Янтарь и Льдянка. Школа для наследников - Снежная Дарья - Страница 62

— Люблю тебя, — прошептала я, зажмурившись, и всхлипнула. Хотела сказать про «дурака», но вместо этого только повторила: — Я люблю тебя. Я очень тебя люблю.

— Так чего же ты плачешь, глупая? — улыбнулся Янтарь, гладя мои волосы.

И в этом голосе было столько тепла и нежности, что я окончательно расклеилась, и слезы покатились по щекам, быстро впитываясь в пахнущую пылью, гарью, потом, но еще и чем-то родным и знакомым одежду.

— Не зна-аю-у, — снова всхлипнула я, не открывая глаз.

А потом вспомнила, резко отстранилась и стукнула его кулаком в грудь, не придумав, как еще высказать свое возмущение.

— Ты где пропадал вообще? Ускакал, не сказав ни слова, бросил умирающую жену!

— Умирающую я как раз не бросил, — рассмеялся Янтарь. — И коль скоро жена уже не умирает, давай ты меня отпустишь хотя бы в ванную. Мы всю ночь провели в дороге.

Я хотела непримиримо возразить, скрестив руки на груди, чтобы не вздумал еще хоть раз выкинуть подобное, но огневик вдруг наклонился к самому моему уху и едва слышно прошептал:

— А если не отпустишь, то придется принимать ее со мной.

Мне показалось, что я покраснела до самых кончиков волос. Я нервно оглянулась на снующих совсем рядом людей: гвардейцы снимали с лошадей поклажу, негромко о чем-то переговариваясь, конюх переминался с ноги на ногу, ожидая, пока мы закончим разговор, чтобы забрать лошадь. Убедилась, что, кроме меня, этого никто не слышал, и поспешно посторонилась, пропуская Янтаря вперед.

— Жаль, — печально вздохнул огневик. — А спинку потереть?

— Дурак, — наконец-то озвучила я давно заготовленный приговор и, гордо вздернув нос, зашагала в сторону дома.

Под дверью ванной в ожидании, пока Янтарь наплавается, я крутилась, как кот вокруг кринки со сметаной, которую хозяйка все никак не оставит без присмотра. Жгучее любопытство не позволяло просто сесть в кресло и с независимым видом вернуться к наблюдениям за утиными страданиями, а столь же жгучее смущение — войти внутрь и начать расспрашивать, прямо пока моется. В итоге я мерила шагами комнату, то и дело замирая перед дверью, с мыслью: «Ну вот сейчас он точно выйдет!» Дверь же оставалась до неприличия равнодушной к моим взываниям.

Ну, он там заснул, что ли? Или утонул? А если заснул и утонул?

Разозлившись на саму себя за желание ворваться и проверить, я хмуро плюхнулась на диван. А мгновением позже дверь ванной наконец распахнулась. Я тут же отвернулась, будто и не дожидалась с нетерпением его появления, а с интересом изучала портреты на стенах, которые после недели валяния в постели вставали у меня перед глазами, стоило их закрыть. Янтарь пересек комнату, уселся рядом со мной, с хрустом потянулся, а затем и вовсе улегся, пристроив голову мне на колени.

Я возмущенно открыла рот, но, скользнув взглядом по синякам под глазами, по устало нахмуренным бровям, по опущенным уголкам губ, промолчала и неуверенно запустила пальцы в еще чуть влажные рыжие волосы, взъерошила, отвела со лба непомерно отросшую челку.

— Ну, и где ты был?

Янтарь открыл один глаз, посмотрел на меня с видом великомученика, понял, что сострадания не дождется и поспать я ему не дам.

— Камелия сбежала, пока я разбирался с твоим несчастным влюбленным. — Я возмущенно стукнула его по плечу. Огневик только скривился, но продолжил: — Кроме того, он проболтался, что его отец тоже прибыл на Юг. Чтобы в случае, если затея провалится, находиться подальше от столицы. Понятия не имею, как Император отпустил командира гвардии на фоне непрекращающихся покушений, но не суть важно. Я хотел найти их, прежде чем эти сволочи испарятся в неизвестном направлении.

— И?.. — Я вопросительно приподняла брови, на мгновение оторвавшись от неосознанного перебирания огненных прядей.

— Нашел, — лаконично отозвался Янтарь.

— И?.. — настойчиво повторила я.

— И они тебя больше не побеспокоят. Никогда, — развивать тему он категорически не желал.

