Межмировая таможня - Власова Елена - Страница 47

– А-а... полиция куда смотрит? Почему никто не жалуется?

– Мы должны быть терпимыми... и политкорректными... – притворно-кротко вздохнул бард, быстро водя пальцем по серебристому зеркалу.

– Кому звонишь-то? – не очень уверенно поинтересовался я. – А то, может, я чем могу? – С большим удовольствием я бы просто покинул это странное место, но при девушке...

– Да в бетон...

– Куда?

– Тролльское городское спецподразделение «Кремень». Его другие тролли, армейские или из особых спецподразделений, «Бетоном» стали называть – это у них ругательство, – слово и прижилось. Эти лучше, чем полисы – те сейчас начнут уговаривать, успокаивать... А если тролли подъедут, эти... недомутанты сами уберутся, а прочие – они мирные, безобидные... ин-тел-ли-генция.

– Ну, пока. – Я понял, что тут разберутся и без нас, а глазеть на все это было как-то не очень. Табличка – в другой раз, а нам с Зуфой пора подыскать себе местечко покомфортнее.

– До скорого... Заходи еще, – пригласил бард, – я тут бываю...

– А кого искать? Не Агером же Дротиком тебя называть?

– Не... Дротик – это так, по приколу. Спросишь, где Джаллаиса Тандионарда найти... – он понизил голос, – я же на самом-то деле – темный эльф, а в этой шкуре – это так... не склалось, в общем. Запомни: Джаллаис Тандионард, род матери – Тандионард, род отца – Багнардиан... Здесь тебе всякий на меня укажет.

Какое-то время я мужественно преодолевал голодное бурчание в животе, вместе с Зуфой любуясь радужными фонтанами, но потом не выдержал и предложил зайти куда-нибудь посидеть-перекусить, благо аванс приятно тяжелил внутренний карман.

– Ну вообще-то я не голодна, но если ты хочешь...

– А я проголодался. Утром не завтракал, а потом только пиво с тобой пил.

– Ну ладно, но только ради тебя. И давай выберемся из Центра, а то здесь все очень уж дорого.

– Так я ж тебя приглашаю...

– Да за кого ты меня принимаешь, я девушка самостоятельная, уж за ужин-то свой заплатить смогу сама!

Однако из Центра мы все же выбрались – тратить лишнее я был не приучен. Да еще за то, что можно получить совсем рядом с Центром по совсем другим ценам. И через полчаса мы сидели в «Пивном погребке» с бокалами отличного пива, а дюжий фей-подавальщик уставлял стол пряно пахнущими закусками. А впереди было еще горячее и десерт, и мы никуда не торопились, могли посидеть, поговорить. Хотя первые полчаса сосредоточенно жевали. Как ни ругают малый народец, а обслуживать они умеют – если хотят, конечно. Когда я немного наелся, мир вокруг потеплел и мысли приняли чуть другое направление. Конечно, часть зарплаты надо отсылать маме, но в том, что ты так вот запросто можешь пригласить понравившуюся девушку пусть не в ресторан, но в кафе (для ресторана мы не одеты), есть свои преимущества. Чувствуешь себя этаким хозяином жизни из этих «новых». Я откинулся на спинку кресла и отхлебнул пива. Зуфа улыбнулась мне одними глазами – рот у нее был набит. Да, она и в самом деле была очень красива. Не спорю, это не классическая красота статуи. Но красота старых рас – она уже уходит, умирает или хотя бы просто устала. А вот представители рас молодых (и особенно представительницы) красивы еще и тем, что жизнь просто брызжет из них, заражая всех окружающих. Какой, например, сегодня прекрасный был день, а все из-за нее. А ведь мог бы просидеть в конторе, давясь сухими пирожками... Нет, прав был Барс, надо время от времени отдыхать на полную катушку.

Сквозь туман пива и дружеские синие сумерки, окутывающие наш столик, я не сразу осознал, что к нам кто-то подошел и что-то говорит Зуфе на захлебывающемся горском наречии, не обращая на меня абсолютно никакого внимания. А вот она была напугана, хоть и старалась отвечать спокойно – это я сразу понял, едва взглянув ей в глаза. Делать было нечего – я глубоко вздохнул, поднялся и потрепал подошедшего по плечу.

– Вам что-то нужно, господин? – Ну не люблю я конфликтов... И в родном городе тоже драк не любил, за что и слыл тихоней и маменькиным сынком. Но сейчас деваться было просто некуда. На меня, обернувшись и ничего не понимая, смотрел смуглый горбоносый златозубый горный орк.

– Тэбэ чэго, малчик? Сиди тиха, целый будэш. А ты... – Тут он снова перешел на свой горный диалект. Зуфа вздрогнула. Я понял, что он ее оскорбляет и вмешиваться придется, и постарался, чтобы голос не дрогнул.

