Машина Любви - Сьюзанн Жаклин - Страница 32

— Я виделась с ним всего два раза, мама. И потом я по-прежнему хочу ехать в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк! — мать перешла на крик.

— Я поеду в Нью-Йорк.

— На что ты там будешь жить?

— Найду работу, а потом попробую свои силы в каком-нибудь театре.

— И какую же работу ты надеешься найти себе, дурочка? Ты не умеешь печатать на машинке, у тебя нет никакой специальности. Нет, я не должна была разрешать тебе играть в той театральной труппе, но я думала, что у тебя это пройдет. И не думай, что я не замечала, с каким блаженным видом ты взирала на того юношу.

— Адам родился в Филадельфии!

— Значит, ему нужна была прохладная ванна и хорошая стрижка!

Мэгги удивилась, что мать вдруг вспомнила об Адаме, хотя она о нем никогда не рассказывала.

Адам тоже входил в любительскую труппу и в том сезоне как раз вернулся из Нью-Йорка со спектаклем, поставленным на Бродвее. Он начинал с помощника режиссера в бродячей труппе, но ему удалось стать настоящим профессионалом. Пьеса не сходила с афиш три месяца, и даже Люси — подруге Мэгги — Адам казался замечательным. Перед закрытием сезона Адам предложил Мэгги зайти к нему в отель. После небольшого колебания она взяла его под руку.

— Я проведу с тобой эту ночь, потому что хочу быть рядом всю жизнь. Но мы не сможем пожениться, пока я не закончу учебу. Я должна получить диплом, иначе моя мать сойдет с ума.

Он взял в ладони ее лицо.

— Мэгги, я в тебя серьезно влюбился. Но послушай, дорогая, в Нью-Йорке я живу в отеле «Виллидж» в номере с двумя парнями. Я не умираю с голоду только благодаря пособию по безработице. Я не могу позволить себе даже отдельную квартиру, не то что жену.

— Значит, ты решил переспать со мной и сбежать?

Он расхохотался.

— Я сбегу в Детройт, потом в Кливленд, потом в Сент-Луи, а затем вернусь в Нью-Йорк. Надеюсь, что за это время мой агент подыщет для меня работу в театре на летнее время. Я хочу стать знаменитым режиссером, но для этого нужно начинать с маленьких трупп. А денег нет. Да, Мэгги, это правда-я сбегаю. Актер вынужден делать это всю жизнь. Но я убегаю не от тебя. Ты всегда можешь узнать, где я, через «Эквайати».

— Я хочу переспать с тобой, Адам. Он замер.

— Мэгги… а ты уже спала с кем-нибудь? Она вызывающе посмотрела на него.

— Пока я еще не принадлежу к тем актрисам, которые отдаются направо и налево. У меня милая, уютная комната для меня одной.

— Тогда оставим все как есть. Если ты когда-нибудь приедешь в Нью-Йорк, зайди ко мне.

Вторжение Хадсона в ее жизнь произошло одновременно с получением диплома. Пытаясь вырваться из-под неумеренной опеки матери, она дала захватить себя целому вихрю удовольствий, которые привнес в ее жизнь Хадсон. В сентябре была объявлена их помолвка, и Хадсон подарил ей бриллиант в семь каратов в изумрудной оправе. Ее фотография появилась в «Инквайари» и «Бюллетене». У Мэгги было ощущение, будто она играет какую-то роль в пьесе, где Хадсон — ее партнер, подающий реплики.

Однажды они с Люси сидели в ресторане «Уорвик» и говорили о подготовке к свадьбе. Вдруг Люси как бы между прочим спросила:

— Ты ничего больше не слышала об этом актере, Адаме? Я на днях видела его в рекламном ролике по телевизору. У него не было никакого текста, он просто брился, но я никогда не забуду его глаза… В них было что-то трогательное. Говорят, что евреи — страстные натуры.

— А он еврей? — Мэгги об этом никогда не думала.

— Его же фамилия Бергман, — напомнила Люси. — Я думаю, ты еще хорошо отделалась. Мы все влюбляемся не в тех, в кого следует. И очень хорошо, что в конце концов выходим замуж за приличных мужчин, остепеняемся и заводим детей. Ты будешь получать по миллиону за каждого ребенка. Твой будущий свекор уже дал два миллиона сестре Хадсона. Ради этих миллионов она ходила беременной два года подряд. А нам с Бадом придется ждать, пока не умрет мой отец.

— Но ты же любишь Бада?

