Летняя роза - Винн (Уинн) Бонни К. - Страница 9

Он указал в сторону своего серого в яблоках жеребца. Касси осторожно направилась к лошади. Жеребец был значительно выше ее кобылы. Приближаясь к нему, Касси увидела, как он навострил уши и как затрепетали его ноздри. Она подошла почти вплотную, на расстояние вытянутой руки, оставив свою лошадь на лужайке. Вспомнив о своей фляге, находившейся на менее враждебной территории, она повернулась.

— Мне нужны еще седельные сумки и веревка, — бросил через плечо Шэйн.

Судорожно сглотнув подкативший к горлу комок, закусив нижнюю губу, Касси развернулась лицом к коню. Теперь, когда она стояла подле него, он казался еще огромнее. Касси находилась на расстоянии вытянутой руки от него, жеребец повернул голову и уставился на нее пристальным взглядом. Она невольно подумала, сколько времени ему понадобится, чтобы сделать из нее отбивную. Затем он равнодушно отвернулся и принялся щипать зеленую траву, в изобилии росшую между могучих копыт.

— Хороший мальчик, — тихонько пробормотала Касси, нерешительно отвязывая флягу. Конь практически не пошевелился, когда она сняла веревку, осторожно отвязала седельные сумки и стащила их на землю. Облегченно вздохнув, она поспешила к Шэйну.

Касси наклонилась рядом с ним и первым делом протянула ему флягу. Не говоря ни слова, он взял ее, снял с шеи платок и намочил его водой. Касси невольно любовалась нежностью его рук, мягкими движениями, которыми он пытался успокоить агонизирующее животное. Слушаясь его мягкого голоса, корова затихала. Касси напрягла слух, чтобы разобрать убаюкивающие слова.

Когда он заговорил нормальным тоном, она чуть не опрокинулась назад. Пытаясь удержать равновесие, она почти упала ему на колени. Ошарашенная неожиданным прикосновением, она вдруг поняла, что совершенно не слышала, что он сказал.

— Я… я не расслышала, что ты сказал.

Он, казалось, совершенно не заметил ее смущения и неловкости.

— Я сказал, может быть, вам не захочется смотреть заключительную часть всего этого, — повторил он, указывая на животное, лежащее у его ног.

— Я не грохнусь в обморок, если вы это имеете в виду.

— Надеюсь, что нет. Придет время — и вам самой придется принимать роды у овец.

Его слова огорошили ее. Так далеко в своих мечтах она не заходила. С каждым днем она обнаруживала, что вынуждена учиться гораздо большему, чем полагала возможным. Поборов растущую нервозность, Касси ответила с бодростью, которой, однако, не испытывала:

— Скажите, что делать, и я помогу.

— Ничего… пока.

Милисент выплеснула остатки мыльной воды из эмалированного таза через перила парадного крыльца. «Нужно посадить цветы», — подумала она, критически оглядывая обнаженную грязную землю вокруг дома.

Она поглядела вдаль поверх покатых холмов, не переставая удивляться огромности этой территории, ее безграничности. Заметив поднимающееся на горизонте облако пыли, прикрыла глаза рукой и пристально вгляделась в даль, размышляя, удалось ли Касси отыскать отбившихся от стада овец. В душе Милисент разделяла мнение Куки о том, что овцы — далеко не самые умные создания в царстве Божьем.

По мере того как всадник приближался, Милисент поняла, что скакал незнакомец. Автоматически она поправила прическу и провела беспокойными руками по переднику, расправляя складки.

Всадник осадил лошадь и шагом направился к дому. Милисент окинула его критическим взглядом. Потертые, но чистые брюки, рабочие ботинки, пыльная шляпа модели Стетсон являли собой известные атрибуты, свидетельствовавшие о принадлежности их владельца к ковбоям. Грубоватое лицо покрывал сильный загар. Милисент постаралась скрыть беспокойство, поскольку она была одна на всем ранчо, когда всадник остановил перед ней коня и приложил руку к полям шляпы в знак приветствия.

— Мэм.

— Здравствуйте, — ответила она, заметив доброту, светившуюся в его глазах, и буквально физически ощущая, как исчезает охвативший ее страх.

