Молитва - Янси Филип - Страница 100

нас главнее, предстал в совершенно ином свете. Мы больше не противостояли друг другу, а

стояли рядом перед Богом. И сегодня, спустя двадцать пять лет, мы продолжаем молиться

вместе.

Есть ли от этого терапевтический эффект? Да, конечно. Однако важнее другое. Общая

молитва каждый день напоминает нам обоим о той реальности, которую мы склонны не

замечать в суетной повседневности. Кроме того, мы давали брачные обеты перед лицом Бога

— поэтому разумно пригласить Его, как заинтересованную сторону, к участию в ежедневной

трудной работе по созиданию нашего брака.

«Я не нуждаюсь в доказательствах того, что молитва дает результаты, — писал Генри

Нувен, находясь в Южной Америке. — Когда я не молюсь, я становлюсь раздражительным,

усталым и угрюмым. Я теряю Дух, переключающий мое внимание от моих собственных

нужд к нуждам других. Без молитвы мое внимание приковано исключительно ко мне и к

моим собственным интересам. Я становлюсь капризным и злобным, часто обижаюсь и

испытываю желание отомстить». Нувен признается, что, проводя в часовне по часу каждый

день, он в течение этого времени постоянно отвлекается, испытывает нетерпение,

замешательство, сонливость и скуку. Но, оглядываясь назад, он видит, что дни и недели, в

которые он молился, отличались от других, и отличались в лучшую сторону. «Без этого часа,

ежедневно посвящаемого Богу, моя жизнь теряет связующую нить, и я начинаю

воспринимать летящие дни как серию случайных событий и происшествий».

Несколько лет назад я написал книгу о Ветхом Завете — «Библия, которую читал

Иисус». В этой книге я делился своими размышлениями о проклятиях и призывах к мщению,

которые мы находим в псалмах. Я рассказал о «прогулках гнева», которые одно время вошли

у меня в привычку: «Я взял себе за правило раз в неделю отправляться на длинную прогулку

по холмам, чтобы рассказать Богу о своем гневе на людей, которые чем-либо меня обидели.

Я перечислял все случаи, когда со мной обошлись несправедливо или неверно меня поняли,

и принуждал себя открывать Богу самые глубокие свои чувства. Но разве Бог и так не знает,

что я чувствую? Однако могу подтвердить, что такое излияние чувств само по себе имело

терапевтический эффект. Я возвращался домой, словно избавившись от тяжкого бремени.

Несправедливость больше не терзала мои внутренности, — я рассказал о ней вслух,

рассказал Господу. Иногда, когда я так изливал свои чувства, я даже получал ответ: Дух

Божий напоминал мне о моем эгоизме, склонности осуждать других, о моих проступках,

которые мне простили люди, об узости моего взгляда на события».

Сегодня я перечитал этот текст, и испытал удивительное чувство, будто его написал

кто-то другой. Дело в том, что «прогулки гнева» я совершал несколько лет назад. Я по-

прежнему люблю ходить по тем же самым холмам. Обычно я гуляю там по воскресеньям во

второй половине дня. Я заглядываю в лисьи норы, проверяю, не поражены ли лиственницы

жуками-вредителями, разглядываю следы зверей на снегу. Как и прежде, я молюсь, хотя

теперь мои прогулки правильнее было бы назвать «прогулками хвалы». Время растопило

гнев. Незаметно для меня произошло исцеление.

Страх

Сила молитвы больше всего видна по тому, какие изменения она производит в

молящемся. «Молитва — это время, когда мы даем Богу возможность переделывать нас,

играть с нами, прикасаться к нам, как скульптор прикасается к скульптуре, художник — к

полотну, музыкант — к струнам», — пишет отец Дон Постема. Оглядываясь назад, я вижу,

что преобразующая сила молитвы воздействовала на меня несколькими путями. И один из

них — страх.

Каждое лето, совершая восхождение на одну из труднодоступных вершин Колорадо, я

прохожу курс переподготовки по теме «страх». Меня подташнивает от страха, даже когда я

чищу водосточные желоба на крыше дома. А для того чтобы пройти по узкой тропе над

трехсотметровой пропастью, мне требуется еще более серьезное усилие. В горах страх

способен обернуться врагом, который парализует волю и толкает на поспешные решения. Но

он может стать и другом, который учит нас ответственности и помогает установить

разумные границы. Прошлым летом я повернул назад после пятичасового восхождения, не

дойдя до Пика Веттерхорн каких-нибудь двадцати метров. Каждый выступ на последнем

участке пути к вершине был покрыт плотно слежавшимся снегом. Из-за одного неверного

шага я мог сорваться вниз, что означало бы верную смерть. Под влиянием страха я поступил

мудро и отложил восхождение на более теплый день.

Молитва Оптинских старцев

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все,

что принесет мне наступающий день.

Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой.

Во всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня.

Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня

принять их со спокойной душою и твердым убеждением, что на все

Твоя Святая воля.

Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и

чувствами.

Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все

ниспослано Тобою.

Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом

семьи моей, никого не смущая и не огорчая.

Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего

дня и все события в течение дня.

Руководи моею волею и научи меня молиться, верить,

надеяться, терпеть, прощать и любить.

Аминь.

А иногда страх бывает ложным: по гранитному уступу, который издали кажется

опасным, проходит удобная тропа с надежной опорой для рук. В некоторых случаях, когда

для страха есть серьезные основания, единственное противоядие — доверие. Я могу

довериться напарнику — поэтому я, как правило, не хожу в горы в одиночку. Когда я не

один, у меня имеется возможность сказать о своем страхе и посоветоваться: «Какой маршрут

тебе кажется более безопасным? Не будет ли этот маневр слишком рискованным? Успеем ли

мы добраться до вершины раньше, чем начнется гроза?» Кроме того, я всю зиму тренируюсь,

оттачивая навыки обращения с ледорубом, и доверяюсь своему умению. Я надеюсь, что оно

поможет мне зарубиться на льду или плотном снегу, если я поскользнусь. Наконец, там, где

это необходимо, я доверяюсь прочным веревкам.

Для восхождения на два самых трудных пика мы с женой наняли опытного проводника,

и это удивительным образом помогло нам справиться со страхом. Оказалось, что наш

проводник трижды совершал восхождение на Эверест и тринадцать раз поднимался на

самую высокую гору Северной Америки — Денали. Я оставил все опасения, доверившись

старине Бобу, который знал пики Скалистых Гор, как я — свой двор.

И проходя вместе с ним печально известный участок с красноречивым названием

«Лезвие ножа», и штурмуя Пик Капитолия, я боялся меньше, чем когда совершал менее

трудные восхождения в одиночку.

Страхи, связанные с молитвой, существенно отличаются от страхов, которые мы

испытываем в горах, но все же некоторое сходство тут есть. Годами я боролся с огромным

ложным страхом. Бог казался мне строгим и придирчивым, этаким Вселенским

Суперполисменом. Кому захочется молиться такому Богу? Как можно развивать близкие

отношения со столь устрашающей Личностью? Но в моей жизни случались благодатные

озарения, я встречал наставников, которым доверял, а главное — я познал Христа. Все это

помогло мне преодолеть страх и не отгораживаться от Бога.

Недавнему фундаменталисту нужна смелость для того, чтобы поверить: Евангелие —