Долина кукол - Сьюзанн Жаклин - Страница 94

Доктор Галенс спустился к ней через час. Анна сразу почувствовала что-то неладное.

— Сейчас она спит под наркозом, — сказал он.

— Что у нее? — спросила Анна. — Я чувствую, тут что-то не так. У нее не просто полипы?

— У нее оказались именно полипы, как я и думал. С точки зрения гинекологии, у нее все нормально, — сказал он. — Но, проверяя сердечную деятельность, анестезиолог обнаружил у нее в одной груди уплотнение размером с грецкий орех. Она, должно быть, знала об этом.

Анна ощутила во всем теле внезапную слабость.

— Но ведь очень часто уплотнение ничего не значит. Я имею в виду, что это может быть просто киста и ничего больше, правда?

— Я удалил это уплотнение — надрез крохотный, шрам будет совсем незаметен — и сразу же отправил ткань на биопсию. Анна, это образование оказалось злокачественным. Завтра же ее нужно класть на операцию и удалять грудь.

Анна похолодела от ужаса. О боже! Ну почему именно Дженифер? И почему именно сейчас? Она почувствовала, как по щекам ручьем потекли слезы.

— Скажите ей сами, — прорыдала она. — Я не смогу.

Дженифер медленно открыла глаза, пытаясь отогнать сон. Все позади. Она улыбнулась медсестре, которая неясным белым пятном маячила рядом.

— Все в порядке?

— Вот доктор Галенс, — приветливо сказала сестра. Он осторожно пощупал ей лоб.

— Пришли в себя?

— Ммммм… скажите, доктор, у меня действительно были полипы, как вы и думали, да?

— Да, по этой линии у вас теперь все в порядке, Дженифер, но почему вы не сказали мне, что у вас в груди было уплотнение?

Она инстинктивно коснулась груди — пальцы наткнулись на повязку.

— Я удалил его. Давно оно у вас?

— Не-е зна-аю… — У нее опять закружилась голова… — Может, с год… может, больше.

— Спите. Поговорим об этом потом.

Несмотря на сонную одурь от наркоза, ее пронзило острое чувство страха. Протянув руку, она схватила его за рукав.

— О чем «поговорим потом»?

— Боюсь, завтра мне придется опять привезти вас сюда… и удалить кое-что еще.

— «Удалить»? Что именно?

— Нам придется произвести мастэктомию. Ее выполнит доктор Ричарде, один из наших лучших грудных хирургов.

— «Маст…», как вы сказали?

— Мы вынуждены удалить вам грудь, Дженифер. Это уплотнение оказалось злокачественным. Она попыталась сесть в кровати.

— Нет! Ни за что! О боже мой, нет! — Голова у нее закружилась, она упала на подушки. Что-то кольнуло ее в руку, и она забылась в беспокойном, тревожном сне. Спустя некоторое время она проснулась и умоляюще схватила за руку медсестру.

— Это был сон, правда? Мне это просто приснилось от лекарств, да? Что он говорил про мою грудь? Скажите мне…

— Ну-ну… успокойтесь, — мягко проговорила сестра. Она увидела сочувственное выражение на лице женщины. Значит, это был не сон. Боже, значит, это правда!

Анна ворвалась в кабинет к Кевину и, рыдая, рассказала ему все. Спокойно выслушав ее, он спросил:

— Сказал ли доктор Галенс, что прогноз обнадеживающий?

Анна непонимающе посмотрела на него.

— «Обнадеживающий»? Ты что, не понял ни слова из того, что я тебе говорила?

— Все понял, ей придется лишиться груди. Это ужасно, но это еще не конец света. Анна, ты знаешь, сколько женщин живут долго и счастливо после успешного удаления груди? Главное — вовремя обнаружить опухоль.

Она благодарно посмотрела на него. В этом весь Кевин: всегда владеет ситуацией, во всем находит положительную сторону. Он позвонил доктору Галенсу. Тот ответил, что есть все основания полагать, что прогноз будет благоприятный. Доктор Ричарде того же мнения. Опухоль небольшая, а процент благоприятных исходов при удалении груди весьма высок. Если отсутствуют метастазы, то прогноз будет вообще превосходным, но определить это можно будет лишь после удаления груди и обследования лимфатических узлов.

Успокоенная деловой реакцией Кевина, Анна вернулась в больницу. Дженифер уже полностью проснулась, но была замкнутой и апатичной. Вынув из-под одеяла руку она схватила Анну, сильно сжав ей пальцы.

