Горбун лорда Кромвеля - Сэнсом К. Дж. - Страница 85

Она смерила меня таким взглядом, что мне стало не по себе. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни женщина одним взглядом могла привести меня в подобное смятение.

– Подчас мне кажется, что меня намеренно пытаются лишить всех, кого я люблю, – тяжело вздохнув, произнесла она. – Возможно, такова участь всякой прислуги, – с горечью добавила она.

– Марк рассказывал, что у вас был парень, лесоруб, который будто бы погиб в результате несчастного случая.

– Если бы он был жив, я бы горя не знала в Скарнси. Потому что землевладельцы сегодня только и делают, что рубят леса. А теперь мне приходится прозябать в этом месте.

В уголках ее глаз заблестели слезы, но она сердито стерла их рукой. Я был бы рад прижать ее к себе и успокоить, но я знал, что ее могут утешить только другие объятия.

– Мне очень жаль. В жизни часто случается, что мы теряем тех, кого любим. Послушайте, Элис, монастырь не слишком перспективное место. Может, позволите мне подыскать вам какую-нибудь должность в городе? Я мог бы это сделать через судью Копингера. Я рассчитываю встретиться с ним завтра. Вам нельзя оставаться здесь. Тут творятся жуткие вещи.

Смахнув слезы с глаз, она посмотрела на меня каким-то странным, непонятным мне взглядом, исполненным непостижимых чувств.

– Да, – сказала она, – именно здесь я познала глубину человеческой жестокости и насилия. Это ужасно.

Даже сейчас, когда я пишу эти строки, я вижу ее страшный взгляд и содрогаюсь, вспоминая о том, что ждало меня впереди.

– Позвольте мне защитить вас от этого кошмара.

– Я не против, сэр. Только боюсь, мне будет трудно оказывать почтение судье Копингеру.

– Понимаю. Но должен еще раз сказать, что так устроен мир.

– Мне стало страшно жить. Даже Марк боится.

– Я тоже.

– Сэр, брат Гай упомянул о том, что вы обнаружили в пруду, помимо тела девушки, также и другие вещи. Не могли бы вы сказать, какие именно?

– Это сутана, которая никак не вписывается в нить моих рассуждений. И меч. Я велел монахам осушить пруд. Хочу узнать, не хранится ли на дне что-нибудь еще.

– Меч?

– Да. Полагаю, тот самый, которым был убит господин Синглтон. На нем есть клеймо, по которому можно проследить, где он был изготовлен. Но для этого мне придется поехать в Лондон.

– Не уезжайте, сэр, пожалуйста! – неожиданно взмолилась она. – Не оставляйте нас в этом ужасном месте. Я приношу свои извинения за свою несдержанность, но прошу вас, не уезжайте. Только вы своим присутствием способны обеспечить мою безопасность.

– Боюсь, вы слишком преувеличиваете мои возможности, – мрачно заметил я. – Во всяком случае, спасти Саймона Уэлплея мне не удалось. Тем не менее пока я совершенно не представляю, как мне добраться до Лондона. По такой погоде дорога займет добрую неделю. Однако таким временем я совсем не располагаю.

Лицо Элис выражало самое искреннее участие, так что я даже рискнул податься вперед и пожать ей руку.

– Я глубоко тронут тем, что вы в меня так сильно верите.

Она отдернула руку и, улыбнувшись, ответила:

– А может, наоборот: вы сами слишком мало в себя верите. Мне иногда думается, что, сложись все иначе и не будь здесь Марка, у нас с вами, возможно, могло…

Не договорив до конца предложение, она застенчиво склонила голову. Я почувствовал, как бешено заколотилось сердце у меня в груди. Какое-то время мы молча стояли на холме.

– Думаю, нам лучше вернуться назад, – сказал я, – нежели пытаться добраться до реки. Мне должны доставить ответ от судьи. И вообще, Элис… что касается нашего разговора… Я обязательно замолвлю о вас словечко. Обещаю. И… спасибо за то, что вы сейчас сказали.

– А вам спасибо за помощь.

Быстро улыбнувшись, она развернулась и направилась в обратный путь по болоту.

Дорога к монастырю оказалась более легкой. Нам всего лишь приходилось ступать по нашим прежним следам, которые четко отпечатались на снегу. Следуя за Элис, я не отрывал взгляда от ее шеи и однажды едва удержался, чтобы не коснуться ее рукой. Я вынужден был признаться, что одурачивают себя не только монахи и не они одни с легкостью превращаются в лицемеров.

