Удивительные путешествия по реке времени - Бессонова Алёна - Страница 11

– Так про полыньку обещал.

– Про полыньку – само собой, а ещё про что? – не унимался Рибаджо.

– А ещё про любовь! – хитро прищурилась Валюня. – Про любовь-то можешь?

– А то! – заулыбался Рибаджо. – Началась эта история не здесь, а за тридевять земель, в маленьком царстве под название Кария48. И не сейчас, а много-много веков тому назад. Помнишь, Васюшка, мы были в старинном городе Эфесе, на пожаре храма Артемиды?

– Ещё бы не помнить! – заверещал Кешка. – Меня тогда ур-р-род Герострат чуть не поджарил факелом! Ну, я ему дал клювом в нос, в нос, в нос…

– Опять врёшь, бесстыдник! – оборвала попугая Василиса. – Не слушай его, Рибаджо, продолжай…

– Крошечное государство Кария находилось рядом с прекрасным Эфесом, на берегу тёплого моря. Столицей царства был город Галикарнас. Правил страной царь Мавзол49. Правил строго, но справедливо. В государстве была маленькая, но сильная армия. Много раз пытались враги завоевать Карию, не получалось. За это ненавидели они Мавзола люто – распускали о нём разные слухи, что он жадный и жестокий. Лишь жена царя, Артемизия50, говорила сплетникам: «Мой Мавзол – самый храбрый и справедливый человек на свете!» Очень любила Артемизия своего мужа, всему у него училась. Однажды в походе царь сильно простудился, заболел и умер…

– Ах, батюшки, – запричитала Валюня, – как же она, бедная, с горем таким со своей страной-то справилась!? Завоевали её, наверное, нелюди…

– Погоди, бабуня, горевать, – поднял руку Рибаджо. – Слушай дальше… Несчастная Артемизия взяла меч мужа и сказала: «Не жить мне без моего любимого Мавзола! Нет его, и я умру!

Направила она меч прямо себе в сердце. Остановил её резкий голос сына: «Не смей, мать! Смерть отца не только твоё горе. Осиротела наша страна! Некому нас защищать, враги придут к Геликарнасу превратят нас в рабов! Хочешь ты такой участи, мама?!»

Артемизия меч опустила, долго думала, наконец, подняла голову и сказала: «Тяжела вдовья участь! Но в сердце моём нет пустоты, в нем мой прекрасный муж. Приказываю вам, советники мои, прошу тебя, сын мой, начать строительство усыпальницы. Назовём её в честь нашего мужа и отца мавзолеем51! Поспешите! Недолго мне осталось. Спасу Родину от врагов и вернусь, чтобы лечь навсегда в мавзолее рядом с любимым!»

Сказав это, царица вскочила на боевого коня мужа, поскакала впереди войска бить неприятеля.

– Погибла, наверное, бедная? – заплакала Валюня.

Рибаджо грустно посмотрел на бабуньку, затем на Василису, озорно подмигнул ей и зашептал.

Валюня не успела ахнуть, как перед ней в её избе стояла высокая, статная, с распущенными вьющимися волосами дева.

– Русалка?! – выдохнула Василиса.

Дева обвела присутствующих взглядом больших карих глаз, остановилась на Рибаджо.

– Мне кажется, ты внук старого волшебника! – воскликнула дева. – Это твои проделки? Весь в прадеда! Где я нахожусь?

– Не бойся, Артемизия, ты у добрых людей, в добром времени, – успокоил деву Рибаджо. – Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел?

Валюня, Кешка и Василиса с любопытством рассматривали гостью, а гостья с не меньшим любопытством рассматривала их.

– Смотрите! Она, как мама когда выходит из ванны, завёрнута в полотенце, ум-м-мора! – хихикал, прыгая на одной лапке Кешка. – А на голове у неё кувшин, ум-м-мора!

– Это не кувшин, глупая птица, – миролюбиво заметила дева, – это военный шлем ручной работы, из чистого серебра, покрытый чистым золотом.

– Не хило! – удивился Кешка, присев на хвост.

– Бабунька, это царица Карии Артемизия, из далёкого прошлого, – пояснил Рибаджо, – жена царя Мавзола. А это, моя царица, – обратился волшебник, – добрые люди, отдохни у них немного от своих ратных дел, может, на душе полегчает…

– С удовольствием, – грустно сказала Артемизия и присела на лавочку у печки.

