Долина кукол - Сьюзанн Жаклин - Страница 98

— Ах, Нили, ты очнулась! Слава богу! Нили слабо улыбнулась.

— Прости меня за квартиру.

— Не думай об этом.

— Где я?

— В больнице «Парк Норт». Нили поморщилась.

— А почему не в «Докторе»? Я слышала, там восхитительно.

Кевин встал и подошел к ней.

— Послушай, юная леди, тебе чертовски повезло, что ты находишься здесь. Знаешь, куда тебя собирались увозить, когда мы вернулись домой? В «Бельвю».

Нили с трудом села в кровати.

— Ух ты! Только этого мне и не хватало.

— Это просто счастливый случай, что мы решили вернуться домой. Анна захотела проверить, как ты. Вызвали «скорую помощь» и полицию. Они собирались отвезти тебя в «Бельвю». Такой закон: всех, покушающихся на самоубийство, положено доставлять в «Бельвю» и выдерживать там под наблюдением определенный период.

— Ух ты!

— Положение спас Кевин, — пояснила Анна. — Показал им разбитый бокал и убедил всех, что произошел несчастный случай.

Кевин нахмурился.

— Мне пришлось раздать немало двадцатидолларовых бумажек, чтобы «убедить» их в этом. И у нас не было времени выбирать больницу — ты потеряла слишком много крови, а эта была ближе всех.

— Это было не совсем самоубийство, — сказала Нили.

— Ладно, будем пока придерживаться нашей версии, а потом объяснишь, — сказала Анна.

— В газетах обо мне писали?

— На всех первых полосах, — Анна придвинула стул поближе к кровати. — Нили, нам нужно что-то делать, надо думать, как тебе жить дальше.

Слезы выступили у Нили на глазах.

— Что же можно сделать? Я больше не могу петь.

— Все дело вот в чем, — Кевин постучал себя по голове. — А с горлом у тебя все в порядке.

— Вот и объясни это моему горлу. Я-то хочу петь, да ноты не получаются.

— Хорошо. Через несколько дней тебя выпишут отсюда. А дальше что? — требовательно спросил Кевин. Глаза Нили наполнились слезами.

— Я уйду от Анны, не беспокойтесь. Буду жить в отеле.

— Так не может продолжаться, Нили… все эти лекарства и выпивка. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

Нили потянулась в постели.

— Если бы я только могла спать, по-настоящему спать — хотя бы с неделю — тогда бы я живо выздоровела. А этим способом больше нескольких часов не получается.

— Лечение сном! — вдруг сказала Анна. Она объяснила им, как Дженифер сгоняла вес в Швейцарии с помощью такого лечения, показанного прежде всего при нарушениях в эмоциональной сфере.

Нили загорелась энтузиазмом.

— Неделя сна! О боже, тогда я наверняка буду петь. Но лететь в Швейцарию… ведь для этого нужна уйма денег.

— Если такое лечение разрешено законом, его наверняка используют и у нас в стране, — заявил Кевин.

Доктор Мэссинджер был против. Да, он знает о лечении сном. Но у болезни Нили слишком глубокие корни. Он считает, что ей необходим, по крайней мере, год санаторного лечения.

— Это не ситуативная депрессия, — утверждал он. — У этой женщины глубокое потрясение. Из ее истории болезни явствует, что суицидальные тенденции, то есть попытки самоубийства, наблюдались у нее еще десять лет назад. Я порекомендовал ей санаторное лечение сразу же, как только рна обратилась ко мне, но она отказалась ехать и с тех пор живет на одних нервах и успокоительных лекарствах. Но сейчас у нее нет выбора, ей нужно ехать.

Он порекомендовал несколько санаториев, но Нили не желала ехать ни в один из них.

— Чтобы я поехала жить там со всякими психами? Нет уж, увольте. Мне нужно шикарное обслуживание, как было у Дженифер. Шампанское для начала, понимающую, чуткую сестру, тоненькую иголочку… и сон, успокоительный сон.

После лихорадочных телефонных переговоров, Кевин наконец остановился на крупном частном санатории на границе штатов Нью-Йорк и Ньго-Джерси. Да, они знают о лечении сном, почтут за честь принять мисс О'Хара и подвергнуть ее такому лечению. Да, будет соблюдена полнейшая секретность — в газеты не просочится ни единого слова.

