Запретный плод - Вуд Джосс - Страница 5

– Не наседай на меня, мама. Ты ведь знаешь, как я ненавижу все эти затхлые мероприятия с их разговорами, такими… глубокомысленными. Ситуация в Сирии, экономика, вырубка тропических лесов.

И вообще, она и впрямь предпочитала выпить пива, отправившись в какой-нибудь захудалый бар в футболке и джинсах, чем страдать в бальном зале в неудобных туфлях.

Райли улыбнулась ей, и Морган заметила озорной огонек в глазах подруги.

– Бедная девочка… заставляют надевать красивые платья, пить лучшее шампанское и кушать самые изысканные яства на мероприятиях, куда можно попасть только по приглашению. Это сущее наказание, правда-правда!

Ответный взгляд Морган не обещал подруге ничего хорошего за поддержку кампании матери по вовлечению дочери в светскую жизнь Нью-Йорка.

Морган сморщила носик.

– Ты и Джеймс прекрасно с этим справляетесь, и гораздо лучше, чем я, мам. Послушай, мы уже обсудили мой вклад в бал, так, может, я пойду? – с надеждой спросила Морган.

– Нет, я хочу, чтобы ты посетила первое собрание по планированию бала, наряду с Райли, Джеком – нашим PR-директором – и новым консультантом, которого Джеймс привлек к оценке безопасности, – сказала Ханна, ступая по ковру в сторону зала заседаний.

– Почему этим не может заняться глава безопасности Моро? – После прошлого бала Моро случилось несколько вооруженных ограблений выставок ювелирных изделий. Ханна постучала пальцем по рамке с фотографией Бриллианта Моро – камня, который прапрапрабабушка Морган купила у разорившегося русского аристократа и который когда-то принадлежал царице Елизавете. – Пятьдесят три карата, цвет D, безупречен. Стоит более пяти миллионов долларов. Хочешь рискнуть им?

Когда она так выражается…

– Наша коллекция бесценна, Морган, поэтому Джеймс заключил контракт с «Отерлохи Консалтинг», чтобы они выявили все пробелы в безопасности и заполнили их. К нам должен приехать их лучший оперативный работник…

«Отерлохи»… «Отерлохи»… Откуда ей знакомо это название?

Ханна положила руку ей на спину, а она обнажила зубы в безупречной улыбке, и так они вместе шагнули в конференц-зал. Не отпуская ручку двери, Морган осмотрелась, и у нее сердце ухнуло вниз, стоило ей встретиться взглядом с невыносимо-голубыми глазами.

Темно-каштановые волосы… Отерлохи… Глубокий голос Шона Коннери, объясняющий, что это такой город в Шотландии, расположенный на озере – «озеро» по-шотландски «лох», – и он однажды был там со своим другом. Двое мальчишек рыбачили и исследовали обледеневшие берега, и он поведал ей, что непременно назовет свою фирму «Отерлохи» как-то так, когда заведет свой бизнес.

Это было одно из самых длинных его предложений, и Морган заворожили шотландский акцент и решимость, горевшая в этих фантастических глазах цвета кобальта… Ной Фрейзер.

Сердце Морган камнем упало на пол и разбилось вдребезги. Она попятилась за дверь и зажмурилась. Восемь лет прошло, а ей все никак не удается избавиться от этих воспоминаний.

– Простите. Мне срочно нужно в туалет.

– О, Морган! Сейчас? Собрание… – летел вслед за ней по коридору голос Ханны.

В туалете для высоких гостей, куда Морган загнала вербальная атака матери, девушка села на крышку унитаза и уставилась на свои руки. Она понятия не имела, хватит ли у нее духу вновь встретиться лицом к лицу с Ноем Фрейзером.

Уж лучше утопиться в унитазе.

– Моргз? – постучали в дверку. – Ты там? Твоя мама отнюдь не счастлива.

Морган наклонилась и открыла замок. Райли распахнула дверь и нахмурилась:

– Почему ты скрываешься в туалете?

Морган прикусила губу.

– Ты видела Ноя Фрейзера?

– Этого парня из охраны? Да. Настоящий красавчик!

Морган выругалась и закрыла лицо руками.

– И в чем проблема?

Морган кратко описала свою историю с Ноем, и Райли осталось только всплеснуть руками.

– Значит, ты подошла к парню, а он сказал тебе «нет»? Это было сто лет назад, Морган!