– Господин, эта дама со мной, и вы не имеете права обижать ее...

– Айше, не надо... – вскочила Зуфа.

– Ай, какой нэхароший малчик. Тэбэ гаварят – малчи, целый будэш. – При каждом открытии рта зубы орка пускали по залу солнечных зайчиков. Мне было так страшно, что я даже удивился, заметив это. – Пашлы, патом дагаварым, – кивнул он Зуфе.

– Никуда она не пойдет.

– Смэлый, да? А кагда я тэбэ кости переламаю, тоже так гаварыть будэшь? Пашлы, дрань, из-за тэбя его нэ трогаю...

Зуфа все же медлила, но в глазах ее было отчаяние. За спиной орка появились еще двое, помолчаливее и поздоровее. И я понял, что бросить ее и удрать просто не смогу. И пусть меня даже побьют – медицина в столице хорошая...

– Оставьте ее в покое, вы... Она не хочет идти с вами.

Орк недоуменно смерил меня взглядом, потом обратился к подошедшим:

– Этот... – слова я не понял, – еще и... – слова я не понял. – А ты за нее платыл? Чтобы с нашей женщыной гулять, очень многа нам платыт нужна. Так что мы ее берем, а ты нам должен, очэн многа должен. Нэ расплатышся!

– Айше, не верь им, я не из этих... – В голосе Зуфы звучали слезы. Я не совсем понял, в чем дело, кивнул ей и попытался улыбнуться. Драка была неизбежной. Но тут меня за плечи подняли-таки прямо каменные ладони и отжали чуть в сторону, а знакомый голос Капитана (я уже понял, что тролли, когда хотят, коверкают слова) произнес:

– Твой хотеть деньги у наш малыш? Твой, помойная яма, отнимать деньги у тролль? Моя говорить с твоей, как взрослый со взрослый. Гым?

У орков смугло-красная кожа, но тут я увидел, как она становится просто серой.

– Он развэ тролль?

– Твой говорить, что моя врет? – Капитан улыбнулся, показав зубы раз в пять больше орочьих.

– Всо, всо. Мы уходым, мы здэс нэдавно, перепуталы, ашиблыс...

– Я узнать, кто так ошибся. Еще раз встретить – отпуджукать. Твоя понимать?

– Да, да, гаспадын...

– Мы его кормить лучший колчедан, он вырастать и сшибать вам рога. Ты понимать?

– Да, гаспадын.

– Раз понял, так вали отсюда. Достал. – Капитан пододвинул себе кресло, уселся и что-то крикнул в сумерки. Потом повторил уже на общем, для нас: – Ребята, сюда, и ставьте столы...

Потом мы снова ели, пили – в основном, за меня. Даже Зуфа снова оттаяла, заулыбалась. А потом я пошел ее провожать, и она снова повесила нос.

– Слушай, да забудь ты про этих...

– Тебе легко говорить. А я же в их диаспоре жила. Им за это платила... Мне теперь только в родную деревню. – Она всхлипнула.

– Ну пожалуйста, ну не плачь. Знаешь что, давай сегодня ты у меня переночуешь – поздно уже, а завтра мы что-нибудь придумаем.

– Ой, Айше, странно, я даже верю тебе. Только я не из таких, что сразу ночевать идут с любым, кто позовет. И забудь, что эта гнида золоченая про меня плела.

– Да я ж не понял, я вашего наречия не знаю...

– Ой...

– Только я не к себе. То есть я понимаю, ну, то есть я в гостинице живу...

– Да-а. Так ты хочешь, чтоб я с тобой прямо в нумера... – Я уже совсем запутался, но понимал, что идти ей некуда, и твердил одно:

– Ты не подумай, это приличная гостиница «Таможня», при Тампере, а я могу вообще уйти, то есть я потом приду, а ты переночуешь. А я на работе переночую. А завтра мы что-нибудь придумаем. Только ты не плачь. Завтра после работы я с тобой за вещами схожу. Или с работы удеру. Но завтра. А ночевать ты будешь одна и номер закроешь. Ладно, а?

– Ну ладно, – всхлипнула она, и я почувствовал себя героем, завоевавшим если не мир, то корону.

В этот раз я был умнее. Еще с вечера я составил себе подобие кровати из восьми стульев (кресла все с поручнями и неудобны), перенесенных через Зеркала из всех доступных кабинетов. И уже засыпая, все еще улыбался, вспоминая ее изумленный взгляд, когда мы пришли в мой номер. Оказывается, гостиницы в Вельдане чрезвычайно дороги, а уж люксы из двух комнат – чрезвычайно дороги. Но меня там знали, и бригаду нашу знали, так что даже не посмотрели косо на нас, а только удивленно, когда я вышел обратно...