Новый скандал в Богемии - Дуглас Кэрол Нельсон - Страница 8

– Если ты имеешь в виду королеву Богемии, то как же я могу не повиноваться монаршему приказу? – с явным удовольствием возразила она.

– Очень просто: ты можешь сказать «нет».

Моя подруга глубоко вздохнула, и ткань на корсете натянулась.

– Я не могу разочаровать месье Ворта дважды за один день. Мне придется пройти через все это.

– Но ведь ты… ненавидишь эту женщину, Ирен! Из-за нее король отверг тебя. Это ты должна была стать королевой. Даже он признавал это, а мы с Шерлоком Холмсом и доктором Уотсоном были тому свидетелями.

– Такими вот «должен» и «должна» вымощена дорога в ад, Нелл. – Она повела плечами, и лиф упал вниз. Затем она подняла руки, и я помогла ей снять юбки через голову.

Ирен повесила платье на вешалку. Огладив бархат, словно прощаясь с ним, она повернулась к своему шелковому платью «Либерти».

Его она могла надеть самостоятельно. Через минуту Ирен снова была самой собой: полностью одетая респектабельная дама. Никогда не думала, что богемное платье покажется мне возвращением к здравому смыслу и стабильности, но сейчас я воспринимала его именно так.

Ирен снова заходила кругами по комнате:

– Наверное, не стоит курить в покоях месье Ворта. Я в растерянности. Но в любом случае вопрос не в том, какие чувства я испытываю к этой женщине, хоть она и присвоила себе чужое. В конце концов, виновата не она, а Вилли. Ведь это он не сказал мне, что обязан жениться на принцессе и вступить в династический брак. Вопрос в том, что этой женщине от меня надо?

Я покачала головой:

– Даже не представляю себе.

– Значит, я должна ее увидеть.

– Вряд ли встреча доставит тебе большое удовольствие, – заявила я. – Судя по портрету, у нее длинный нос и кожа бледная, как молоко.

– Да! – радостно промолвила Ирен, вспоминая королеву. – И только подумай, художники ведь всегда приукрашивают людей на портретах. – Она повернулась к зеркалу, внимательно осмотрела себя с головы до ног и довольно улыбнулась: – Пойдем и засвидетельствуем свое непочтение еще одной королевской особе, моя дорогая Нелл. Это удается нам все лучше и лучше.

В гостиной на втором этаже мы застали только мадам Ворт. Она провела нас по коридору. Ковер с толстым ворсом скрадывал звуки шагов. Наконец мы остановились у дверей из красного дерева.

– Ее королевское величество пожелала, чтобы вы были одни, – предупредила мадам Ворт, одарив меня благосклонным взглядом.

– Мисс Хаксли незаметна, как церковная мышь, – быстро ответила Ирен. – Уверена, что королева не станет возражать, когда узнает, какую важную роль мисс Хаксли играет в моей… в моих делах.

Мадам Ворт с сомнением покачала головой, но все же открыла нам дверь. Очевидно, слуг не поставили в известность о визите королевы. «Плохой знак», – подумала я.

Стены кабинета были в английском стиле обтянуты зеленым флоком и украшены полированными деревянными панелями.

Между двумя одинаковыми черными, как смоль, диванами поблескивал чайный столик. На дальнем диване сидела дама в легком платье стального цвета. По подолу юбки шли светлые страусовые перья. На полях серой фетровой шляпки жеманно покачивалось еще несколько перьев, а сбоку на волосы и щеку спускались цветы из розового бархата.

«Сочетание столь блеклых оттенков совершенно не подходит женщине с такой бледной кожей», – подумала я без тени жалости. Королеве Богемии, или, точнее, Клотильде Лотман фон Саксен-Менинген, пришлось бы сильно постараться, чтобы я забыла о том, как она разрушила все надежды моей подруги и чуть не разбила ей сердце.

Не успели мы войти в комнату, как королева сделала движение, словно собиралась встать, и заговорила. Чтобы соблюсти правила приличия, Ирен быстро сделала реверанс. Я тоже неуклюже присела. Однако королеве, кажется, не было дела до этикета.