— Доктор Галенс вызвал Уина, — прошептала она. — Он немедленно вылетает сюда.

— Он сообщил ему? — спросила Анна. Дженифер покачала головой.

— Я не велела говорить ему ни слова. Я чувствую, что должна сделать это сама. — Она слабо улыбнулась сестре. — Мне хорошо. Оставьте нас, пожалуйста, наедине с подругой.

— Не давайте ей ничего пить в течение, по крайней мере, двух часов, — сказала та. — Желаете, чтобы сегодня вечером около вас дежурила сестра?

— Нет, ведь операция еще завтра, а доктор Галенс распорядился, что круглосуточное дежурство будет только после. Сейчас мне хорошо — оставьте нас, пожалуйста, вдвоем.

Она проследила, как сестра выходит из палаты, и едва за той закрылась дверь, спрыгнула с кровати.

— Что ты делаешь? — встревожилась Анна.

— Убегаю отсюда. Прямо сейчас! Анна схватила ее за руку.

— Дженифер, ты с ума сошла.

— Послушай, им не удастся обезобразить мою фигуру. Ну разве захочет Уин тогда подойти ко мне?

— Ты же сама говорила, что он полюбил тебя, а не твою грудь. Перестань, это просто смешно.

Но Дженифер уже стояла у шкафа, доставая свою одежду.

— Я убегаю отсюда. Дам себе шанс. Он удалил мне опухоль, но отнимать грудь я ему не дам!

— Дженифер, только таким путем можно удостовериться наверняка. Опухоль могла перекинуться на другую грудь.

— Мне все равно. Плохо уже то, что я не смогу родить Уину детей, но я ни за что не предстану перед ним с изуродованной фигурой.

— Если ты уйдешь, это будет настоящее самоубийство. Подумай, разве это честно по отношению к Уину? Выйти за него замуж, а через год заставить его снова переживать такое: ведь его первая жена была тяжело больна. И какое отношение это заболевание имеет к рождению ребенка? Ты все равно сможешь иметь детей.

— Но мне нельзя беременеть, так сказал доктор Галенс. Беременность может спровоцировать развитие злокачественной опухоли в яичниках. Существует какая-то связь между молочной железой и яичниками. И вообще он сказал, что после операции лучше подвергнуть мои яичники рентгеновскому облучению, чтобы полностью их стерилизовать! Что я тогда смогу предложить Уину? Ни детей… одно только обезображенное тело…

— Ты отдаешь ему себя! Это все, чего он действительно хочет. Послушай, ты же говорила, что тебе надоело жить только ради своего тела и фигуры. Вот и докажи это. А если хочешь детей, можешь кого-нибудь усыновить.

Дженифер медленно легла на кровать.

Анна зачастила:

— Никто ничего не будет знать — только ты и Уин. Он будет любить тебя и не станет упрекать за отсутствие детей. Я просто уверена в этом. А если вы усыновите ребенка, он будет для вас все равно что ваш собственный. Операция же не представит собой ничего серьезного. Честно, Джен, ведь сейчас придумали столько всяких обезболивающих средств. А сколько замечательных бюстгальтеров, можно использовать накладной бюст. Джен, это не конец света.

— Знаешь, это смешно. Всю мою жизнь слово «рак» означало смерть, что-то настолько ужасное, что я вся сжималась от страха. И вот сейчас он у меня самой. А смешное заключается в том, что я нисколечко не боюсь рака самого по себе, даже если мне будет вынесен смертный приговор. Дело лишь в том, что он может повредить моей с Уином совместной жизни — я не смогу подарить ему детей. К тому же — изуродованная фигура…

— Это будет незаметно, Джен. Люди попадают в автомобильные катастрофы, становятся калеками. Некоторые женщины плоскогруды от природы, и ничего — обходятся. Ведь ты же сама постоянно твердила, что не желаешь жить ради своего тела. Соберись с силами, наберись мужества, поверь в себя и начни доказывать это. И начни верить в Уина.

Дженифер слабо улыбнулась.

— О'кей, тогда я лучше сниму эту больничную рубашку, а ты принеси мне всю мою косметику. Хочу выглядеть как можно лучше, когда приедет Уин. — Она села в кровати и принялась расчесывать волосы. Облачившись в прозрачную ночную рубашку, она внимательно посмотрела на слегка забинтованную грудь. — Прощай, малышка, — сказала она. — Ты еще не знаешь этого, но больше тебя со мной не будет.