— Он славный парень.

— Славный? — Мэгги не скрыла удивления. Люси улыбнулась.

— У меня нет твоего блеска, Мэгги. Только фамилия и много денег.

— Но, Люси, у тебя есть… — Мэгги замолчала.

— Ты не решаешься сказать, — с улыбкой продолжала Люси, — что у меня есть шарм и что я умная? Да, это так, но я ничего не могу сделать, чтобы улучшить свою внешность, потому что довольно некрасива. Поэтому я и выбрала тебя в соседки по комнате. Я подумала, что если буду жить с самой красивой девушкой, то что-нибудь перепадет и мне. А этим летом я познакомилась с Гарри. Он служил администратором в гостинице Ньюпорта. Но ты можешь представить, чтобы моя мать разрешила мне выйти замуж за человека, который живет в Бронксе и ездит на метро? Впрочем, он мне этого и не предлагал. А осенью я встретила Бада, и теперь моя мать вне себя от счастья. С Бадом у нас будет вполне приличная жизнь. Но я всегда буду вспоминать о двух чудесных месяцах с Гарри.

— Ты хочешь сказать, что… — Мэгги запнулась.

— Конечно, мы с Гарри все испытали. А разве вы с Адамом нет? Мэгги отрицательно покачала головой.

— Послушай, Мэгги, ты что, ненормальная? Девушка должна хотя бы раз переспать с мужчиной, которого любит.

— А как ты объяснишь Баду, что ты уже не…

— Это старомодно! Ты хочешь сказать о кровотечении и тому подобном? Я скажу Баду, что врач лишил меня девственности хирургическим путем.

— И он ничего не поймет?

— Я могу поиграть. Вспомню первую ночь с Гарри, буду лежать на спине, немножко похныкаю, сожму мышцы, и все сойдет. Если хочешь знать, у меня с Гарри даже крови не было. Да, ему пришлось потрудиться! Бедный, у него даже два презерватива лопнули, пока он добился своего. Я уж постараюсь, чтобы Бад столкнулся с такими же трудностями — в первую ночь, по крайней мере.

Мэгги не нужно было ничего разыгрывать с Хадсоном. Он не церемонился, попытавшись сразу войти в нее, и причинил ей такую боль, что она всей душой возненавидела это дело. Так было на вторую и на третью ночь. Они плыли на «Либерти» в Париж, где собирались провести медовый месяц. У них была роскошная каюта, но Мэгги все время принимала бонамин и чувствовала себя совершенно одуревшей.

Казалось, дело должно было пойти лучше в Париже, но там стало еще хуже. Хадсон пил, как сапожник, и лез к ней каждую ночь, не проявляя при этом ни нежности, ни любви. Удовлетворившись, он сразу же отворачивался и погружался в тяжелый, беспробудный сон.

Вернувшись в Филадельфию, они обосновались в очень красивом доме возле Паоли. Хадсон приступил к своей работе, а она, наняв прислугу, стала устраивать обеды, записалась в клуб, чтобы научиться играть в гольф, и начала посещать различные благотворительные организации. Ее фотографии появились на страницах светской хроники во всех центральных газетах: молодая леди, оживившая общественную жизнь в Филадельфии.

Хадсон вел себя, как жеребец, и методично насиловал ее каждую ночь. Казалось, ему и в голову не приходило поцеловать жену или дотронуться до ее груди. Вначале Мэгги считала, что сама виновата в том, что не испытывает наслаждения, но проходили месяцы, и она потеряла всякую надежду.

К концу первого года совместной жизни Мэгги узнала о существовании Шерри. В тот вечер она была у себя в комнате, одеваясь к ужину. Хадсон ждал ее внизу, когда зазвонил телефон. По какому-то странному совпадению она взяла трубку в тот момент, когда внизу ее поднял Хадсон. Женский голос с тревогой прошептал:

— Хадди? Мне необходимо было тебе позвонить. У Хадсона тоже был заговорщический голос.

— Черт возьми, Шерри! Я же просил тебя никогда не звонить мне домой.

— Хадсон, это срочно. Я получила результаты анализов. Так и есть: я беременна.

— Боже! Опять!

— Я не виновата, если диафрагма соскальзывает, а ты никогда не хочешь ничего надевать.

— В Джерси все тот же врач?

— Да, но он поднял цену. Теперь это стоит уже тысячу.

— Ну что ж, делай!

— Хадди, он хочет, чтобы ему платили наличными. Я записалась на прием на следующий понедельник.