — сказала она и упала в его объятия.

В ту ночь они трижды занимались любовью. Он шептал ей нежные слова, прижимал к себе, ласкал и обращался так, словно она была девственницей. Впервые в жизни Мэгги поняла, что испытывает женщина, когда мужчина занимается любовью с единственной целью — сделать ее счастливой. Она кончила сразу же, потом еще раз и еще. Робин нежно прижимал ее к себе и целовал. Затем, когда он снова начал ласкать ее, она отстранилась. Он спрятал лицо у нее на груди.

— Сегодня я обнаружил нечто особенное. Я очень пьян и, может, завтра ни о чем не вспомню. Но я хочу, чтобы ты знала, такого у меня не было ни с одной женщиной.

Она лежала спокойная и расслабленная. Знала, что он говорит правду, и боялась пошевелиться, нарушить это очарование. Холодный, резкий Робин Стоун вдруг оказался таким уязвимым! В темноте она смотрела на его лицо, прижатое к ее груди, и хотела запомнить каждое мгновение, каждое слово, которое он кричал в пароксизме страсти.

Внезапно он приподнялся, поцеловал ее, протянул руку к сигаретам, зажег сразу две и дал одну ей.

— Половина третьего, — он кивнул в сторону телефона. — Если тебе нужно завтра рано встать, попроси, чтобы тебя разбудили. В котором часу ты должна быть на работе?

— В одиннадцать.

— Как ты смотришь на то, если мы встанем в половине десятого? Позавтракаем вместе.

— Нет… я должна уйти сейчас.

— Нет! — Он приказывал, но его глаза смотрели умоляюще. — Не покидай меня.

— Мне нужно, Робин.

Мэгги соскочила с кровати, побежала в ванную и быстро оделась. Когда она вернулась в комнату, Робин сидел, прислонившись спиной к подушкам и, казалось, прекрасно владел собой. Он закурил сигарету и странно взглянул на нее.

— К кому ты сбегаешь? К мужу или любовнику?

— К мужу, — сказала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Они у него были удивительно голубыми и холодными.

Он глубоко затянулся и, выпустив дым, спросил:

— Вы многим рисковали, когда шли сюда вечером?

— Только семьей.

— Идите сюда, журналистка! Она подошла к нему, и он посмотрел на нее так, словно хотел прочесть ее мысли.

— Я хочу, чтобы вы знали: мне было неизвестно, что вы замужем. Я говорю об этом честно.

— Не мучайтесь угрызениями совести, — тихо сказала она. Он рассмеялся странным смехом.

— Угрызениями совести? Бог ты мой, я нахожу это скорее забавным. Пока, журналистка!

— Меня зовут Мэгги Стюарт.

— Малышка, для женщин такого сорта, как ты, есть другое название!

Он наклонился, чтобы погасить сигарету. Она продолжала стоять возле кровати.

— Робин, сегодняшний вечер был чем-то новым и для меня. Я хочу, чтобы вы знали об этом. Вдруг он схватил ее за талию и зарылся головой в платье. Низким взволнованным голосом он умолял:

— Тогда не уходи! Ты говоришь, что любишь меня, а сама оставляешь!

Она никогда не говорила о любви! Мэгги удивленно взглянула на него. Он был словно в трансе.

— Робин, я должна уйти, но я вас никогда не забуду.

Он прищурил глаза и посмотрел на нее так, словно видел впервые.

— Я хочу спать. Спокойной ночи, журналистка!

Погасив свет, он повернулся на бок и сразу же уснул. Мэгги стояла, не веря своим глазам. Он не ломал комедию. Он действительно спал.

Она вернулась домой со смешанным чувством. Во всем этом было что-то ненормальное. Словно в нем было два человека, которые сливались в одного только тогда, когда он занимался любовью.

Было четыре часа утра. Мэгги проскользнула в спальню, погруженную в темноту.

Кровать Хадсона была пуста. Она быстро разделась и едва успела выключить свет, как услышала скрип гравия на дороге, ведущей к гаражу.