Благоухающим мартовским воскресеньем Кевин и Анна отвезли Нили в Хейвен-Мейнор. Огромная территория клиники и тщательно ухоженные лужайки вселили в Анну уверенность. Нили подкрепилась, приняв для храбрости несколько «куколок».

Они вошли в большой, увитый плющом особняк, выстроенный в стиле эпохи Тюдоров, их провели в гостиную, увешанную портретами покойных благотворителей, основателей клиники. Их встретил сам главный врач, доктор Холл. Он пожал руку Нили.

— Я ваш большой поклонник, мисс О'Хара. Нили ответила слабой улыбкой.

— А сейчас, если вы будете настолько любезны, заполните, пожалуйста, эти бланки…

Нили написала свое имя на документах и подписала их не читая.

— О'кей, давайте приступайте к лечению сном, — жизнерадостно сказала она.

Доктор Холл нажал кнопку. Появилась крупная полная женщина в белом халате.

— Это доктор Арчер, мой заместитель. Проводите, пожалуйста, мисс О'Хара в ее палату. Нили взяла Анну за руку.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня. Приедешь за мной через неделю? Анна кивнула. Нили обратилась к Кевину.

— Я знаю, что за все заплатил ты. Огромное спасибо. Тот отрицательно покачал головой.

— Я предлагал, но Анна все сделала сама. Она настояла на этом.

Нили смущенно посмотрела на Анну, улыбаясь, как бы в полусне.

— Анни… всегда рядом со мной, да? Спасибо.

— Ты только поправляйся, Нили, — сказала Анна.

— Я хочу лишь спать… долго-долго, — с этими словами она вышла из гостиной, опираясь на руку доктора Арчер.

Анна поднялась, чтобы идти.

— Мисс Уэллс… и мистер Гилмор. Не могли бы мы с вами поговорить? — сказал вдруг доктор Холл.

— О чем? — Анна опять села.

— Об этом так называемом лечении сном. Я говорил по телефону с доктором Мэссинджером, и у меня есть история болезни мисс О'Хара. Он переслал ее мне. Понимаете, лечение сном — это не выход.

— Но вы же говорили… — Анна была в полном замешательстве.

— Я говорил, что мы могли бы это сделать. Но в то время я еще не читал ее историю болезни и не говорил с ее лечащим врачом. Мы и сейчас можем провести такой курс, но я не стал бы его рекомендовать. Да, конечно, после него она стала бы чувствовать себя гораздо лучше. Несколько недель, а то и месяц она могла бы заниматься нормальной деятельностью, но потом старые дурные привычки опять взяли бы над нею верх. В конечном счете, она покончила бы с собой. Понимаете, у нее склонность к этому. Она — великий талант, и мы просто обязаны вылечить ее.

— Но как? — спросила Анна.

— Только не сном и не лекарствами. У этой женщины выработалось пагубное пристрастие к снотворному. Такое пристрастие может быть столь же серьезным, как и любое другое, а излечению оно поддается даже труднее, поскольку больной легко может достать такое лекарство на стороне, тогда как кокаин, героин или морфий достать гораздо сложнее. Вам известно, что в день, когда она пыталась покончить с собой, она приняла пятьдесят капсул? Я проверил у аптекаря. А доктор Мэссинджер ни разу ей их не прописывал, на каждом рецепте новая фамилия врача. Так вот, этот пузырек — а в нем пятьдесят капсул — был пуст, когда ее нашли. А в сочетании с алкоголем — опаснейшая комбинация. И тем не менее, ей все равно понадобилось резать себе вены, чтобы довести процедуру до самого конца. Такая устойчивость организма к лекарству — не что иное, как толерантность наркомана.

— И что бы вы порекомендовали? — спросил Кевин.

— Я бы хотел попробовать глубокую психотерапию. Не шоковую… Пока, во всяком случае. Надеюсь, она ей и не потребуется. Однако я думаю, что если мы приложим настойчивые усилия, то сможем вернуть публике талантливую женщину, полную живости и энергии.

— Сколько времени уйдет на это? — спросила Анна.

— Не менее года.

— Нили ни за что не согласится. Она немедленно уедет отсюда, если ее не станут лечить сном.

Усталая улыбка показалась на лице доктора Холла.

— Она подписала вот это. — Он постучал пальцем по лежащей перед ним бумаге. — Она приняла на себя добровольное обязательство. Разумеется, она думала, что подписывает обычный документ о поступлении сюда на лечение. Но в нем говорится, что она обязуется пробыть здесь не менее тридцати дней.