– Мадам Нортон, – обратилась она к Ирен, сразу определив, кто из нас кто, – пожалуйста, садитесь. Но ваша спутница, боюсь…

– Мисс Хаксли совершенно безопасна, – перебила Ирен, подходя к дивану. – Я никогда не хожу на встречи без нее. Она воплощение благоразумия. Кроме того, кто же будет наливать нам чай, когда мы с вами перейдем к делу? Я не могу думать и управляться с чайником одновременно.

– Ах, я тоже! – воскликнула королева с облегчением. Она говорила, слегка растягивая слова на скандинавский манер, и напряженно разглядывала меня. – Мисс… Хасси может остаться, если она поклянется, что никому не расскажет о предмете нашего разговора.

Услышав, как королева исковеркала мое имя, Ирен хмыкнула:

– О, она будет нема как могила, наша мисс Хасси. Вы можете полностью на нее положиться. Однако мне придется попросить ее иногда кое-что записывать. Просто предупредите, если мы станем касаться особенно деликатных вопросов, и моя помощница уберет блокнот.

Королева мрачно посмотрела на меня:

– Боюсь, мисс Хасси слишком хорошо знакомо такое положение дел.

Кивком она пригласила меня присоединиться к ним. Я подошла к дивану, где расположилась Ирен, и присела напротив столика с серебряным чайником, которым мне предстояло распоряжаться.

Обе дамы оценивающе смотрели друг на друга и не обращали на меня никакого внимания. Я воспользовалась ситуацией и стала разглядывать королеву. Когда мы с Ирен после помолвки Клотильды с королем Богемии изучали ее портрет в газете – скорее даже препарировали ее, как диковинную зверюшку, – мы пришли к весьма нелестным для дочери скандинавского короля выводам.

Сейчас, когда я видела ее вживую, мое мнение не изменилось. Королева Клотильда оказалась скучной бледной блондинкой. Она напомнила мне маргаритку, с которой при малейшем дуновении ветра облетают лепестки. Ее светлые волосы так ярко блестели, что на их фоне ресницы и брови казались еле заметными. Большие прозрачные глаза были грустными и выпуклыми, их уголки опускались книзу, как у спаниеля.

Расстояние между длинным некрасивым носом и верхней губой было слишком большим. Рот, маленький и изогнутый, напоминал бутон розы, но выглядел слишком бледным. Очевидно, бедняжка не умела скрывать свои недостатки. Я люблю естественную красоту, но в этом случае женские уловки были необходимы. Ее веки казались чуть красноватыми, но не от слез, а от природы, как у всех альбиносов. Ей бы следовало подкрасить губы и нарумянить щеки, чтобы придать им хоть немного живости. Мне казалось, что даже спрятанные под волосами уши лишены изящества.

Я разливала чай и украдкой рассматривала королеву. Занимаясь домашними хлопотами, очень удобно подслушивать или подсматривать за кем-то. Тихонько звякая носиком чайника о край чашки и ложечкой о блюдце, я гадала: интересно, знает ли королева о прошлой связи Ирен и своего мужа? Я передала Клотильде чашку чая, и она тут же забыла обо мне, тревожно взглянув на Ирен. Что же ей известно?

Разговор никак не клеился, и Ирен решила взять дело в свои руки.

– Так чем я могу быть вам полезна, ваше величество? – прямо спросила она. – Месье и мадам Ворт сообщили, что вы хотели проконсультироваться со мной.

– Проконсультироваться, – повторила ее слова королева. – Вы так говорите, словно это ваша работа. Хотя, возможно, так и есть. Я невольно услышала, как вы… увещевали дам в гардеробной.

– Ах, это все издержки театральной выучки, – отмахнулась Ирен. – Говорят, у меня громкий, хорошо поставленный голос.

– Голос у вас превосходный, мадам. Однако их голоса звучали не менее громко, пока вы не вошли к ним. Мне очень любопытно, о каких загадочных делах, в которых вы принимали участие, они судачили? Эти женщины намекали на то, что вы помогли будущей княгине Монако избежать скандала перед свадьбой.

– Да, это верно. – Ирен потянулась за чашкой мейсенского фарфора, тонкой, как крыло бабочки. – Я не могу, разумеется, рассказать вам, в чем заключалась суть той истории.

– Конечно, не нужно! – Королева, казалось, готова зажать уши ладонями, чтобы не слышать. – Но ведь эта проблема была личного и деликатного свойства?

– Более личного и деликатного не сыскать, – сказала Ирен с самодовольной улыбкой, потягивая чай с корицей.