Правила охоты - Сэндфорд Джон - Страница 62

Это был один из лучших уик-эндов года, дни стояли теплые, а ночи бодряще морозные. Лес был полон чудесных красок, и в воздухе висел легкий аромат горящих березовых поленьев.

— Листья еще не спадут, по крайней мере, неделю. Может быть, две, — сказала Карла. Клены на северном берегу озера полыхали оранжевым заревом. — Жаль, что у тебя здесь не растут клены.

— Когда я покупал этот дом, я думал об этом, — отозвался Лукас. — Я не хотел, чтобы были клены. Конечно, они красивые, но мне хотелось, чтобы были сосны. Они придают месту вид северного леса. Чуть дальше к югу, там, где растут клены и дубы, чувствуешь себя уже совершенно не так.

Они медленно плыли вдоль берега, забрасывая удочку у зарослей осоки, огибая причалы и затонувшие бревна.

— Некоторые рыбаки считают, что сейчас уже слишком поздно удить на искусственную мушку, но я с этим не согласен, — заметил Дэвенпорт.

За три часа рыбной ловли они поймали пять щук и еще двух маскинонгов.

— На маскинонгов нам сегодня не повезло, правда? — сказала Карла, когда они возвращались к своему причалу.

— Ну, ты не права! Сегодня, наоборот, удачный день. Два подряд — это же здорово! Они здесь ловятся крайне редко.

— Ну!

— Зато чем меньше улов, тем меньше возни с чисткой рыбы, — улыбнулся Лукас.

— Когда я должна буду отсюда уехать? — спросила Карла.

— Что значит «должна буду уехать»?

— Полагаю, вся эта шумиха, поднятая телевидением, теперь уже сошла на нет. Я могла бы вернуться. Но ты знаешь, я живу у себя в студии, как в норе, и мне страшно не хочется туда возвращаться.

— Послушай, да живи здесь хоть месяц, если хочешь, — предложил Лукас. — Мне нужно будет приехать сюда недели через две-три, чтобы убрать лодку. После этого ничего особенного делать не надо до самых морозов, пока не выпадет снег.

— Принимаю твое предложение, — рассмеялась Карла. — Ну, наверное, не на месяц, но на пару недель я здесь задержусь. Ты даже себе не представляешь, какая это для меня разрядка. Я привезла с собой пачку рисовальной бумаги и несколько пастельных карандашей и теперь благоденствую.

— Вот и отлично. Это как раз подходящее место.

Она подняла на него глаза.

— Я рада, что ты смог задержаться здесь на денек. Обычно здесь тихо, но в субботу и в воскресенье приезжают люди. Сегодня мы здесь одни. В будние дни чувствуешь себя как-то по-особенному.

После обеда Лукас принес березовые поленья, заготовленные прошлой осенью, развел в камине огонь. Когда дрова разгорелись, он и Карла уселись на диван и долго разговаривали, смотрели телевизор, а потом поставили на видеомагнитофон взятый напрокат фильм.

К концу фильма Лукас начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Когда зазвонил телефон, он уже снял с нее блузку, а Карла сидела у него на коленях и щекотала его. Лукас посмотрел на нее и совершенно твердым голосом заявил:

— Я не хочу подходить к телефону. Он еще кого-то убил.

Карла перестала смеяться, она полуобернулась, сняла трубку и сунула ее ему в руку. Он какое-то время молча смотрел на трубку, а потом приложил ее к уху.

— Дэвенпорт, — произнес он.

— Лукас, — проговорил Андерсон, — у нас еще одно убийство.

— Черт!

Он посмотрел на Карлу и утвердительно кивнул головой.

— Приезжай.

— Кого на этот раз?

— Проститутку. Мы знаем только, как ее звали на улице, и больше ничего. Хизер Браун. Лет пятнадцати. Ножом, как и всех остальных. И записка есть.

— Я ее не знаю. А Смайза вы проверяли?

— Да, он на ферме, где живет его семья. Мы определили, что ее прикончили около семи часов. Телевизионщики ехали за ним до самой фермы. В шесть часов они делали кое-какие съемки. Он все еще там. Это не он.

— Может быть, это ее сутенер.

— Мы его разыскиваем. И это еще одна из причин, по которой ты нужен нам здесь. Ты должен посмотреть на нее, может быть, ты ее знаешь, потряси там ее приятелей.

— Наши уже этим занимаются?

— Да. Они ее знают, но ничего конкретного они пока не нашли.

— Где это произошло?

— В Южном Хеннепине.

— Да. Я знаю это место. Хорошо, скоро буду.

Лукас повесил трубку и повернулся к Карле, она уже надевала блузку. Он протянул руку и дотронулся до ее груди.

— Мне надо ехать, — сказал он.

— Кого убили? — Ее голос звучал глухо, она была расстроена.

— Проститутку. В мотеле, где сдают номера на несколько часов. Это тот самый человек, но все как-то... странно. Как будто он это сделал абсолютно спонтанно. И это первый случай, когда он взялся за проституток. — Он поколебался, а потом сказал: — Я хочу тебя кое о чем попросить, но я не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла.

Она наморщила лоб и пожала плечами.

— Давай.

— Не могла бы ты на несколько минут выйти и прогуляться до причала?

— Да...

— Мне надо позвонить по телефону и... — Он сделал неопределенный жест. — Это не значит, что я тебе не доверяю, но будет лучше, если я буду говорить без свидетелей. Иногда я совершаю поступки, которые выходят за рамки закона. И если надо будет давать показания перед судом присяжных... словом, я не хотел бы, чтобы тебе пришлось давать ложные показания под присягой или хотя бы думать о том, что такое возможно.

Она неопределенно улыбнулась.

— Конечно. Я пойду. Нет проблем.

— Похоже, проблема все-таки есть, — сказал Лукас, проводя рукой по волосам. — Каждый раз, когда такая ситуация возникает с женщиной, она считает, что я ей не доверяю.

— И часто такие ситуации возникали? — спросила она.

— Пару раз было. Это выводит меня из себя.

— Ладно. Ты ведь полицейский. — Она взяла одну из его фланелевых рубашек с длинными рукавами, которую обычно надевала холодными вечерами, и улыбнулась. — Ради бога, не беспокойся из-за этого. Я буду на причале, когда закончишь звонить, позови меня.

Он проследил взглядом, как она спустилась по ступенькам, прошла по тропинке через двор, и буквально через минуту увидел ее силуэт на причале на фоне темной воды. Лукас взял трубку и набрал номер.

— Мне нужно немедленно переговорить с Энни Макгаун. Это срочно.

— Как ей передать, кто ее спрашивает?

— Скажите ей, что это Гнедой Конь.