— Но почему ты никому не сказал? Или хотя бы записку оставил, а то я тут напридумывала демон знает что…

Рыжие ресницы дрогнули, приподнимаясь, и золотистый взгляд хитро сверкнул, тут же снова исчезнув.

— С некоторых пор я не очень-то доверяю запискам, — фыркнул он. — К тому же если в гвардии оказался один предатель, пытавшийся заверить меня, что ты сбежала сама, то почему бы не завестись и другому и не предупредить герцога о моем внеплановом визите. Отец перед отъездом назвал мне имена тех, чья верность не подлежит никаким сомнениям, и я взял с собой часть из них.

Я хотела спросить, а почему не всех, а потом внезапно припомнила, что у дверей нашей спальни всегда дежурили парами одни и те же четыре гвардейца, хотя в поместье их было куда больше.

— Как ты догадался? Что это неправда?

Тут он все-таки открыл глаза и наградил меня насмешливым взглядом.

— Ана, я тебя знаю лучше, чем себя. У тебя никогда не получится меня обмануть и со мной притворяться хоть в чем-либо. Учти это на будущее, если вдруг на самом деле запланируешь сбежать с каким-нибудь герцогом.

— Да ну тебя! — надулась я вместо очередных обзывательств.

— Да и оглушить гвардейца дубинкой — явно не твой стиль. В лучшем случае беднягу бы нашли замороженным до обморочного состояния. — Он вдруг перевернулся на бок и почти уткнулся носом в мой живот.

Ха! Если раньше это и был не мой стиль, то после той ночи я, возможно, и начну его практиковать. Два раза в роли подопытного манекена убедили меня в его крайней эффективности. Я задумчиво погладила огневика по голове и вдруг вспомнила о еще одном животрепещущем вопросе.

— Янтарь… — Он даже не поморщился. — Дарел! Ну, Да-а-ар, — я настойчиво потрясла его за плечо.

Вот ответит и пусть спит сколько пожелает, пока мне не понадобится еще что-то спросить.

— М-м-м? — сонно промычал он, не меняя позы.

— Теперь-то ты можешь мне рассказать, что вы с Рианом в Таросе не поделили?

Огневик тяжело вздохнул, обдав мне живот горячим дыханием даже сквозь ткань платья, и рывком сел. Возникла мысль, что он решил сбежать от меня куда-нибудь, чтобы оставила в покое и перестала задавать глупые вопросы. Но он повел плечами, потер шею и заговорил, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Ты не помнишь, наверное, ты вообще весь первый курс почти не вылезала из комнаты… Факел был местным королем, когда мы только-только поступили в школу. Помимо довольно развитого, пусть и не уникального дара, у него была поразительная способность выставить себя в выгодном свете перед кем угодно. Учителя приводили его в пример, парни пытались набиться в друзья, девчонки не спали ночами и не давали проходу днем. И он терпеть не мог, когда кто-то в чем-то его превосходил. Знала бы ты, как досталось Нилу, да-да, нашему ученику придворного мага, когда его выбрали участвовать в турнире вместо Риана. Но это было позже, а раньше…

Янтарь на мгновение замолчал, словно припоминая. И воспоминания эти явно были не самыми приятными.

— И месяца, наверное, не прошло с тех пор, как началась учеба, мы столкнулись в коридоре. И Факел счел забавным бросить в мой адрес какую-то колкость. Ты не поверишь, я даже не помню, что именно он сказал. Я ляпнул что-то в ответ, все вокруг посмеялись, и я пошел по своим делам. Очевидно, это его задело. Смеяться должны были над его шуткой, а не над ним. С тех пор он стал изводить меня уже целенаправленно.

Я поежилась от того, как он произнес это слово — «изводить», — веяло какой-то жутью. И судя по всему, оно уже никак не подразумевало только едкие шуточки. Я вспомнила, как однажды наткнулась в башне на двух мальчишек, издевающихся над первокурсником. Разогнала их тогда и сообщила ректору Сейчас попыталась представить на месте мальчишки Янтаря… и не смогла.

— Вот тогда-то я и поднаторел в магии, — продолжил огневик, позволив себе короткую усмешку.

— Но почему ты не сказал лиру Сэнделу?

— А хоть кто-то из тех, кому досталось от Факела, сказал? Трусость, гордость — две одинаково идиотские причины. И мы так развлекались, пока однажды мой сосед по комнате не застал нас в коридоре и не полез разнимать.