Темный огонь - Сэнсом К. Дж. - Страница 125

– Я верю в искренность ваших сожалений, – произнесла она. – И, признаюсь, вы истинный мастер своего дела. Немногие сумели бы выполнить подобную задачу с таким тактом и деликатностью. Поверьте, тому, кто дерзнул бы прибегнуть к угрозам, я никогда не рассказала бы того, что рассказала вам.

На мгновение леди Онор погрузилась в задумчивость, а потом подошла к столу, взяла с него Библию и протянула мне.

– Держите.

Растерявшись от неожиданности, я взял тяжелую книгу. Рука леди Онор лежала на кожаном переплете, и я невольно коснулся ее длинных пальцев. Взгляды наши встретились. Сейчас, когда лицо леди Онор было совсем близко от моего, я различил легкий золотистый пушок над ее верхней губой.

– Клянусь всемогущим Господом, – торжественно изрекла леди Онор, – что я ни с кем, кроме вас, и никогда не обсуждала содержание бумаг, в которых говорится о греческом огне.

– А герцог Норфолкский никогда не спрашивал вас о них?

– Клянусь, никогда, – ответила она, глядя мне прямо в глаза. – Мастер Шардлейк, вы сообщите графу о том, что я добровольно и без всякого принуждения принесла клятву на Библии? – осведомилась она с глубоким вздохом.

– Непременно, – заверил я.

– Я понимаю, что ваш долг – быть предельно откровенным с графом, мастер Шардлейк. И все же я рассчитываю, что вы умолчите о… об интересе, который питает к моей особе Уильям Марчмаунт.

– Нет ни малейшей необходимости сообщать ему об этом, миледи. Я знаю, мы, законники, пользуемся репутацией сплетников. Но можете не сомневаться, я поставлю графа в известность лишь о том, что имеет прямое отношение к занимающему нас делу.

Улыбка леди Онор вновь стала искренней и дружелюбной. – Надеюсь, мы останемся друзьями, мастер Шардлейк?

– Это является моим величайшим желанием, миледи.

– Рада слышать это. Сегодня утром вы застали меня в скверном расположении духа. – Она кивнула в сторону золотой чаши. – Уильям прислал мне этот подарок, а вместе с ним – приглашение на медвежью травлю, которая состоится завтра. Уильям горит желанием насладиться этим зрелищем, и я чувствую себя обязанной принять приглашение.

Леди Онор немного помолчала и спросила:

– Возможно, вы тоже не откажетесь пойти? Уильям сказал, что я могу взять с собой всех, кого пожелаю.

– Вы и в самом деле хотите, чтобы я сопровождал вас, миледи? – осведомился я, почтительно склонив голову. – Несмотря на то что я столь настойчиво донимал вас расспросами?

– Да, я очень хочу, чтобы вы пошли со мной, мастер Шардлейк. Это будет наилучшим доказательством того, что мы не держим друг на друга зла, – заявила леди Онор, и во взгляде ее вновь вспыхнули игривые огоньки.

– Я почту за честь принять ваше приглашение, миледи.

– Превосходно. Тогда встретимся в полдень, у причала Трех Журавлей…

Леди Онор не договорила, ибо дверь распахнулась и в комнату вошел ее юный племянник. Покрасневшее лицо его было искажено обидой и злобой. Судя по нарядному пурпурному камзолу с прорезями, юноша совершал визиты. На голове его красовалась шапочка с павлиньим пером, которую он раздраженно сорвал и бросил на комод.

– Кузина Онор, – сердито пробурчал он, – прошу вас, никогда больше не посылайте меня к столь невежественным людям.

Тут он заметил меня и осекся.

– Прошу прощения, сэр. Я не хотел прерывать вашу беседу.

Леди Онор подошла к мальчику и погладила его по руке.

– Мы с мастером Шардлейком обсуждали некоторые деловые вопросы, Генри. Садитесь и успокойтесь. Хотите выпить вина?

Юноша неловко опустился на подушку напротив меня, и леди Онор подошла к буфету за вином. Сделав мне знак остаться, она пояснила:

– Сегодня утром Генри был с визитом в семействе мэра Холлиса. Я полагала, знакомство с дочерьми мэра будет для него полезно.

Она протянула племяннику бокал с вином и вновь опустилась в кресло.

– Я вижу, вам не слишком понравилось в гостях, Генри. Расскажите, что произошло?

– Дочери мэра грубы и скверно воспитаны, – заявил Генри, жадно отхлебнув вина. – Богом клянусь, иначе про них не скажешь.

– Дочери мэра скверно воспитаны? Господи, Генри, неужели они дурно обращались с вами?

– Мне так хотелось познакомиться с этими девицами, я столько слышал об их красоте и хороших манерах, – дрожащим голосом выпалил юноша. – И вот я их увидел, всех троих. Пока с нами была супруга мэра, все шло неплохо. Они расспрашивали меня о жизни в Линкольншире, о нашем имении, об охоте. А потом мистрис Холлис вышла по делу, и я остался с девицами наедине. И тогда…

Юноша уставился в пол, а рукой провел по лицу, словно желая убедиться во всех недостатках своей кожи.

– Как только супруга мэра оставила нас, девиц словно подменили, – пробормотал он. – Они стали смеяться надо мной… называли меня рябым… спрашивали, не болел ли я оспой. А одна из них сказала… сказала, что даже самая старая шлюха не захочет иметь со мной дела… – Голос юноши прервался от обиды. – Кузина Онор, я ненавижу Лондон! Я хочу вернуться в Линкольншир.

Генри вновь потупился, и длинные пряди жирных волос скрыли его лицо.

– Генри, – произнесла леди Онор слегка недовольным тоном, – не надо придавать преувеличенного значения пустякам. Юные девушки часто бывают излишне насмешливы. К этому следует привыкнуть.

– Я не желаю привыкать к издевательствам! – взорвался Генри. – Я из славного рода Вогенов, и, значит, со мной должны обращаться почтительно. Иного обращения я не потерплю!

– Да, привыкнуть к издевательствам невозможно, – заметил я.

– Прошу вас, Генри, идите наверх, в свою комнату, – со вздохом сказала леди Онор. – Потом я зайду к вам, и мы обо всем поговорим.

Юноша беспрекословно подчинился и, не удостоив меня даже взглядом, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Леди Онор откинулась на спинку кресла и печально улыбнулась.

– Вы сами видите, я не зря считаю, что у Генри не хватит твердости духа для того, чтобы пробить себе дорогу в Лондоне. Мы совершили ошибку, когда привезли его сюда. Но, так или иначе, он – наследник рода Вогенов. И он должен занять достойное положение. Бедный мальчик, – добавила она со вздохом.