— Добрый день. Не будете против, если я напою коня, мэм?

Его пытливые голубые глаза встретились с ее, и, к своему удивлению, Милисент обнаружила необъяснимую слабость в коленях, появившуюся под его пристальным взглядом.

— Нет. Пожалуйста. Не хотели бы и вы выпить холодной воды, мистер… — Она ждала ответа.

— Бонд, — ответил тот, подводя лошадь к желобу с водой. Повернувшись к Милисент с приятной улыбкой, добавил: — Ваше предложение насчет воды просто великолепно.

Он не сводил с нее взгляда, и Милисент, почувствовав себя неловко, отвела глаза в сторону.

— Одну минуточку, — пробормотала она, собираясь войти в дом.

— Благодарю вас, — ответил он, улыбаясь еще шире.

Милисент поспешила в дом, упрекая сама себя. Старая дура. Буквально очумела только из-за того, что тебе улыбнулся мужчина. Боже милостивый, у него, наверное, целая дюжина детишек сидит дома и ждет его возвращения. А ты старее самого Моисея.

Продолжая безмолвный монолог, Милисент достала с полки сидр и, поддавшись внутреннему импульсу, положила на тарелку несколько кусочков хлеба, испеченного ею собственноручно утром. Быстро повернулась и решительно направилась к двери, не давая себе возможности передумать.

Выйдя на крыльцо, она грациозно поставила поднос на небольшой столик, стоявший подле кресла-качалки. Она чуть было не предложила ему пройти в дом, однако приличия и правила хорошего тона следовало соблюдать, даже если в данный момент приходилось жить на краю света. Жестом показав на кресло-качалку, она пригласила:

— Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, мэм.

Он подождал, пока сядет она, затем снял с головы шляпу, под которой оказалась густая черная шевелюра. Он легко опустил свое высокое худощавое тело в предложенное кресло.

— Немного сидра? — спросила Милисент, наполняя напитком вместительный стакан. Он взял стакан, она подала ему хлеб.

Поблагодарив, он откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнув аромат свежеиспеченного хлеба.

— Итак, вы, значит, и будете та самая дама-овцевод? — спокойно спросил он, пробуя хлеб на вкус.

Милисент чуть не поперхнулась сидром. Поспешно проглотив откушенный кусок, вовсе не так, как того требовали от настоящей леди правила приличия, Милисент выпалила:

— Что вы, нет. Это ранчо принадлежит моей подруге. Меня зовут Милисент Гроден.

— Рад познакомиться с вами, Милисент Гроден, — произнес Бонд, и она невольно покраснела, когда он произнес ее полное имя. В его устах оно совершенно не походило на имя старой девы.

— А вы сами, мистер Бонд, вы наш сосед?

— Я ваш ближайший сосед с восточной стороны, — пояснил он, вновь удерживая ее взгляд своим.

Она покраснела еще сильнее и опустила вниз свои темно-зеленые глаза, стряхивая при этом несуществующую пылинку с фартука.

— Счастлива познакомиться с вами, мистер Бонд. Касси тоже обрадуется, когда вернется обратно.

На его невысказанный вопрос Милисент пояснила:

— Она отправилась искать отбившихся овец.

— Значит, она действительно леди-овцевод?

Его ровный и спокойный тон исключал даже малейший намек на насмешку с его стороны.

— Да, на самом деле, — ответила она, улавливая доброту в его прозрачно-голубых глазах. Если бы ее спросили, она дала бы ему лет около сорока.

— Значит, дела у вас пойдут хорошо.

Он склонил голову, чтобы сделать еще глоток сидра, и Милисент заметила удивленную улыбку, светившуюся сквозь стакан с янтарной жидкостью.

— Несомненно.

Ее односложное замечание было награждено широкой сияющей улыбкой.

Она улыбнулась в ответ и подумала, как должна быть счастлива женщина, которая может предъявить права на эту улыбку.

— Касси и я с удовольствием познакомились бы с вашей семьей. Почему бы вам не приехать к нам в гости вместе с ними в ближайшее время?

Улыбка сошла с его лица, и там, где только что смеялись лучистые морщинки, появились побелевшие от напряжения борозды.

— У меня нет семьи. Больше нет.

Милисент готова была откусить себе язык.