Морган знала, что если есть на Земле человек, способный ее понять, так это Райли.

– Ладно, мне нужны детали. Давай расскажи мне про мистера «Расплавь-мои-трусики». И поспеши, или твоя мама самолично вытащит отсюда нас обеих.

– Когда мне было девятнадцать, родители начали получать угрозы о похищении от какой-то странной группировки, и Ноя назначили моим телохранителем.

– Угу…

– Через неделю общения я бросилась в его объятия – вообще-то накинулась на него нагишом. Он поцеловал меня, обнаружил, что я девственница, и отклонил предложение. Какое унижение! Он мне нравился – я чувствовала себя с ним спокойно и уверенно, хотя он практически все время молчал, – и его отказ стал для меня…

– Стал чем, милая?

– Не могу объяснить и не знаю почему, но я просто сгорала от стыда. Он снова заставил меня почувствовать себя никчемной. Вот только не надо мне говорить, что никто не может заставить меня почувствовать себя никчемной!

– Хорошо, хорошо, никаких лекций! Он знал, что ты дислексик?

– Нет, я была очень осторожна и сумела скрыть это от него. С ним я была абсолютно нормальной, но этого оказалось недостаточно. Я до сих пор вспоминаю ту ночь с содроганием.

– О господи… Но ты ведь знаешь, что ты не никчемная. Ты столько трудилась, чтобы избавиться от ощущения, что ты хуже, чем другие, и тебя никто не ценит. Так почему же ты позволяешь этим чувствам и этому мужчине загнать тебя в туалет? Ты выше всего этого.

– Знаю… – буркнула Морган.

– Тогда поднимай свою задницу с унитаза и хватит киснуть. У тебя все будет прекрасно. Вот насчет себя я сомневаюсь. – Райли покрутила попкой.

Морган удивленно посмотрела на нее:

– А что с тобой не так?

– Похоже, мои трусики начинают растворяться… можно я за ним приударю?

– Фу, Ри! – поморщилась Морган. – Нет, нельзя! То есть да, разумеется, можно… Тьфу ты!

Смех Райли прокатился по коридору.

На этот раз она сбежала от него.

Судя по тому, как она поспешила ретироваться с видом вот дерьмо, никто не предупредил ее о том, что он приезжает. Он, конечно, не ожидал увидеть здесь Морган, но он, по крайней мере, был готов к случайной встрече с нею. И у него было целых шесть часов, чтобы попрактиковаться в бесстрастном выражении лица о-это-ты?

Он понимал, почему она убежала; ему и самому хотелось поступить так же.

Ной уставился на стол, за которым сидел, и постарался сосредоточиться. Ему тридцать три года, а он, как подросток, радуется тому, что нижняя часть его тела скрыта столешницей.

Возьми себя в руки, Фрейзер! Десять минут спустя он посмотрел на часы и вздохнул. Собрание все еще не началось.

Он заставил Морган сбежать чуть ли не с криками о помощи… ну, не с криками, но все равно он не мог осуждать ее. Для него это тоже не слишком приятное воспоминание, а ведь он не был голым… с бразильской стрижкой… Немедленно прекрати это, Фрейзер!

Он скосил глаза на Ханну и ее сына Джеймса, которые только что вошли в зал. Джеймса он видел и раньше, и, невзирая на то что тот был одним из самых богатых людей мира, парень ему нравился. Он был умен, решителен и не раздувался от гордыни.

Ноя не покидала надежда, что Морган похожа на брата.

Не то чтобы его это слишком заботило.

Ной увидел, что дверь конференц-зала распахнулась, и не заметил, как у него перехватило дыхание. Сначала порог переступила артистичная рыжеволосая девушка, которая бросила взгляд на Джеймса, отчасти упрямый, отчасти завороженный – что-то там явно назревало, – а потом Ной сфокусировался на фигурке в дверях.

– Извините, что заставила вас ждать. Привет, Джеймс.

Джеймс Моро резко обернулся, тут же пересек комнату и заключил Морган в объятия. Белокурая головка Морган легла ему на грудь, она прикрыла глаза и тоже обняла брата. Потом она взмахнула ресницами и посмотрела прямо на Ноя – уже абсолютно спокойно – чистыми зелеными глазищами, и теперь настал его черед ощутить себя уязвимым… как будто она расколола его скорлупу, раскрыла и могла свободно считывать каждую его мысль, каждую эмоцию, каждую крупинку страха.