Капитан Немо - Верн Жюль Габриэль - Страница 336

За это время колонисты совершили несколько экспедиций в дремучие леса Дальнего Запада. Исследователи направлялись туда, не боясь жары, потому что солнечные лучи едва проникали сквозь густую листву, раскинувшуюся над их головами. Таким образом, они обошли весь левый берег реки Милосердия до устья ручья Водопада.

На эти экскурсии колонисты отправлялись всегда хорошо вооруженными, так как довольно часто встречали стада злых диких кабанов, которым иногда приходилось давать отпор.

Как раз в эту пору колонисты вели непримиримую войну с ягуарами. Гедеон Спилет питал к ним особенную ненависть, и его ученик Герберт был ему хорошим помощником. При том оружии, какое они имели, они не боялись встречи с этими хищниками. Герберт проявлял безудержную отвагу, журналист отличался поразительным хладнокровием. В результате уже около двадцати великолепных шкур украшали большой зал Гранитного дворца. Со временем охотники надеялись окончательно уничтожить этих хищников на острове Линкольна.

Иногда и Сайрес Смит принимал участие в экспедициях, когда исследователи направлялись в неизвестные еще части острова, которые он тщательно изучал. В самых глухих участках леса он искал другие следы, а вовсе не следы животных, однако ему ни разу не попалось на глаза ничего подозрительного. При этом и Топ, и Юп, сопровождавшие Смита, вели себя спокойно, а между тем собака часто все так же с лаем металась у отверстия колодца, который осматривал инженер без всякого результата.

Гедеон Спилет с помощью Герберта сделал несколько фотографических снимков наиболее живописных видов острова, пользуясь найденным в ящике фотоаппаратом, до этого еще ни разу не бывшим в употреблении.

К этому аппарату с мощным объективом имелись все необходимые принадлежности: коллодий для обработки стеклянных пластинок, азотнокислое серебро, чтобы сделать их светочувствительными, гипосульфит для фиксажа, хлористый аммоний, в котором выдерживается бумага для печатания снимков, уксуснокислый натрий и хлористое золото для пропитывания бумаги, – словом, ни в чем не было недостатка. Даже сама бумага была уже пропитана хлором, так что перед тем, как печатать снимки, ее оставалось только продержать несколько минут в водном растворе азотнокислого серебра.

Вскоре Спилет и Герберт стали прекрасными фотографами и сделали очень удачные снимки пейзажей. Фотографы сняли вид на гору Франклина с плато Дальнего Вида, устье реки Милосердия, живописно окаймленное высокими скалами, долину кораля, примыкавшую к нижним уступам горы, прихотливо очерченные мыс Находки и мыс Когтя и т. д.

Кроме того, фотографы сняли портреты всех обитателей острова без исключения.

– Это увеличит население, – шутил по этому поводу Пенкроф.

Он был в восторге при виде своих безукоризненно похожих портретов, получившихся довольно удачно. Портреты всех колонистов украшали стены Гранитного дворца, и Пенкроф довольно часто останавливался перед ними с таким же удовольствием, с каким прохожие любуются на роскошные витрины Бродвея.

Но лучше всего удалась фотография мастера Юпа. Мастер Юп позировал с таким серьезным видом, что на него нельзя было смотреть без смеха, но зато портрет его вышел очень и очень удачным.

– Он вот-вот скорчит гримасу! – кричал Пенкроф.

И если бы мастер Юп остался недоволен, то это означало бы, что угодить ему очень трудно, но обезьяна была в восторге и с таким комично-серьезным видом рассматривала свое изображение, что невольно вызывала улыбку.

Сильная жара окончилась в марте. Довольно часто шли осенние дожди, но было еще довольно тепло. В этом году март, соответствующий сентябрю северных широт, не был таким хорошим, как на то можно было рассчитывать. По всей вероятности, это обещало раннюю и суровую зиму.

Однажды колонистам даже показалось, что выпал первый снег. Утром 21 марта Герберт, подойдя к одному из окон Гранитного дворца, вдруг крикнул:

– Вот это да! Все покрыто снегом!

