Лебеди Леонардо - Эссекс Карин - Страница 66

— Но что стало с нашим прекрасным городом!

Лукреция жалобно посмотрела на Изабеллу, словно во власти той было что-то исправить.

— Прошлого не вернуть, моя дорогая. — Изабелла с удивлением услышала свой твердый и уверенный голос. На сердце у нее было гораздо тяжелее. — Сейчас мы должны думать о будущем. Мои отец, братья и муж присоединились к свите французского короля. Они уже охотятся вместе в бывших угодьях Лодовико. Если уж дома Гонзага и Эсте — старейшие в Италии — так внезапно офранцузились, что уж говорить обо всех прочих? Oui? Que pensez-vous du miracle?[12]

Лукреция кончиками пальцев коснулась клавиш.

— Это инструмент герцогини из Кастелло или его копия?

— Именно он. Мне потребовался год, чтобы заполучить его. Я хотела оставить инструмент на память о сестре. Мы вместе так любили наслаждаться музыкой!

— Я вспоминаю, что герцогиня, которая сама не играла, часто приглашала музыкантов, чтобы они сыграли для нее.

— Неужели?

— Ваша милость, простите меня, — Лукреция снова покраснела, — вам это известно не хуже, чем мне.

— Сестра любила музыку и пение, но сама была не слишком искусной музыкантшей, поэтому всегда просила меня спеть и сыграть для нее. Неужели я не уважу ее теперь?

Изабелла начала наигрывать мелодию, которую знали все трое, — одну из любимых песен Беатриче. Сестры часто пели ее вместе в завершение вечера. Изабелла спела куплет и сделала гостьям знак присоединяться.

Как нежно звучали их голоса! Изабелла сразу поняла, что ее гостьи не жалели времени на изучение премудростей вокального искусства. У Беатриче никогда не хватало на это терпения. Ей нравилось подпевать Изабелле, которая обычно вела основную партию и аккомпанировала. Как случилось, что они втроем пели, словно птицы, выросшие в одном гнезде, а Беатриче лежала в могиле? Мысль улетучилась так же быстро, как родилась, сменившись другой, давно уже мучившей Изабеллу. Что вышло бы из ее брака с Лодовико? Беатриче вдохновляла мужа и разделяла его честолюбивые замыслы, но так и не научилась сдерживать Лодовико. Искренность и радушие жены долгое время помогали герцогу скрывать свою двуличную натуру от союзников и врагов. Только хладнокровная и благоразумная Изабелла привела бы его к подлинному величию. Лодовико нужна была не девочка с сильным характером и даже не женщина, готовая ради него на все. Чтобы пережить трудные времена, он нуждался в твердой руке и здравомыслии Изабеллы.

Цецилия взяла высокую ноту, Лукреция вторила ей в печальном нижнем регистре. Теперь все три женщины плакали. Изабелла спрашивала себя, что заставляет каждую из них проливать слезы? Изгнание их покровителя? Тяготы жизни на чужбине? Сожаления о смерти юной герцогини, виновницей которой была одна из них? Облегчение от того, что, несмотря на низкое происхождение, им удалось избежать ее судьбы? Изабелла плакала не только по сестре. Ей не давала покоя давняя мысль. Как изменился бы мир, если Лодовико не был так одержим Цецилией и послал сватов в Феррару чуть раньше? Проявились бы тогда так сильно его высокомерие, невоздержанность и нежелание считаться с союзниками? Продолжал бы он и дальше считать, что весь мир должен вертеться вокруг него одного?

Нельзя недооценивать своих врагов. Не бывает простых решений. Как часто отец пытался внушить эти мысли Изабелле. «Никогда не забывай об этом. От того, что кажется неважным и незначительным, происходят самые большие бедствия». От кого она слышала эту фразу? Точно не от отца. Впрочем, мудрость суждения от этого не менялась.

Внезапно Изабелла поняла, что, задумавшись, сбилась с ритма. Она снова вступила, и три женщины, пережившие привязанность Лодовико, пропели последнюю строку песни той, которая не выдержала накала своей любви к нему. Юное и наивное лицо Беатриче смотрело на них, никого не обвиняя и не осуждая. Изабелла сомневалась только в том, выдержал бы этот взгляд Лодовико? Герцог мог обвинять в своих бедах французов, короля Людовика, Франческо, венецианцев, отца Изабеллы и Беатриче или даже саму Изабеллу; был волен жаловаться Господу и Фортуне, отступившимся от него, но не предал ли он свою судьбу сам, когда повел себя глупо и безрассудно? И не стала ли Беатриче виновницей собственной безвременной кончины, когда отбросила здравый смысл и растворилась в любви к Лодовико?

Кто знает, возможно, превратностям Фортуны не стоит удивляться.

К тому времени, как в Мантую прибыл Леонардо, Изабелла приняла столько беженцев, что не знала, где размещать новых. Однако она, ни минуты не колеблясь, выставила бы из покоев собственную мать — «Упокой, Господи, ее душу и прости меня, грешную», — чтобы достойно принять великого художника. Изабелла нашла Леонардо временное пристанище, в дальнейшем пообещав подарить дом, если magistro решит остаться у нее на службе.

— Я направляюсь в Венецию, куда меня призывает синьория. В последнее время герцог Лодовико подстрекал турок к нападениям на приграничные с Венецией земли, чтобы ослабить их армию. Турки не хотят подпускать к своим границам французов — кому нужен новый крестовый поход? Поэтому они возобновили нападения на венецианцев. Я покажу нашим венецианским друзьям, как истребить целое полчище варваров, затопив долину, которую они заняли. Кроме того, синьория захотела увидеть мои чертежи боевых подводных кораблей.

— Удивительно, — отозвалась Изабелла. — Не будете ли вы так любезны показать эти чертежи мне?

Леонардо исподлобья взглянул на Изабеллу, затем, понизив голос, промолвил:

— Не могу, ваша милость, хотя больше всего на свете мне хотелось бы удовлетворить ваше любопытство. Я не должен никому раскрывать своих секретов. Мне слишком хорошо известна грешная людская природа, и я не сомневаюсь, что люди используют мои изобретения для убийства и разрушения морского дна. Мой девиз таков: не заводи учеников — и всегда останешься первым.

Странный и загадочный человек. И снова он ускользает от нее, снова идет по жизни своим путем.

— Вижу, вы намерены следовать собственным планам. Однако, прежде чем вы покинете нас, позвольте напомнить вам о долгой и блестящей карьере Андреа Мантеньи, которую он сделал под нашим покровительством. Мантуя — очень спокойное место, не говоря уже о том, как сильна власть моей семьи в Ферраре. Мой муж и отец в настоящее время находятся в свите французского короля. Поэтому здесь вы будете в безопасности и сможете полностью сосредоточиться на работе. Вы никогда больше не будете испытывать недостатка в деньгах.

— Только обязательства перед венецианцами не позволяют мне принять ваше предложение. Мое первейшее желание — служить вам, маркиза, но, к сожалению, я не располагаю собой. Ничего нельзя поделать.

В тоне Леонардо не было ничего покровительственного, однако Изабелле казалось, что он пытается утешить ее.

— Подумайте над моим предложением. Возможно, когда вы завершите ваши труды для венецианцев, то вернетесь в Мантую?