Правила охоты - Сэндфорд Джон - Страница 92

Лукас снял пальто и швырнул его на матрас. Два наблюдателя — один из них высокий, другой низенький — сидели на складных стульях лицом друг к другу, а между ними стоял стул, на сиденье которого они играли в джин[5] . Пока один оценивал свои карты, другой смотрел в окно. У них это здорово получалось. Их дежурство выпало на первую половину дня.

— Ничего? — спросил Лукас.

— Ничего, — ответил длинный.

— А у тех, что в машинах, что-нибудь есть?

— Ничегошеньки.

— Кто там сидит?

— С северной стороны, за ее домом, Дэви Джонсон и Йорк. На востоке — Салли Джонсон и Сиклз. С западной стороны — Блэни с новым парнем Кохраном. Я его не знаю.

— Кохран — это такой длинный блондин, он играет в баскетбольной команде, — вмешался в разговор коротышка.

Он развернул веером карты, потом бросил их на сиденье стула и сказал:

— Джин.

Радиоприемник у стены наигрывал какую-то мелодию. Рядом с ним молча стояла полицейская рация.

— Пора ему уже объявиться, — сказал Лукас, выглядывая на улицу.

— На этой неделе появится, — согласился коротышка. — Что само по себе странно, если в это вдуматься.

— Что же здесь странного?

— Ну, в одной из своих записок он пишет: «Никогда не следуй плану, который легко понятен всем». А сам что делает? Он убивает по жертве каждые две недели. Это же самое настоящее планомерное действие.

— Он убивает, когда чувствует в этом потребность, — заметил Лукас. — У него возникает желание, и он не может с ним бороться.

— С промежутком в две недели?

— Похоже на то.

Из полицейской рации послышались какие-то звуки, все трое повернулись и посмотрели на нее.

— Машина, — раздался голос из рации.

Через минуту тот же голос произнес:

— Со стороны Кохрана едет красный «понтиак бонневилль».

Длинный полицейский нагнулся, взял микрофон и проговорил:

— Ведите за ней наблюдение. Даже если цвет не тот, по размеру она подходит.

— Она подъезжает к вам, — проговорил Кохран. — Вижу номерной знак, сейчас проверим.

Лукас и другой наблюдатель видели, как машина проехала по улице и остановилась у тротуара за два дома от них. С минуту она постояла с зажженными фарами. И тогда Лукас сказал:

— Я иду туда.

Он уже был на лестнице, когда долговязый полицейский остановил его.

— Подожди.

— Что там?

— Это девушка.

— Там девчонка, школьница, наверно, еще, — сказал второй наблюдатель. — Она идет к дому. Должно быть, у нее было свидание.

Когда Лукас вернулся к окну, то успел заметить, как девушка входила в парадную дверь. Машина уехала.

— Кажется, что-то происходит с ее телефоном, — через некоторое время заметил коротышка.

Установка прослушивания телефонных разговоров находилась на втором наблюдательном посту, с другой стороны дома Макгаун.

— Что? Ты имеешь в виду телефон Макгаун? — спросил Дэвенпорт.

— В течение прошлой недели и в выходные было несколько звонков. Целая серия, с промежутком в полчаса, примерно так. И тот, кто звонил, не стал ничего говорить на автоответчик. После того как заканчивался текст, записанный на автоответчике, трубку просто вешали.

— Почти все так делают, не разговаривают с автоответчиком, а вешают трубку.

— Да, но здесь не совсем то же самое. Такое происходит впервые, и впервые звонят несколько раз подряд. А ведь ее номер не занесен в телефонную книгу. Если бы звонил знакомый человек, он бы оставил сообщение, а не стал звонить снова и снова.

— Похоже на то, что кто-то проверяет ее, — заметил длинный полицейский.

— А нельзя определить, откуда звонили?

— Он слишком быстро вешает трубку.

— Может быть, стоит заменить аппарат?

— Можно. Она должна быть дома через полтора часа?

— Да, примерно.

— Тогда все и сделаем.

Лукас вернулся на матрас, а оба полицейских снова стали играть в карты.

— Сколько я тебе должен? — спросил длинный.

— Сто пятьдесят тысяч, — ответил коротышка.

Лукас усмехнулся, закрыл глаза и начал размышлять об Алане Нестере. «Здесь что-то есть. Скорее всего, он боится, что откроется его афера с нэцке и ему начнут задавать вопросы. Эта его покупка стояла на грани мошенничества. Да, почти наверняка это так и есть. Черт побери! Что еще может там быть?»

Через полчаса снова заговорила полицейская рация.

— Это Дэви, — послышался голос, в нем звучали нотки возбуждения. — Ребята, показался!

Лукас кубарем скатился с матраса и вскочил на ноги, а длинный схватил микрофон.

— Что там у тебя, Дэви?

— У нас одинокий белый мужчина, на нем черные брюки, темная куртка, темные перчатки, кепка, темные ботинки, идет пешком, — перечислил Дэви Джонсон.

Он уже много лет патрулировал на улице и редко бывал таким возбужденным без причины, но сейчас его голос даже немного охрип от напряжения.

— Он направляется в вашу сторону, идет по улице как раз к вам, ребята. Если он идет к Макгаун, то вы его увидите сзади дома через минуту. Этот хлыщ что-то задумал, он явно не на прогулку собрался.

— Йорк с тобой?

— Он пошел пешком за этим парнем, но старается не попасться ему на глаза. А я с рацией. Черт побери, он идет прямо туда, теперь он пересек улицу, эй, там, остальные, давайте подтягивайтесь ближе, черт вас побери!..

— Мы его видим через боковое окно нашего дома, — зазвучал новый голос по рации.

— Это Кеннеди на другом посту, — объяснил Лукасу длинный.

Дэвенпорт повернулся и бросился к лестнице.

— Побегу, — крикнул он.

— Сейчас он идет по аллее, — услышал он голос Кеннеди, пока сбегал по ступенькам вниз. — Он у нее во дворе. Давайте, ребята, двигайтесь.

Лукас сбежал до конца лестницы и бросился к входной двери мимо седоволосого архитектора, который стоял в прихожей, держа в руках газету и трубку. Он выбежал во двор.

Бешеный оставил свою машину за пять кварталов от дома Макгаун — так, чтобы сразу можно было выехать на шоссе. Он внимательно осмотрел все дорожные знаки. В этом месте парковка была разрешена. На этой стороне улицы стояло еще много машин.

Погода испортилась с самого утра. Днем некоторое время шел холодный дождь, потом он утих, потом снова пошел, снова утих. Теперь уже шел снег. Бешеный оставил дверь машины незапертой. Это не было так уж рискованно в этой части города.