– Снег? В это время? – с удивлением спросил Спилет, подходя к Герберту.

Остальные колонисты присоединились к ним и с удивлением увидели, что не только остров Спасения, но и все побережье вблизи Гранитного дворца покрыто белым ковром выпавшего снега.

– Однако это настоящий снег! – сказал Пенкроф.

– Или что-нибудь вроде него, – ответил Наб.

– Но сегодня ведь только 21 число и термометр показывает 14° выше нуля, – заметил Гедеон Спилет.

Сайрес Смит смотрел на белый покров и не произносил ни слова, потому что не знал, как объяснить такой феномен в это время года и при подобной температуре.

– Тысяча чертей! – вскрикнул Пенкроф. – Наши плантации погибнут!

Моряк уже собирался спуститься вниз, но его перегнал ловкий Юп, соскользнувший по веревке на землю.

Но не успел еще орангутанг коснуться земли, как белоснежный покров поднялся и рассеялся в воздухе бесчисленными хлопьями, которые на некоторое время даже заслонили солнечный свет.

– Птицы! – крикнул Герберт.

Внизу и в самом деле были целые тучи морских птиц с ярко-белыми перьями. Сотни тысяч этих пернатых опустились на остров и белым, как снег, ковром покрыли все побережье, а затем так же быстро исчезли. Колонисты, как в волшебной феерии, с удивлением любовались этой эффектной сменой зимней декорации на летнюю, так что ни корреспондент, ни Герберт не успели пристрелить хотя бы одну из этих птиц, чтобы определить, какой она породы.

Через несколько дней, 26 марта, исполнилось ровно два года с того дня, как потерпевшие крушение в воздухе были выброшены на островок Спасения.

Глава девятнадцатая

Уже два года! И целых два года колонисты не имели никакого сообщения с остальным миром! Затерянные среди океана, они ничего не знали о том, что происходило в цивилизованных странах, как если бы находились не на острове, а на самом отдаленном астероиде Солнечной системы.

Что происходит в это время у них на родине? Родина страдала от междоусобной войны в то время, когда они ее покинули, может быть, и теперь восстание Юга еще обагряет кровью ее землю! Колонисты часто говорили о гражданской войне, никогда, впрочем, не сомневаясь, что правое дело Севера восторжествует к чести американской конфедерации.

За эти два года ни один корабль не проходил в виду острова, во всяком случае, колонисты не заметили ни одного паруса. Очевидно, остров Линкольна находился в стороне от морских дорог, кроме того, он не был обозначен ни на одной карте, хотя за неимением других портов он мог бы стать местом стоянки для судов, которые здесь же могли возобновить и запасы пресной воды. Но океан вокруг, насколько его мог охватить взор, всегда оставался пустынным, и, чтобы вернуться на родину, колонисты могли рассчитывать только на самих себя.

Впрочем, существовал лишь один шанс на спасение, и однажды, в первую неделю апреля, колонисты обсуждали его, собравшись в большом зале Гранитного дворца.

Как раз речь зашла об Америке, о родной стране, увидеть которую они уже почти не надеялись.

– У нас остается только один способ покинуть остров Линкольна, – сказал Гедеон Спилет. – Надо будет построить такое большое судно, чтобы оно могло выдержать плавание на расстояние нескольких сотен миль. Мне кажется, что если мы сумели построить «Бонавентур», то сумеем построить корабль и побольше!

– И отправиться на остров Туамоту, – добавил Герберт, – точно так же, как мы ездили на остров Табор!

– Я этого не отрицаю, – сказал Пенкроф, которому всегда принадлежал решающий голос в морских вопросах. – Я не говорю нет, хотя короткое и дальнее плавание – не совсем одно и то же. Если наше суденышко и потрепал шторм во время возвращения с острова Табор, то ведь мы знали, что находимся недалеко от своего острова; но проплыть тысячу двести миль – это немалый конец, а до ближайшей земли придется плыть не меньше!