– Давай-ка, девица, сначала переоденемся, – засуетилась Валюня, открывая сундуки. – Негоже здесь завёрнутой ходить, холодновато. Вот тебе сарафан русский расписной, платочек головной, шёлковыми нитками расшитый, кофточка под сарафан, кружевенчатая, на ноги черевички сафьяновые. Бабушка моя в этом ходила, первой красавицей на селе слыла…

Артемизия с интересом рассмотрела наряды. За печку спряталась, переоделась. Вышла в центр избы красота красотой. Все, глядя на неё, так и ахнули. Царица раскраснелась от удовольствия, стала ходить туда-сюда, на себя в зеркало заглядываться.

– Нравятся мне ваши наряды, – вдруг загрустила Артемизия, – жалко, муж любимый меня такой красавицей не увидит.

Сказала и заплакала.

– Хватит слёзы лить! – заверещал попугай Кешка. – Идём птиц кормить! Смотри, голодные по двору шаляются, квохчут, никому покоя не дают!

Валюня вручила Артемизии мешочек с золотым зерном, показала, как разбрасывать.

Курочки с молодыми петухами набежали, столпились у ног царицы, загомонили.

Царица зерно бросает, по двору разноцветные куриные волны расходятся: вперёд-назад, вперёд-назад.

– Хватит, хватит! – забеспокоилась бабунька. – Перекормишь кур, разленятся, яйцо нести перестанут. Хочешь, пойдём коровку доить? Она у меня тельная, недавно бычка принесла.

В хлеву Артемизия наблюдала, как ловко Валюня молоко у коровки просит, по сосочкам её руками гладит, молоко в ведро бежит, белой кружевной пеной взбивается.

– Вот, девица, отведай парного, тёплого, – бабунька протянула Артемизии крынку с молоком. Царица всю крынку молока выпила, только белые усы на губах остались.

– У-м-м-мора! – завопил попугай. – Девка с белыми усами, у-м-м-мора!

– Теперь, детки, на девичий праздник в село можно выходить, – Валюня заспешила в избу. – Васюшка, платье городское сними, сарафан надень. Ты, царица, за старшую будешь, деток тебе поручаю. Усы молочные вытри, засмеют!

– А кто у нас детки? – удивился Рибаджо. – Вроде только одна…

Васюшка быстро переоделась в расписной сарафан, вышла на порожек.

– Ах ты, какая красота! – запричитала Валюня, глядя на внучку. – Прямо маленькая русалка, волосы длинные русые. Глаза карие с зеленцой. Рибаджо, полынных веничков набери, мало ли что…

Артемизия за ручку Васюшку взяла, попугая на плечо посадила, Рибаджо в кармашек сарафана устроила, так и пошли в село.

На селе было ярко, будто конфетти разбросали. Девушки все в сарафанах расписных, в платочках вышивных. Парни в шароварах красных, в косоворотках беленьких.

Девчонки у берёзок группками собираются, лентами да шарами дерево украшают. Под деревья угощения кладут, конфеты, прошлогодние яблочки, яички – русалок задобрить. Увидели селяне незнакомку Артемизию, в круг её зазвали песню петь. Васюшка с Кешкой одни под берёзой осталась. Никто и не заметил, как зелёные глаза вокруг Василисы зазыркали.

После песни вошли в круг невеста с женихом, стали девки новобрачных величать. Артемизии, как гостье дорогой, особую роль выделили. Свадебный пирог вручили, велели молодых угощать. Залюбовалась царица диковинным пирогом, был он высокий трёхъярусный с кружевом из густой сметаны и двумя фигурками в центре – невесты, выточенной из белой редьки и жениха из свёклы, а по ярусам на пироге морковные лисы и медведи. Залюбовалась Артемизия пирогом, не заметила, как Василиса под берёзой ойкнула.

Только погодя услышала, как Кешка крыльями хлопает и вопит, будто его режут:

– Ведьмы, р-р-русалки Васюшку в озеро зам-м-манивают! Спасать её надо, ут-т-тонет! Ка-р-р-раул! Ка-р-р-раул!

Артемизия к обрыву над озером кинулась. Видит, Василиса в воде уже по колено стоит. Глаза закрыты, будто спит, идёт в глубину тихонечко-тихонечко…

Заметалась Артемизия по обрыву. Поняла, если спускаться по склону будет, не успеет. Русалки уже ноги Васюшкины волосами запутали. Тогда царица руки как крылья раскинула и полетела с обрыва, не пикнула. Со всего маху прямо перед Васюшкой в воду и плюхнулась…