Овладевшая мною неловкость заставила меня надолго замолчать, поэтому почти весь обратный путь мы проделали в молчании. Однако это была менее гнетущая тишина, чем та, с которой мы начали наше путешествие. В большой комнате лазарета, где брат Гай бинтовал толстую ногу больного монаха, Элис удалилась в свои покои, ссылаясь на множество ожидающих ее дел.

– Уже вернулись? – спросил брат Гай, подняв глаза. – Не замерзли?

– Еще как замерз. Можно сказать, продрог до самых костей. Элис мне очень помогла. Весьма благодарен ей за услугу.

– Как вам сегодня спалось?

– Благодаря вашему снадобью гораздо лучше, чем прежде Вы, часом, не видели Марка?

– Он только что попался мне на пути. Шел в свою комнату. Принимайте мое зелье еще несколько дней, – бросил мне вдогонку брат Гай.

По дороге к себе я не знал, как поступить лучше: посвящать Марка в наш разговор с Элис или нет.

– Марк, я был… – начал я, едва открыв дверь.

Однако, на мое удивление, в комнате никого не оказалось. Спустя мгновение, как будто из пустоты, раздался приглушенный голос:

– Сэр! Помогите мне!

ГЛАВА 24

– На помощь!

В сдавленном голосе Марка слышалась крайняя тревога. Мое затуманенное сознание никак не могло определить, откуда он исходит. Потом я заметил, что буфет как будто пошатнулся. Заглянув за него, я обнаружил в деревянной стене потайную дверь. Однако щель между шкафом и стеной была для меня мала, поэтому я что было сил надавил на буфет и слегка отодвинул его в сторону.

– Марк! Ты там? – встревоженно спросил я.

– Меня закрыли! Выпустите меня, сэр! Скорей, пока он сюда не вернулся.

Когда я повернул старую заржавевшую ручку, раздался щелчок. Едва дверь отворилась, как я почувствовал, что изнутри потянуло сыростью. И в тот же миг из темноты вынырнул Марк, взъерошенный и весь покрытый пылью. Какое-то время я молча глядел то на моего молодого помощника, то в разверзшуюся за дверью темноту.

– Что, скажи ради Бога, стряслось? – наконец воскликнул я. – Кого ты имел в виду? Кто сюда может вернуться?

Прежде чем ответить, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Я вышел через эту дверь и тотчас же ее за собой закрыл. Очутившись там, я не сразу понял, что угодил в ловушку, потому что с той стороны открыть дверь оказалось невозможно. Между прочим, у нас в стене есть дырка. Все это время мы находились под чьим-то пристальным наблюдением. Именно через это отверстие я увидел вас, когда вы вошли в комнату. А потом позвал вас на помощь.

– Погоди, погоди. Давай-ка начнем с самого начала. Расскажи мне все, что произошло. Только на сей раз все по порядку, и постарайся ничего не пропускать.

«Хорошо, – подумал я, – что, по крайней мере, это странное происшествие выбило из него дурное настроение» .

– После того как вы ушли, – вновь начал рассказывать он, опустившись на кровать, – я завел разговор с приором Мортимусом насчет осушения пруда. Сейчас как раз монахи этим занимаются.

– Да. Я видел.

– Потом вернулся сюда за галошами. Пока я их надевал, услышал подозрительные звуки. Вроде тех, которые, как вы помните, уже неоднократно привлекали мое внимание. – При этих словах он бросил на меня решительный взгляд. – Я всегда был уверен, что они мне не мерещатся.

– Выходит, слух у тебя оказался куда острее, чем твой ум, позволивший тебе запереть самого себя изнутри. Ну ладно, не сердись. Продолжай.

– Мне всегда казалось, что этот звук исходит из-за буфета. Вот я и подумал: что, если отодвинуть его и посмотреть, нет ли там чего интересного? В результате обнаружил вот эту дверь. Потом прихватил с собой свечу и решил исследовать, что находится за ней. И, к своему удивлению, обнаружил там коридор. Мне захотелось выяснить, куда он ведет. Я закрыл за собой дверь, чтобы за это время никто в нее не мог войти. Но едва я это сделал, как сквозняком задуло свечу, и я оказался в кромешной тьме. Попытался открыть дверь с той стороны, надавив на нее плечом, но тщетно. – Пока Марк рассказывал, лицо его заливалось краской. – Это совершенно меня обескуражило, и я чуть было не впал в отчаяние, тем более что не прихватил с собой меч. Потом в темноте я заметил маленький пучок света, сочившийся из стены. Оказалось, что в ней вырезана дырочка для подглядывания.